Глава 10.5.2.

Опция "Закладки" ()

Щеки Второго Принца вспыхнули от волнения. Неудивительно, что он пришел к такому умозаключению. Ведь Боэль появился перед ним, как снег на голову. Он был облачен в священную робу, на которой был узор оракула Бога Света, а на его пальце красовалось кольцо с огромным световым камнем. Его шея, руки и ноги сверкали золотым светом.

Он с подозрением относился к казалось бы, необычному происхождению Боэля, пока тот не использовал свой золотой свет, чтобы убить чудовище королевского уровня, и признался, что он был посланником Божественного храма, и любимчиком Отца.

Знаки, которые он подавал раньше, избавили от всех сомнений, поэтому было естественно, что розы зацвели раньше сезона. Мир знал, что розы были самым любимым цветком Бога Света. Поэтому понятно, почему они расцвели – это знак благосклонности своим любимым детям.

Боэль заворожено уставился на сверкающие цветы, но чувствовал страх от сладких слов Второго Принца. Только он сам знал, что он не был посланником Отца, а лишь беглым прислужником, и даже его статус на небесах был совсем не таким возвышенным, как все вокруг думали.

Но, возможно, из-за его исчезновения Отец осознал насколько тот был важен и простил его. Это было вполне возможно.

С такими мыслями Боэль сделал два шага к стене и протянул руку, чтобы сорвать самый красивый цветок. Когда неожиданно кто-то схватил его за запястье.

―Ты не достоин срывать эти прекрасные цветы.

Неожиданно, словно нежный звук журчащей воды, раздался прекрасный голос, который трогал души людей, но в глубине был скрыт злой тон, от которого кровь стыла в жилах.

Боэль два года беспрестанно купался в лести. Поэтому он не мог вынести столь внезапное унижение и оскорбление в свой адрес. Он повернул голову и злобно взглянул на того, кому принадлежал голос и его глаза невольно расширились от удивления.

Он считал, что его внешность – само совершенство. Даже на небесах лишь горстка прислужником вместе с богами выглядели немногим лучше его, но красоту мальчика, что стоял перед ним, было невозможно описать языком смертных. Он был словно луч света, кидая тень на всех вокруг, включая самого Боэля, чью красоту бесчисленное количество раз расхваляли барды.

Если бы он отправился в Храм Бога, даже холодное и безжалостное сердце Отца растаяло, увидев его. Но, к сожалению, он был простым смертным, поэтому такому вовек не бывать.

В сердце Боэль таил такие надменные мысли, но внешне он остался все так же кроток и мил. Он просил извиняющимся тоном:

― Это подарок моего отца, почему я не могу его забрать? Меня зовут Боэль Бритт.

Я любимый Бога Света, поэтому лишь заметив меня, ты обязан приветствовать меня и безоговорочно подчиняться.

Чжоу Юнь Шэн услышал эти не произнесенный вслух слова, но ему было все равно. Если бы он сейчас был в адекватном состоянии, он бы не стал перечить главному герою, но прямо сейчас Чжоу Юнь Шэн был безмозглым мальчиком-фанатиком Бога Света. От мысли о том, как этот мужчина относился к Отцу, бессовестно предав свой благородный статус, чтобы играться группкой смертных, в нём закипала злость, достаточная, чтобы разорвать его на куски.

Он вспомнил информацию, которую ему прислал 007. Этот человек вел крайне развратный образ жизни, настолько, что любой человек, которого он знал не больше пары дней, оказывался у него между ног. Ебля на кровати, возле деревьев, в кустах, в паланкинах, горячих источниках, его страсть была неисчерпаемей, а сперма лилась рекой. Ему было отвратно от мысли, что Отец влюбится в такого грязного человека в будущем.

У него внезапно захотелось уничтожить землю.

― Ты — Боэль Бритт? Ну и что? Ты всего лишь обычный человек, не больше, ―  он отпустил запястье юноши, наполнил свою руку золотым светом и испепелил красную розу.

Если она не могла достаться ему, то пусть же не достанется никому. Именно таким фанатиком-собственником он был.

Жрец света, ниже уровня святого, не мог собрать силу света в нечто осязаемое. Этому мальцу ведь всего восемнадцать лет! Страшно подумать, кто-то мог быть настолько сильным в восемнадцать! Несмотря на то, что Боэль выглядел как юноша, на самом деле ему было 500 или 600 лет. Находясь долгое время возле Отца, он научился поглощать божественную силу, но он был не намного сильнее Джошуа.

