Том 5. Воспоминания Лета

Опция "Закладки" ()

31 Августа (1)

Настало 31 августа 2095 года. Для учеников старших школ магии сегодня был последний день летних каникул, что было средним по сравнению с остальными школами: большинство научных и литературных старших школ уже начали новый учебный год, а старшие спортивные школы и школы искусств не начнут к середине сентября. Турнир девяти школ, проходивший с третьего по двенадцатое августа, уже закончился, но для его представителей не было особого дополнительного перерыва.

Даже в двадцать первом веке долгому отдыху присущи трудности (домашнее задание), из-за которых некоторые часто плакали даже в последний день каникул, — зачастую это не был буквальный плач, когда они глядели на файлы эссе, состоящие исключительно из кучи названий, — что было заветной традицией по всей стране. Тем не менее, следует сказать, что не все ученики были такими лентяями. Подобно определенной паре брата и сестры, поступивших на первый год Первой старшей школы при Национальном университете магии, количество учеников, которые неторопливо проводили свой последний день летних каникул, расслабляясь дома, не было меньшинством.

— Миюки, готово.

— Спасибо огромное, извини, Онии-сама. Беспокоить тебя такой пустяковой задачей…

— Мне не так уж и хлопотно измельчить лед, — положив нож для колки льда на обеденный стол, Тацуя выдал смешок на чрезмерную манеру речи сестры.

На это Миюки изящно улыбнулась. В теплостойком кофейнике, который она держала в руках, плеснулась чёрная жидкость.

Кофе полился тёмным потоком на куски чистого льда, который Миюки создала магией (замораживая емкость снизу-вверх, чтобы нарушить кругооборот потоков), и Тацуя ножом для колки льда его измельчил (поскольку если бы применил свою собственную магию, получилась бы пушистая ледяная стружка).

Столовую заполнил душистый аромат.

Чтобы аромат не распространялся и дальше, Миюки создала карман холодного воздуха вокруг большой круглой чашки, и вскоре поднялась с подносом, на котором были две порции кофе со льдом.

На такое заурядное использование высокоуровневых умений Тацуя сузил глаза.

Заметив взгляд брата, Миюки смущенно ухмыльнулась, прежде чем легкомысленно повернуться к нему спиной.

В комнате на первом этаже с видом на сад, — изначально это была комната для гостей, но сейчас кровать была убрана и она стала комнатой для отдыха, — с распахнутыми окнами и занавесками, дающими впечатление открытой террасы на курорте, Тацуя и Миюки отдыхали за столиком и наслаждались временем для кофе.

С другой стороны, Миюки суетилась вокруг Тацуи, усердно обслуживая его так, что у неё даже не было времени, чтобы согреть собственный стул, но она делала это потому, что находила это приятным, и любым третьим лицам, придирчивым к такой сцене, это показалось бы просто неприличным.

Будто, наконец, удовлетворившись, Миюки скромно сняла свой белый разукрашенный фартук и села не напротив Тацуи за круглым столиком, но рядом с ним. Из-под фартука показались её безупречные белые руки, которые были под широкими лямками полупрозрачного платья. Тацуя заметил, что ясное летнее платье в горошек было довольно знакомым.

— Ты помнишь? — чутко читая взгляд Тацуи, Миюки застенчиво задала вопрос прежде, чем он успел открыть рот.

— Конечно. Оно идеально тебе подходит.

На совершенно серьезный комплимент Тацуи, Миюки начала краснеть.

— Боже. Онии-сама, ты всегда так.

— Просто я и вправду так думаю. Я ведь тебе тогда уже говорил, да? К тому же я бы не стал давать тебе то, что тебе не идет.

После сильных слов Тацуи, сказанных с серьезным лицом и совершенно неподходящих (с общественной точки зрения) его сестре, лицо Миюки покраснело полностью.

— Ах, эм… Огромное спасибо.

Когда Тацуя мельком увидел лицо Миюки, смотревшей на него снизу вверх, которое было одновременно и счастливым и смущенным, то подумал: «у неё было очень похожее выражение, когда я впервые принес ей это платье», — вновь вспомнив тот день.

14 Августа (1)

14 Августа. Через два дня после закрытия Турнира девяти школ. Тацуя и Миюки шли в торговый центр в центре города.

