Глава 587. Возьмешь в руки нож или нет?

Империя. Девятьсот шестьдесят шестой год.

Минул Новый год. Зима еще не ушла, весна еще не пришла.

Из императорского дворца в ставку то и дело поступали приказы, а оттуда они рассылались во все части материка. Здесь было над чем задуматься.

Империя официально находилась в состоянии войны, и чтобы повысить обороно- и боеспособность армии на местах, а также чтобы подготовить части для отправки на передовую, ставка приняла решение в этом году провести «весенние учения» немного раньше, чем обычно.

Особенно в центральной части Империи, потому что во всех остальных соседних провинциях мобилизация уже давно была проведена.

Лед на Великом канале еще не до конца растаял, а периодически заморозки существенно замедляли этот процесс. Получив из ставки приказ с красной пометкой, означавшей высокую степень значимости, местные подразделения начали лихорадочно собирать свои войска.

Вследствие войны, а также трехгодичной подготовки, каждое военное управление в стране функционировало очень четко. У них у всех был достаточный запас провианта и всех необходимых вещей, и, несмотря на столь ранние учения, начальники и их подчиненные, хоть и не без жалоб, но все же вскоре прибыли на свои места. Район, которым заведовал генерал-губернатор Бохань считался самым богатым северо-западным районом, и впоследствии, когда власть над этой территорией перешла Герцогу Тюльпану, все здесь функционировало также слаженно и упорядоченно.

Бохань обладал уникальными способностями, и нечасто в Империи появлялись такие таланты. Несмотря на то, что ему пришлось сложить полномочия, он все же оставил своей семье приличное состояние.

Бохань не был родственником принца Чэня, а потому после переворота его переместили на другую должность, как это и было заведено. Когда Двэйн занял особую должность «министра военного управления Северо-запада», в провинции Нулинь два года не было должности губернатора вообще, и по сути эта местность стала напрямую управляться Двэйном.

Однако, по мере усиления сепаратистских тенденций в этом регионе и создания военно-воздушных войск, принц Чэнь стал все больше опасаться потери контроля над ним, а потому упразднил особую должность Двэйна, и Нулинь снова была выделена в качестве отдельного района, подчиняющегося непосредственно центру.

Следующим губернатором Нулиня стал один знакомый Двэйна.

Маркиз Сенна.

Этот человек происходил из старинного клана, проживавшего на юге материка и находившегося под непосредственным влиянием императорского дома. Но два года назад случилось неожиданное: на одном из аукционов один из выходцев клана Сенна, клюнув на чары Богини, захотел купить ее…

Само собой из-за этого дела маркиз Сенна едва не потерял благосклонность царствующего дома. Тогда этот хитрец и ловкий политический игрок со всех ног помчался во дворец вымаливать себе прощение. Тому пройдохе, а им был его собственный сын, он отрезал ноги и лишил права на наследство, отправив его обратно на юг.

В итоге, когда по всей стране шло активное перевооружение, маркиз Сенна потратил немало сил денег, чтобы восстановить доверие принца Чэня к себе.

Поэтому, когда встал вопрос о выборе нового генерал-губернатора провинции Нулинь, принц-регент отдал предпочтение маркизу. С одной стороны, этот район находился далеко на северо-западе, а клан Сенна проживал на юге. Отправка чиновника подальше от семьи тоже часто практиковалось при назначении на столь значимые должности , чтобы тот не приобрел мощное влияние на подвластной ему территории.

Кроме того… Хоть маркизу и удалось снова завоевать доверие принца, но из-за того случая на аукционе, в котором Двэйн буквально кинул его сына, маркиз Сенна не посмел обозлиться на императорскую семью, но зато люто возненавидел Герцога Тюльпана!

То есть принц-регент сознательно послал в провинцию Нулинь человека «не из лагеря Двэйна», чтобы создать определенный баланс сил на северо-западе и несколько приструнить клан Тюльпанов. Такая практика тоже часто использовалась в политике.

В третьей декаде января маркиз Сенна, получив красный приказ из ставки, тут же принялся за дело, собрав два базировавшиеся в провинции дивизии и начав подготовку к учениям.