Через несколько лет какого же уровня он достигнет? И как он получил такую чистую силу света, она была почти, как у божества. Неужели он любимая собачонка Отца на этом континенте?

Верховенство, наконец, обратил внимание на юношу, но увидел, лишь как тот оживленно уходил, его платиновые волосы блестели, словно шелк, под ярким солнцем, отчего у зевак в округе кружилась голова.

Боэль моргнул и жалостливо посмотрел на высокостоящих господ. С ним давно не обращались так грубо.

Епископ погладил его по голове и сказал:

― Не грусти, я поговорю с Джошуа. В будущем ты станешь главой Сакья, когда он это поймет это, то придет с извинениями.

Мягкий и простой мальчик, и мальчик-мятежник, естественно, первым управлять проще, поэтому Глава решил всеми силами продвигать Боэля и помочь ему превзойти Джошуа.

Все восемнадцатилетние должны были отправиться в скитания. Никто не знал, вернется ли он, ведь материк был необычайно опасен.

Епископ знал, что Глава был на стороне Боэля, и быстро извинился от имени Джошуа. Все считали, что расцветшие розы были подарком для Боэля, но он так не думал.

Он был случайным свидетелем тайных свиданий Боэля не один раз, и каждый раз у него был новый партнер. Если такой похотливый и грязный человек войдет в бассейн для испытаний, то он сгорит дотла. Если у Отца есть глаза, то он никогда его не полюбит.

Но он не мог говорить об отношениях Отца и Джошуа, поэтому ему оставалось лишь молчать. Если Его Величество и Глава будут что-то замышлять, Бог Света точно позаботиться о Джошуа.

Епископ вспомнил о своем несчастном заместители, и не мог не вздохнуть.

На небесах Бог Света был мрачнее тучи. Он не узнал Боэля, а если точнее, то для него он был соринкой в глазу. Его искреннее признание было неправильно понято и приписано этому грязному смертному, он чуть ли не хохотал в приступе ярости.

На языке цветов, красные розы значат: «Я очень сильно тебя люблю».

Это было именно тем, что он хотел лично сказать Джошуа. Кем себя возомнил этот Боэль, чтобы выдавать себя за его любимого!?

Кончики пальцев уже поднялись и покрылись золотым сиянием, в намерении испарить тело и душу Боэля, когда Богу Света в голову пришла идея.

Джошуа явно ревновал Боэля к нему. Значит ли это, что его любовь изменилась от преданной веры к трепетной любви? Уже два года, как ему все больше и больше не нравились его отношения с Его Маленьким Верующим. Он хотел, чтобы Джошуа относился к нему как к любимому, а не как к Богу.

Возможно, что если оставить это человека в живых, то юноша быстрее все поймет.

Размышляя об этом, Бог Света убрал золотой свет с пальца, после чего на водном зеркале прокручивал всю жизнь Боэля, не упуская из вида ни одного из множества, его страстных завоеваний.

Он холодно рассмеялся, а глаза наполнились чернотой. И настолько павший смеет называть себя любимым бога, несмотря на то, что ему разрешили уйти из Божественного Храма лишь из-за его  незначительности здесь. И это так называемый сильнейший жрец на континенте!? Живые создания настолько сильно ослабли?

Он действительно должен уничтожить все это как можно быстрее.

Чжоу Юнь Шэн уже дошел до своей комнаты, но его потребность любить и поклоняться Отцу были важнее, чем злость. Он успокоился и вернулся в сад, чтобы собрать подсолнухи, после чего направился в подсобное помещение.

Прислужницы несли свежую выпечку, и аккуратно сложили в стеллаж. Они редко видели, чтобы жрец был настолько зол, немного дрожа от страха, они краем глаза все ещё поглядывали на него.

― Святейшество, мое мнение, что Боэль не настолько великолепен, как о нём говорят. Что внешность, что способности, он явно вам проигрывает. Хоть сейчас вас никто ещё не знает, но рано или поздно, вы затмите всех на нашем континенте, вы станете величайшим жрецом света, ― искренне сказала свои мысли одна из них.

Другая кивнула на ее слова, соглашаясь.

Чжоу Юнь Шэн улыбнулся им. В этот день у него было много плохих мыслей, поэтому он хотел подумать о самых лучших моментах в этой жизни, ведь он был безумно верующим и из-за этого мягким и ранимым. Но, разумеется, если бы кто-нибудь оскорбил его Бога, агрессии с его стороны было бы не миновать.

Оставить комментарий