Они были учениками старшей школы в середине летних каникул. Даже для покупок, казалось бы, вряд ли нужно идти в воскресенье, но, конечно, этому была причина. С завтрашнего 15 числа по 18 число Тацуя должен присутствовать на заседаниях компании Four Leaves Technology (FLT) относительно коммерциализации устройства полёта. На следующей неделе со вторника по четверг у него запланированы полевые учения с Отдельным магически-оборудованным Батальоном. Поскольку у него есть свободное время лишь в эти выходные, Тацуя посчитал, что в отдыхе мало смысла.

Что до того, чем занять это время: Тацуя решил купить Миюки награду за её победу в Иллюзорных звездах. На слово «награда» вместо «подарок» Миюки на время немного надулась, но поскольку это якобы был подарок во всем, кроме имени, в любом случае сейчас она счастливо шла рядом с ним в самом хорошем расположении духа. Впрочем, та тонкость, что Миюки не была довольна простым подарком, но более чем счастлива получить подарок от Тацуи, была чем-то, что от него ускользнуло.

Сегодня наряд Миюки состоял из темной блузки с прозрачными рукавами, белой юбки до лодыжек, и сандалий. На голове у неё была широкополая соломенная шляпа. Это была частная прогулка, поэтому он не возражал против открытых участков кожи, но, как и всегда, одежда Миюки была консервативной по сравнению с той, которую она носила дома.

С другой стороны, Тацуя накинул поверх футболки свободную куртку и надел эластичные синтетические брюки. Хотя они выглядели плотными, они были изготовлены из летнего материала с превосходной воздухопроницаемостью и, несмотря на то, что покрывали всё до лодыжек, ему вообще не было жарко. Впрочем, за исключением того, что его шея и запястья были прикрыты, он не сильно отличался от сестры.

Любовь женщин к покупкам не изменилась и сейчас, то, что можно истолковать даже как общие принципы, и, особенно среди молодых девушек, эта любовь была чем-то, что не уменьшилось, даже когда последнее десятилетие 21-го столетия приблизилось к концу. Считается, что покупательские привычки этих девушек можно разделить на три модели:

Первые покупают любимые вещи первыми.

Вторые покупают любимые вещи последними.

Третьи, и, наверное, самые распространенные, любят сам процесс похода по магазинам.

Миюки принадлежала к первым. Когда Тацуя спросил её вчера «что ты хочешь», Миюки лишь немного замешкалась, прежде чем ответить «летнее платье», что, наверное, было итогом того платья, в котором показалась Маюми в автобусе на Турнире девяти школ. В скором времени Тацуя посчитал, что они прибыли на место назначения, потому что в магазине модной одежды, к которому Миюки сейчас его тянула, был виден широкий выбор подобных платьев, заметно выставленных на показ. Текущий наряд Миюки довольно моден, но всё будет хорошо, если она время от времени попробует новые вещи, подумал Тацуя, взглянув на манекены в коротких летних платьях.

Посмотрев туда же, куда и Тацуя, выражение Миюки дрогнуло. Ну, не совсем так. То, что Миюки увидела, был ценник на платье.

— Ты не должна сдерживаться, Миюки. Ты знаешь мои доходы.

Хотя это и называлось ценником, оно значительно отличалось от того, что было столетие назад, — это были виртуальные метки дополненной реальности (ДР).

Чтобы проверить цену, необходимо было на него навести информационный терминал, который у каждого был с собой, и задействовать ДР приложение, вот почему Тацуя знал, на что смотрит Миюки.

Тацуя тоже задействовал ДР приложение и проверил метку. Обозначенная цена не отклонилась от его ожиданий.

Этот магазин привлек внимание Миюки, так что он не должен быть слишком дорогим.

Более того, своими словами Тацуя не бахвалился перед Миюки. Дорогие по своей сути, здесь продавались готовые изделия для подростков. Хотя для высокой моды эта цена не считалась слишком большой. Как для части Тауруса Сильвера, такие деньги для него вообще не были большими.

Если перед кем-то размахивать своим кошельком, то большинство ответят не очень-то и хорошо, но Миюки просто отмахнулась от таких мыслей. Наверное, она подумала, что если сейчас себя удержит, то просто нагрубит брату. Забыв свою нерешительность, Миюки начала рассматривать платья на манекенах и вешалках.

Физические изделия вместо простых 3D видеоэкранов — этим этот магазин и вправду выделялся. Для розничной торговли низкой цены, или даже для магазинов среднего диапазона, иметь 3D экраны — норма.

Чаще всего даже при примерке использовали композитное видео. Невозможность почувствовать ткань была покрыта политикой возврата продукции. Иметь возможность примерить образцы продукции, как здесь, в настоящее время для магазинов было чрезвычайной редкостью.