Прежде, в связи с особым устройством управления северо-западным регионом, после уничтожения Северо-западной армии и вступления Двэйна на пост «министра», учения в провинции Нулинь и в провинции Деса всегда проводились совместно.

Теперь, когда две провинции окончательно разделились, маркиз Сенна помимо официального общего приказа получил еще один, особый.

Это был личный приказ принца-регента, который доставил губернатору командующий императорской армией.

Это не было секретным поручением, и принц Чэнь не просил сохранять его в тайне, но в то же время этот приказ нарушал установленный порядок, согласно которому только ставка имеет право рассылать подобные документы. И это уже наводило на определенные мысли.

К тому же в приказе особенно подчеркивалось…

В третьей декаде января объединенное войско двух дивизий внезапно изменило направление своего движения, отправившись не на передовую, а в сторону запада.

Через шесть дней, проделав длинный путь, войска наконец достигли границы провинции Нулинь с провинцией Деса.

Затем, дивизии потихоньку перешли границу и незаметно вторглись на территорию клана Тюльпанов. Только через шестьдесят километров командующий отправил «извещение» в восточную крепость, где располагалась военная ставка провинции.

Содержание извещения было таково: войска провинции Нулинь выступили в большой учебный поход, просим ввиду проведения тренировок по пересечению границы разрешить пересечь границу и так далее, и тому подобное.

Эти так называемые «упражнения» были весьма широко распространенной практикой, ведь каждый год войска с разных территорий участвовали в учениях совместно, и некоторые отряды периодически пересекали границы чужих владений.

Со времен образования Империи в стране развелось немало аристократичских кланов, и вся земля была поделена на мелкие личные владения сильных домов, поэтому войска, во время учения совершая маневры, невольно проходили через территории, принадлежавшие разным владельцам.

Однако, обычно в таких случаях, чтобы выразить уважение, командующий должен быть заранее сообщить о маневрах хозяевам территории, через которую собиралось пройти войско. Учения планировались заранее, а потому маршруты следования были известны командирам задолго до начала тренировок.

Лично приехать к хозяевам и предупредить о маневрах было непременным актом вежливости.

Но в этот раз войска Нулинь сначала вторглись в чужие владения и только затем послали извещение. И это не могло не вызвать подозрения.

Конечно, через шестьдесят ли войска двух дивизий были остановлены охранными отрядами Герцога Тюльпана.

Молодой главнокомандующий Гайда, которого в народе часто называли два ноль пять, лично возглавил тысячу всадников, чтобы помешать войскам Нулинь продвинуться вглубь провинции.

Командующий армией Нулинь попытался было организовать переговоры и даже показывал копию извещения. Но Гайда был достойным учеником генерала Лонгботтома, он трижды отправил посланцев Нулиня восвояси и на все попытки переговоров отвечал однозначно: проваливайте отсюда!

Генерал армии Нулиня несколько опешил.

Что за чушь? Изначально в приказе об учениях было что-то странное. Войска вторглись на территорию Герцога Тюльпана, что само собой вызвало недовольство хозяев. Власти обычно контролируют правительственные войска, но никак не личную армию аристократических кланов.

Попробуем достигнуть компромисса. Командир той армии, генерал Два ноль пять, готов стоять до последнего, лишь бы не дать им пройти.

К тому же, всадники Гайды разъезжали на лучших степных скакунах. Каждый из них был одет в дорогие легкие доспехи. Даже у всадников Ураганного полка не было такого обмундирования.

А оружие гораздо более качественное, чем у столичных гвардейцев.

Всем на материке было известно, что у Герцога Тюльпана денег хоть лопатой греби, на разве можно расходовать их по пустякам? Тем более что эти доспехи были специально подогнаны под фигуру каждого из всадников, и другие воины не смогли бы их носить.

Но не только у людей — у коней тоже были свои доспехи, правда облегченные. Траты на такое обмундирование невозможно было представить — это то же самое, что взять деньги и бросить их в море.

Но столь тяжелые доспехи могли носить только боевые кони из степей — любая другая лошадь их просто-напросто не поднимет.

Солдаты императорской армии были вооружены атакующей пикой, а воины клана Тюльпанов, в частности всадники — боевой палицей с шипами. Кроме того, у каждого из них был свой собственный механический самострел, очень дорогой и редкий. Такое оружие можно было встретить только у элитных подразделений императорской охранной гвардии.

А для воинов Герцога Тюльпанов самострел были всего лишь дополнительным оружием, доступным даже низшим командным чинам. На каждый образец были наложены специальные заклинания. Все это стоило колоссальных средств.

Но больше всего командиров Нулинь поразило то, что отряд всадников сопровождал еще одна боевая группа.

Через некоторое время после того, как войска генерала Гайды перекрыли путь наступавшим, в небе вдруг появился отряд военно-воздушных сил.

Большие аэростаты появлялись один за другим. Раскрашенные в цвета герба клана Тюльпанов, они медленно проплывали у солдат Нулинь над головой. Казалось, что они вот-вот выпустят бомбы, опробованные в сражении с всадниками Северо-западной армии, и тогда всем им придется очень плохо.

Не прошло и часа, как по стране разнеслась весть, что две пехоты, вступившие на территорию клана Тюльпанов, были полностью разоружены.

Генерал Гайда был очень смелым воином. Имея в запасе всего только тысячу всадников, он решился противостоять шеститысячной армии противника.

Всадники вклинились в ряды войска Нулинь, подобно внезапно налетевшему урагану, сметая все на своем пути. Дивизии Нулинь оказались в сложном положении, но воевать против армии Герцога Тюльпана не решились.

У них на руках был приказ самого принца Чэнь, но глядя на то, как генерал Гайда безжалостно сбивает с ног всех, кто встает у него на пути, командиры поняли, что с этими ребятами лучше не шутить.

Офицеры тут же приказали пехоте разделиться, давая дорогу генералу Гайде, а затем велели поднять знамена.

Генерал Гайда не был настоящим два-ноль-пять. Он был храбрым полководцем, но прекрасно понимал, что теперь запугать врага можно, а вот по-настоящему разбить — нельзя. Его отряд, подобно вихрю, вклинился в ряды противника, но он всего лишь хотел создать среди них беспорядок, а затем приказал всадникам сомкнуться, которые принялись наматывать круги, оттесняя две пехоты противника все дальше друг от друга. Поднялась ужасная пыль, и многие воины сильно закашлялись.

Затем генерал Гайда приказал всадникам обогнуть противника с двух сторон, и обе пехоты Нулинь оказались в окружении.

— Бросайте оружие. Мы проводим вас к границе.

Генерал Гайда действовал решительно, не оставляя сопернику выбор.

У всадников клана Тюльпанов людей в достатке, оружие первоклассное. Они направили оружие на солдат Нулинь, а в небе над ними угрожающе кружили аэростаты…

Командиры двух передовых отрядов подумали о своей судьбе… Или даже точнее, о своей голове. «Все мы люди свои, северо-западные. Приказ не выполнен — ну и поругают немного, может, палками побьют, но если в самом деле начать воевать… Сложно сказать, кто победит».

После этого случая Герцог Тюльпан был вне себя от гнева. Он начал разбирательство через суд, но вряд ли можно было всю вину сваливать на двух простых командиров.

У них тоже были свои расчеты: как опытные люди, они сразу поняли, что здесь что-то не так, но вовсе не хотели лишиться своих должностей, и тем более жизни, поэтому они решили спасать себя и свое войско.

Поэтому шеститысячная армия сдала оружие и флаги, а затем, под «охраной» людей генерала Гайды, покинула провинцию.

Конечно, по возвращении генерал-губернатор Нулиня как следует наказал двух командиров, но это уже совсем другая история.

Когда враг ушел, генерал Гайда не стал возвращаться в крепость.

Потому что…

Случилось так, как и предполагал Филипп. На второй день, когда войска Нулинь покинули провинцию Деса, с востока под императорскими флагами пришла одна дивизия в полном вооружении . Она пересекла границу Нулинь и подошла к границы Деса.

А затем последовало «извещение».

В нем, собственно, не было ничего особенного: ставка разрешает такой-то части императорской дивизии в учебных целях пересечь границу провинции Деса. Просим не препятствовать сему.

Солдаты этой дивизии были не лыком шиты, а потому не могли, подобно войскам Нулинь, свернуть знамена и сбежать.