Осмотрев все четыре угла магазина, Миюки позвала продавца-консультанта и указала на три платья. Когда она сказала, что хочет их примерить, в ответ продавец с ухмылкой кивнула. И это была не просто деловая улыбка — они, возможно, хотят использовать Миюки для рекламы магазина, лениво подумал Тацуя.

Миюки нередко вызывала такие скрытые мотивы. Но это было также неприемлемо. Например, даже если они хотят сделать просто ограниченное по месту рекламное объявление, он не позволит Миюки стать моделью. Истинная причина была просто в том, что Тацуя не хотел показывать Миюки бесчисленным грязным взглядам.

Но, как и ожидалось (относительно) от такого учреждения высокого класса, продавец-консультант не была достаточно грубой, чтобы внезапно поднять этот вопрос. Скорее, она ушла в складские помещения, всё время улыбаясь, и быстро вернулась с образцами для примерки. Так как это были образцы с механизмами, каждый раз автоматически очищающими и стерилизующими изделия, не нужно было колебаться, чтобы их взять. Держа образцы, продавец-консультант повела Миюки к примерочным.

Тем временем Тацуя сел на скамейке внутри магазина. Если что-то произойдет, то его позовут работники магазина, и даже если что-то случится с Миюки, он немедленно это узнает. Чтобы убить время, он открыл публикации сайта. Тем не менее, у него не было возможности уловить отображенные на мобильном терминале строки текста. Причина была в том, что как только он открыл сайт, предыдущий продавец-консультант наклонилась перед ним, будто пытаясь прочесть его выражение.

— Что-то случилось? — он вполне мог подождать, пока другая сторона не начнет говорить, но поскольку он принял позу того, кто ждет своего партнера (ну, точнее, спутницу), для продавца, чьи гостеприимные манеры были такими прочными, было трудно заговорить первой. Вот Тацуя и решил начать, подумав об этом.

— Я хотела бы с вами обсудить небольшой вопрос…

— Мы должны пойти в другое место?

«Что-то конфиденциальное», — подумал Тацуя, хотя то, что она зашла так далеко, показалось ему немного чересчур.

— Нет, это всего лишь займет немного времени.

Когда Тацуя слегка кивнул в знак согласия, с лица работницы магазина тонкое напряжение исчезло.

— Если вы не возражаете, касательно платья, которое покупает ваша спутница.

— Мы ещё не решили, купим его или нет, но продолжайте.

На небольшое вмешательство Тацуи в её диалог, она поспешно кивнула:

— Разумеется! Все это учитывает ваше желание приобрести товары нашего магазина.

— Конечно, если моей сестре понравится, то мы это купим.

— Спасибо вам огромное!

Тацуя и вправду не хотел намеренно пытаться изводить работницу. Как нечто само собой разумеющееся, у него были подготовлены всевозможные возражения, но на её чрезмерный восторг именно Тацуя почувствовал беспокойство. Он, возможно, хотел ещё что-то сказать, но в данную секунду это не имело значения.

— Итак, что вы предлагаете? — хотя Тацуя её и перебил, но на этот раз он любезно призвал её продолжить.

— Ах, да. — Она не показала ни единого намека на дискомфорт. Итоги обучения сотрудников магазина и впрямь внушительны. Или, может быть, она просто полностью растерялась, когда нужно было иметь дело с ним. — Если изделия магазина придутся вам по вкусу, нельзя ли, чтобы она вышла в этой одежде?

В любом случае то, что она пришла к нему на «совещание», на первый взгляд показалось несколько странным. Само по себе содержимое просьбы не было необычным. Готовое и простое в обслуживании летнее платье без рукавов. Надеть его прямо из магазина, особенно если учесть, что изделия физически хранятся прямо на складе магазина, — это не редкость. Странным было то, что работница специально попросила об этом.

— Вы хотите, чтобы она вышла из магазина в платье, это вы имеете в виду?

Однако Тацуя не спросил причину. Намерения сотрудницы, или, скорее, магазина, были довольно ясны. Наверное, они хотят, чтобы Миюки вышла в одежде из этого магазина, что было видом движущейся рекламы.

— Да. В свою очередь мы для вас пересчитаем цену.

Похоже, она тоже поняла, что Тацуя понял их предложение. Эта женщина быстро подняла вопрос скидки, у неё и впрямь была грозная торговая черта, несмотря на молодость.

Тацуе не была интересна сама скидка. Тем не менее, он обеспокоился другой стороной просьбы работницы:

— Это все? Съемка запрещена.

— Конечно. Мы не станем участвовать в деятельности, которая нарушает приватность клиентов.

— Не могли бы вы показать нам одежду со склада, помимо той, которая выставлена?

— С превеликим удовольствием.

Неплохо, подумал Тацуя.

После того, как переговоры с продавцом улеглись, пришел другой продавец-консультант. Похоже, Миюки хотела видеть Тацую. Без намека на раздражение, он поднялся. В конце концов, это ожидалось, и даже если и нет, не было причин возмущаться.

— Онии-сама, что думаешь?.. — Дверь примерочной открылась. Три зеркала сзади позволяли просмотр со всех сторон (чтобы предотвратить подглядывание, внутри не было камер), Миюки застенчиво спросила его мнение. Она была в светло-серой юбке.

— Тебе идет очень хорошо. Впрочем, думаю, тебе следует взять что-то более яркое.

Длина до колен и простой дизайн сильно дополняют красоту Миюки, но юбка уж слишком серая, подумал Тацуя.

— Неужели?.. Тогда, пожалуйста, подожди немножко, — она кивнула и закрыла дверь. Послышался слабый звук шелеста одежды. В секунды тишины она, наверное, поправляла волосы и одежду. — Извини за ожидание. Как насчет этого? — Выглядя гораздо более смущенной, чем прошлый раз, Миюки спросила его мнение, избегая смотреть ему в глаза.

Просто, наверное, одежда настолько отличается от той, которую она обычно носит вне дома; эта её чрезмерная застенчивость, подумал Тацуя.

На этот раз Миюки была в клетчатом свободном камзоле. От шеи до плеч кожа была полностью обнажена. Юбка тоже была игриво более чем на пять сантиметров выше колен, из-за чего даже невинный будет пойман в восторге.

— Да, великолепно. Не могу оторвать от тебя глаз.

— Это…

На прямое мнение Тацуи Миюки побагровела. Однако даже намного старший продавец-консультант покраснел ещё более сильно, хотя было ли это из-за потрясающей фигуры Миюки или из-за слишком честных слов Тацуи, было неизвестно.

— Было ещё одно, так ведь? Оно тебя не интересует?

— Это не так… Тогда, мне показать и его?

Повторился процесс смены одежды.

На этот раз по открытости летнее платье было в значительной мере средним между первым и вторым. Его силуэт был сосредоточен на талии, подчеркивая лини бюста и бедер.

— Эм… Как оно?..

Несмотря на то, что оно было менее открытым за второе платье, сексуальная привлекательность в этот раз была его высшим качеством. Она, должно быть, осознала это, когда его надевала, из-за чего, вероятно, и смутилась ещё больше.

Этот дизайн был бы странным при недостаточном объеме груди и бедер, но он подходил ей на удивление хорошо. Как человек, еженедельно видевший её в нижнем белье во время регулировки её CAD, Тацуя должен был прекрасно знать растущее тело сестры, но, объективно увидев её таким образом, он и вправду убедился, что она приблизилась к взрослым ближе, чем он когда-либо думал. Оно источало совершенно отличный от предыдущего платья, наверное, основанный на возрасте, несбалансированный шарм.

— Оно весьма беспокойно. Даже я могу потерять рассудок.

— …

На бесцеремонный комплимент Тацуи, цвет лица Миюки покраснел ещё сильнее, затем она молча закрыла дверь примерочной.

После этого, примерка (или другими словами, показ мод) Миюки продолжилась. Каждый раз Тацуя прямо хвалил, будто не зная, что такое стыд, а Миюки каждый раз чрезвычайно смущалась (словно компенсируя брата). Тем не менее, она попросила примерить ещё больше нарядов, казалось, что она ценила похвалу брата гораздо выше, чем благосостояние своего сердца или кровеносных сосудов лица, впрочем, ничего не поделаешь.

У Миюки не было модельного опыта. Хотя у неё и был вид, которому позавидует любая международная топ-модель, у неё не было профессиональных модельных навыков. Она не могла быстро менять одежду или что-то подобное.

Одним словом, даже лишь сама примерка шла долго. Конечно, когда дверь примерочной была закрыта, было невозможно заглянуть внутрь, но когда Миюки выходила показать наряд Тацуе, они были видны с выставочной площади магазина. Иногда Тацуя просил её покружиться или принять позу, и тогда вокруг примерочной начала собираться толпа.