Генерал Гайда не стал вдаваться в подробности и просто-напросто отверг требование вновь прибывшей армии.

Затем обстановка внезапно накалилась до предела…

За два дня две дивизии соединились у восточной границы провинции Деса, командовал ими по-прежнему генерал Гайда. В то же время сюда потянулся отряд десептиконов, а также еще две пехотные дивизии из восточной оборонительной крепости. Пограничные заставы вокруг крепости начали закрывать, запрещая въезд и выезд, словно готовясь к войне.

Две дивизии всадников капитана Гайды основательно укрепились на границе. Главнокомандующий императорской гвардии отправил подряд три документа, но Гайда отослал их обратно.

Причина была очень проста: ваш приказ из ставки нас не касается. По устоявшимся правилам, если мы вас впустим, то нарушим свои порядки, а если не впустим, то вовсе не нарушим законы Империи. Поэтому наш долг — противостоять вашей агрессии.

Главнокомандующий рассердился и отправил небольшой отряд кавалеристов, приказав им обогнуть территорию в радиусе несколько десятков ли и пересечь границу провинции, чтобы вторжение войск императорской гвардии стало «свершившимся фактом». В итоге, через два дня пришло известие, что отряд был с треском разбит и выкинут за пределы Деса, оружие и коней у него конфисковали.

Вернулись солдаты с разбитыми носами и опухшими от синяков лицами. Некоторые были ранены, но, к счастью, никто не погиб.

Терпение обоих сторон постепенно кончалось.

Передовые отряды противников стояли лицом к лицу.

В задних рядах то и дело возникала потасовка, и солдаты требовали начать войну.

Указания ставки, минуя имение Двэйна, прямиком доставлялись на северо-запад. Все это было весьма странным. Глава северо-запада живет в столицы, но военные дела никто с ним не обсуждает, и приказы сразу отправляются в провинцию. Очевидно, назревали перемены.

В приказах говорится, что клан Тюльпанов ставит свои интересы выше интересов Империи и мешает проведению традиционных весенних учений.

В имении герцога Филипп собственноручно пишет ответное письмо, объясняя, что клан никакие законы не нарушает.

Ставка указывает на то, что клан Тюльпанов незаконно держит под стражей войска императорской гвардии.

Филипп отвечает, что владелец территории имеет полное право захватить и обезвредить отряды, без разрешения вторгнувшихся в его земли.

Ставка предупреждает, что неподчинение приказам главного командования — больше преступление.

Филипп отвечает, что согласно законам Империи, что владелец территорий лично управляет своими войсками, которые подчиняются только его приказам, и ничьим больше.

Ставка угрожает…

Филипп отвечает…

Посыльные день и ночь носились туда-сюда, передавая сообщения из ставки в имение обратно. Пути из ставки до северо-запада, а также водное сообщение было полностью занято обслуживанием этой перепалки.

В эти дни все внимание жителей материка было сосредоточенно на северо-западе.

Многие дрожали от страха, чувствуя, что в этот раз дело принимает серьезные обороты.

Неужели… мощи знаменитого Герцога Тюльпана теперь придет конец?

Так письмо за письмом, обе стороны обильно поливали грязью друг друга, однако какими бы угрожающими не были слова главнокомандующего, он все же не смел открыто объявить, что клан Тюльпанов замышляет «измену родине».

А в это время Двэйн по-прежнему находился в столице…

Запершись в своем имении, он по-прежнему восстанавливался после тяжелой болезни, периодически милуясь с двумя красавицами-женами.

Разумеется, он ничего не знал о той перепалке, которая происходила между ставкой и Филиппом.

Переписка их становилась все более ожесточенной, а ставка находилась в семи кварталах от столичного имения Герцога Тюльпана, но оттуда к нему ни разу никто не приезжал, посланцы в красном отсюда отправлялись прямиком на северо-запад и возвращались сюда же, минуя его дом.

Такая странная ситуация повергла в шок всю аристократию Империи. К счастью, не нашлось «добряка», который бы прибежал в ставку и с пеной у рта стал бы вещать, что, мол, Герцог Тюльпан-то в столице! Вы с жиру беситесь, написывая угрозы его подчиненному, но к чему отправлять письма так далеко?