Тем не менее, не то чтобы люди столпились вокруг бессмысленно поглазеть. Тацуя никогда не позволил бы этого, и работники магазина по всей вероятности тактично делали своё дело, прежде чем он успевал сделать свой ход. Вместо этого, молодые люди просто поглядывали с окрестностей на расстоянии. Тем не менее, как бы они ни ходили поблизости и делали вид, что смотрят на манекены, они просто не могли отвести взгляд.

«Молодые люди», но не «молодые парни». Парни среди них, конечно, были, но девушек было большинство. Ну, если честно, хотя сам характер магазина и подразумевал высокий порог входа для парней, но на самом деле мужчины были в меньшинстве, в соотношении три к одному, и состояли в основном из студентов со своими девушками или мужчин, одетых как молодые бизнесмены; среди них наверное лишь Тацуя был учеником старшей школы. Хотя всё равно немногие понимали, что он и впрямь ученик старшей школы.

Одна из девушек, или скорее девушки в группе одна за другой посмотрели на Миюки со смесью восхищения и зависти, прежде чем стремительно отвести взгляд. На звук закрытия двери примерочной можно было услышать вздохи облегчения, затем на звук открытия, будто очарованные, они незаметно временами поглядывали на неё.

На этой ноте, покупательницы, которых сопровождали парни, — или, скорее, их ожидали, — находились в лучшем душевном состоянии. Когда их парни боготворящими глазами смотрели на Миюки (показывая, что среди них нет ни одного безоговорочного возлюбленного), девушки или ставали им на ногу или толкали их в бок или подобное. С другой стороны, они с завистью смотрели на Тацую, который бесстыдно и без колебаний обрушивал на Миюки похвалу, затем необоснованно выводили свой гнев на своих возлюбленных. Одним словом, они восстанавливали душевное равновесие, используя ближайшего подходящего парня боксерской грушей.

Конечно, и Тацуя и Миюки знали обо всём внимании, которое получали. Он мысленно разделял вредные и безвредные взгляды, автоматически группировал их, даже не осознавая этого, и главным образом забывал невраждебные намерения, а она, понятно, отфильтровывала все взгляды — в противном случае не смогла бы даже нормально пройтись по улице, — так что это никогда не доходило до того, чтобы приостановить покупки.

Из уст Тацуи исходили лишь слова похвалы, однако каждый раз разные. Миюки полностью захватила внимание Тацуи, её чувство счастья было почти пьянящим, настолько, что она даже не могла отличить некоторые тонкости в его словах. Когда количество примеренных платьев прошло отметку 20, Миюки закончила на платье в горошек, которое хранилось в примерочной. Это было летнее платье без рукавов и длиной до колен. Широкие бретельки были украшены кружевом, и вокруг груди и подоле юбки тоже было много кружева. Оно совмещало в себе много открытых мест с элегантностью, радужный горошек цвета слоновой кости делал очень привлекательной девушку должного возраста.

— Онии-сама, думаю, это?..

— Я тоже считаю его лучшим. Оно и впрямь милое.

Она выбрала это платье потому, что у брата оно было самым популярным, но услышав, как он снова сказал «милое», она решилась в одно мгновение:

— Тогда… я его возьму, пожалуйста?

В конце игры Миюки уже не возилась с нерешительными словами. Вместо этого она сердечно красиво улыбнулась — с предельной искренностью, взгляд, подходящий для получения подарка от брата — и спросила его разрешения.

— Конечно.

Со своей стороны Тацуя и вправду не имел права голоса — он никогда не мог сказать «нет». В любом случае, купить вещи, которые нравятся сестре — наиболее важное использование дохода, он всегда так считал. Хотя знал ли он сам об этом — спорный вопрос.

На милое «пожалуйста» Миюки, сознание наблюдавших парней, похоже, застыло.

Вместе с тем девушки коллективно вздохнули от зависти на естественное великодушие Тацуи.

— Тогда это платье и вместе с платьями номер два и семнадцать, пожалуйста. Она в этом пойдет домой, поэтому не могли бы вы отправить текущую одежду моей сестры вместе с другими вещами?

— Конечно. Пожалуйста, приходите снова в любое время. Спасибо за ожидание.

Затем продавец-консультант торжественно поклонилась этим неожиданным важным клиентам.

31 Августа (2)

— Тем не менее, я не думала, что мы закончим тем, что купим три платья. Даже если цена была довольно разумна. — Похоже, Миюки тоже вспомнила то время. На её лице показалась счастливая улыбка, когда она заговорила с Тацуей игривым тоном. — Для счастья мне хватило бы и одного. Онии-сама? Неужели это называется «взрослая покупка»?