К счастью, в столице не нашлось такого дурака.

Вся эта «эпопея» продолжалась ровно двадцать дней.

Наконец из дворца в ставку поступил приказ о том, что учения войск императорской гвардии в этом году будут проходить совместно с армией Нулинь, а предыдущие указания аннулируются.

На этом деле с трудом, но была поставлена точка.

Но отряд генерала Гайды по–прежнему стоял у границы, наблюдая за движением в лагере гвардейских дивизий, остановившихся в десятке километров от них. Там начались учения, туда прибыли войска Нулинь, но все делалось как–то уж очень небрежно. Командующий гвардией не вернулся в столицу, а вместо этого поехал в управление провинции Нулинь и основательно там обустроился, в ближайшее время не собираясь никуда уезжать. В прежние времена многие бы подумали, что Герцог Тюльпан действительно готовит восстание, но нашлись бы и те, кто высмеял бы такое предположение.

Но теперь… никто уже не мог гарантировать того, что герцог ничего не замышляет.

Тем более что Двэйн по–прежнему отсиживался в своем столичном имении.

От начала и до конца не только представители ставки не искали встречи с ним, но даже император никак не комментировал эту ситуацию, уж не говоря о вмешательстве самого Двэйна.

Не успела поутихнуть шумиха по поводу этого события, как тут же случилось другое, еще больше подлившее масла в огонь!

С севера поступило срочное военное донесение, написанное генералом Ростком собственноручно. Он писал, что зима заканчивается, и с наступлением весны враги наверняка предпримут очередную попытку нападения, а ураганный корпус, базирующийся на севере, за последние несколько месяцев потеряли в обороне много солдат, некоторые были ранены, и в конце просил властей выслать ему подкрепление.

Затем принц–регент издал указ, объявив новый этап мобилизации для укомплектования северной армии.

В этот раз на помощь ураганному корпусу было отправлено пять отрядов из пяти областей. В тоже время, принц –регент особо подчеркнул, что в этом году желательно бы, чтобы армии кланов тоже оказывали государству посильную помощь, а также выразил надежду на то, что управители частных территорий пожертвуют частью своих военных формирования для всеобщей пользы.

Первым принял на себя удар клан Тюльпанов .Их территория хоть и не была первой по величине, но зато они имели превосходно укомплектованную армию, которая по боеспособности значительно опережала армии других кланов.

Участие мобилизованных из личных военных частей отрядов в войне было делом обычным. Когда династия Августинов только взошла на престол, такое стало практиковаться довольно часто.

Однако, мобилизация личных войск кланов не проводилась вот уже несколько сотен лет. Империя была сильна и процветала, и помимо нескольких мощных дивизий существовали еще местные военные части. Личную армию кланов старались не трогать и призывали только в самых особых случаях, например в условиях внутренней нестабильности в стране.

Но теперь, очевидно, таких особых обстоятельств не было.

Но мобилизацию все же объявили!

Конечно, она носила характер скорее «предписания» или «рекомендации», а не прямого приказа.

Потому что со дня основания Империи имущество аристократов считалось неприкосновенным, и никто не смел посягать на него. В конце концов, во всех феодальных монархиях собственность знатных родов была изначально защищена законами.

Потому что высшая аристократия — это политическая опора всякого монарха. Императорская семья стояла на вершине пирамиды знатности, и государь, как представитель одного из родов, не мог просто так захватить или конфисковать имущество других кланов. В противном случае, может возникнуть хаос, рода восстанут, и династия будет сметена.

Обычно монарх, пожаловав территории, не мог их забрать обратно. Существуют определенные границы, переходя которые можно было обозлить все знатные роды сразу! Ведь если отобрать территорию у одних, другие начнут опасаться за свои земли и начнут тайно готовиться к сопротивлению.

Поэтому монарх старался лишний раз не притрагиваться к имущество кланов без особой на то необходимости. В случае совершения кланом преступления, как это было с кланом Роулиногов, государство имело право забрать его имущество, но в этот раз аристократы не смели восставать против указа принца–регента, потому что на клане Тюльпанов лежало подозрение в измене родине.

Но в других случаях… ни один здравомыслящий государь не решился бы затеять такое.

Поэтому это «приказ» фактически носил рекомендательный характер. Выдвижение кланами частей своей армии было актом великодушия. Приказ широко обсуждали в высших кругах, но все же считали его еще относительно мягким.

Но все наблюдательные люди сразу поняли, что императорский дом, хоть и негласно, но объявил клану Тюльпанов войну.

Чьи войска были самыми сильным в поднебесной?

Ответ очевиден.

Раз на передовой развернулась масштабная война, то нужно выставлять самые сильные войска. А чьи же, как ни войска Герцога Тюльпана?

В первой декаде февраля, не прошло и десяти дней со дня опубликования приказа, как множество крупных и мелких владельцев земли обратили свои взоры на столицу, ожидая реакции «восстанавливающего здоровье» Герцога Тюльпана.

Двэйн по–прежнему никого не принимал.

И даже в один прекрасный день, а именно четырнадцатого февраля, со спокойным сердцем послал своего слугу по магазинам, который за день умудрился скупить все свежие цветы в столице, ни оставив ни одного!

Этот странный поступок привлек к себе внимание общественности. Предполагали, что Герцог Тюльпан собирается праздновать «День всех влюбленных», а потому послал слугу скупить все цветы в столице, чтобы порадовать двух своих жен.

В такое время, при таких обстоятельствах, у юного герцога есть настроение праздновать?

Многие в душе вздыхали, не зная, то ли восхищаться его смелостью, то ли презирать его за столь скандальное поведение.

Результатом эксцентричного поступка Двэйна стало то, что в течение довольно долгого времени в столице нельзя было достать ни одного цветочка! Аристократы лишились возможности порадовать своих жен или невест букетом свежих цветов, а те магазины, у которых все же еще они оставались, ужасно взвинтили цены.

Через много лет появилась новость о том, что один аристократ сказал своей жене и детям: «В ту зиму я не смог купить цветы, но, чтобы порадовать вас, отправил слуг в лес собирать щетинник… И вовсе не потому, что я скряга! Просто тогда один цветок стоил около ста золотых монет, да еще и не во всех магазинах можно было его найти!»

Семнадцатое февраля — третий день после того, как герцог скупил все цветы в столице.

И это же был десятый день со дня опубликования указа о мобилизации.

Группа степных гонцов прибыла в столицу. Они торжественно въехали на лодке с поднятыми знаменами и под стук барабанов торжественно вручили главному министру церемоний «верительную грамоту».

Это было официальное заявление, сделанное Владыкой Степей Саладином, который объявил, что он вот уже два месяца носит этот почетный титул, став признанными и почитаемым государем степной зоны и управляя всеми ее территориями.

В письме Саладин просил Империю подтвердить законность его пребывания на троне в качестве Владыки Степей, а также потребовал изменить мирный договор, заключенный между Империей и степным народом при посредничестве Двэйна, и разрешить свободную добычу руды, торговлю изделиями из железа и провиантом. Саладин также потребовал признать северо-западный коридор сферой влияния обоих сторон на равных правах, что автоматически означало, что Империя уберет оттуда свои войска и признает мирное сотрудничество с народами степей.

Кроме того, в конце обращения Саладин прямо заявил: он слышал о том, что Лоулань на севере воюет с другими народами, и, так как его племя тоже относится к людской расе, готов благосклонно предоставить пятьсот тысяч всадников тяжелой конницы на помощь Империи.

Угроза!

Неприкрытая угроза!

Прочитав это обращение, министр церемоний так рассердился, что едва не съел его.

Если разрешить свободную торговлю углем, оружием, продовольствием и другим товарами, в которых нуждается степь, то это то же самое, если открыть пасть льву. А если уступить коридор и вывести войска, то следующим требованием Саладина наверняка станет открытие границ!

А насчет поддержки пятисот тысяч всадников… Это уже была откровенная угроза!

Позволить пятистам тысячам солдат пересечь границу Империи? Что за шутка!

Но злость злостью, а дело не терпит отлагательств. Прочитав обращение, министр церемоний тут же отправился во дворец просить аудиенции у принца-регента.

Увидев безграмотно написанное «заявление», он как будто и не удивился, и даже не рассердился.

Принц лишь коротко кивнул и небрежно бросил «заявление» на стол.

— Понял, — равнодушно произнес он. — Возвращайся к работе.

И…и все?

Не созовем собрание первых лиц?

Не обсудим план противодействия?

Не подтянем войска к границе?

Даже если не устраивать собрание, то надо хотя бы в ответном письме как следует проучить этих наглецов степняков!

Так и не дождавшись ответа, министр церемоний в удрученном настроении покинул дворец.

Как только он ушел, принц Чэнь снова прочитал «заявление», и на лице его появилась легкая усмешка.

В хвастливой лексике Саладина не было ничего определенного. Предыдущий Владыка Степей еще оказывает сопротивление на севере, а этот юный полководец еще не объединил народы степей, контролируя лишь половину всей территорий. Пятьсот тысяч всадников? Хм… Чтобы подчинить восставшие племена, Саладину непременно требуются войска, и какой ему прок отправлять такое количество солдат на помощь Империи?

Принц Чэнь тяжело вздохнул и, подумав немного, пробормотал:

— Эх, Двэйн… Ты специально науськал Саладина, а я не могу мобилизовать твои войска… Что же ты предпримешь дальше?

Двэйн сидел в саду, наслаждаясь только что выпавшим снегом. На ветвях большого дерева висели большие сверкающие сосульки. Маг сидел в коляске и довольно улыбался, глядя на своих гостей.

Госпожа Лист сидела напротив него. Она была не такой закаленной, как Двэйна, а потому дрожала от холода.

— Господин герцог, теперь такая ситуация… Неужели Вы намереваетесь спокойно отсиживаться в столице? — беспокойно спросила она.

Клан ее был тесно связан с кланом Тюльпанов, и даже если бы она хотела отступить, то все равно не могла.

По мнению госпожи Лист, в последнее время поступки Двэйна были до странности неразумными!

Да, ты, Двэйн, действительно очень влиятельный чиновник Империи. У тебя есть деньги, армия, есть сила и влияние.

Но все же лбом стены не прошибешь!

Госпожа Лист вовсе не хотела, чтобы Двэйна открыто признали изменником! Обстановка в стране была относительно стабильной, власть в руках держит просвещенный монарх принц-регент, и в такое время, будь Двэйн трижды силен, он не мог открыто противостоять императорской династии.

— Мой следующий ход — это я сам!

Двэйн был совершенно спокоен. Он слегка улыбнулся, в глазах его читалась усталость. Маг сказал это как бы невзначай, но на самом деле каждое слово шло из глубины его души.

— Я в столице, в своем собственном имении! Чэнь знает, что как бы не был силен клан, но я пока нахожусь в столице, и как бы не повернулась ситуация, я по-прежнему здесь… Если бы я в самом деле хотел бунтовать, то я бы непременно втайне сбежал на северо-запад. Но теперь…. Рядом с моим имением нет ни одного солдата, только слуги. Я сам себя запер в столице… Если бы я в самом деле хотел бунтовать, то первым делом выставил бы охрану.

Сказав это, маг вздохнул.

— Но я не уехал. Я здесь. Я и мои жены — все мы живем здесь! Как же поступит принц Чэнь?

Это и в самом деле был серьезный вопрос.

Этот вопрос он постоянно задавал сам себе, мылсенно обращаясь к принцу-регенту!

Рыба на столе. Возьмешься ли ты за нож? Или нет? Обычно император и министр рассуждают так — ты меня не трогаешь, и я тебя не трогаю.

Двэйн слегка взмахнул рукой и сорвал с ветки листок. Он сжал его пальцами, и сухой лист в ту же секунду рассыпался в пыль.

— Если он начнет действовать… то… мне только останется действовать в ответ.

Он сказал это несколько отстраненно. Да. Разрыв неизбежен. И все же , ситуация дошла до такого состояния, что вскоре непременно все решится! Ничего не вернуть назад…

Я создатель этой истории, и все персонажи этой книги вышли из-под моего пера. И все же я больше не властен над ними. У каждого героя — своя судьба, и я не в состоянии изменить ее…

Оставить комментарий