— Был бы позор потратить твою двадцать одну примерку впустую. Это были, наконец, наши долгожданные летние каникулы, но я сумел лишь в конце пригласить тебя пойти в магазин. Или это были для тебя лишние хлопоты?

— Нисколько!

Миюки хотела всего лишь подразнить брата, обвинив его в «транжирстве», но на такую лобовую атаку она поспешно подняла белый флаг.

— Тогда, я… была очень счастлива.

Тацуя поставил её на место, но Миюки вообще этим не обеспокоилась. Скорее она смущенно посмотрела брату в лицо, и, когда сделала это, расстояние между ними уменьшилось даже больше, чем раньше.

— Это и вправду был долгожданный случай, хех… Если честно, можно было сделать много чего ещё, например посмотреть юкаты или посетить различные другие летние мероприятия, которые я хотел бы спокойно с тобой посмотреть, но… — лицо Тацуи, который удовлетворенно улыбался из-за хорошего настроения Миюки, внезапно омрачилось, когда он пробормотал это горьким голосом.

— …Ты не виноват, Онии-сама, — нежно прошептала Миюки и аккуратно обхватила его руки на столе.

14 Августа (2)

Выбирать одежду они закончили, но до обеда ещё оставалось свободное время. Когда она, наконец, смогла выйти вместе с Тацуей, Миюки не хотела просто возвращаться домой и потратить случай впустую.

К счастью, Тацуя тоже не любил сидеть дома. К тому же сегодня он решил обслуживать семью (точнее сестру). Никак особо не обсуждая между собой, они решили так провести время до вечера.

Сейчас они находились в здании, которое специализировалось на моде для молодых женщин. Здесь была не только одна одежда, но была также и обувь, головные уборы, аксессуары, различные безделушки, купальники и юкаты по сезону; здание было наполнено такими товарами на всех четырнадцати этажах. Даже кондитерские и продуктовые лавки с легкими закусками были для молодых женщин. Это была довольно грозная атмосфера для мужчин, но совсем другое дело для женщин и пар. Хотя его спутницей была сестра, никто ничего не заподозрит.

Как ни странно, если не прислушиваться к разговору между ними, будет почти невозможно сказать, что они брат и сестра. Или, скорее, если не останавливаться на выражении Миюки «Онии-сама», невозможно будет это сказать даже вблизи.

Со своей рукой, счастливо переплетенной с рукой Тацуи, ютившийся внешний вид Миюки, неважно, как на это посмотреть, давал идеальное впечатление влюбленной девушки. Предвзятые люди могли даже подумать, что они «несбалансированная пара». Такие мысли, вероятно, будут ограничены лишь мужчинами, после чего сопровождающие дамы обвинят их в том, что они «похотливо уставились на другую женщину» и соответствующе накажут. Что ж, это была отчасти ожидаемая гармония.

Как упоминалось ранее, здание в основном содержало магазины лишь для женщин. Оно не было особенно интересным для мужчин (большинство из тех, которые были со своими девушками, или тех, которые хотели завести девушку, похоже, были здесь лишь чтобы осчастливить партнершу). Мужчины с такими мыслями, отбросив своё собственное удовольствие, могли, наверное, остаться здесь очень надолго, но Тацуя, мягко говоря, не был таким.

Тем не менее, пока Тацуя сопровождал Миюки в её просмотре витрин, он вообще не выражал никаких признаков нежелания. Когда глаза Миюки оживленно сияли или заполнялись разочарованием, его глаза мерцали теплотой. Было ли это врожденным или приобретенным, отпечатано другими или развито самостоятельно, но пока Миюки с Тацуей, для неё не имеет значения, в городе они или в горах; и для него тоже.

Он и вправду этого хотел. Пока она рядом, остальное не имеет значения; любой, кто знал их обстоятельства, прекрасно это понимал. Миюки и Тацуя сильно зависят друг от друга, но, возможно, больше со стороны Тацуи, чем с Миюки.

Тем не менее, если и вправду спросить их об этом, они, наверное, просто в унисон ответят: «не ваше дело (не ваша забота)». За этим может также последовать наказание, более болезненное, чем удар коня. Но их суровое отношение — не из-за такого грубого вопроса. Итог будет тем же, даже если кто-то грубо вторгнется в их личное пространство.

Обедая в ресторанчике для спагетти, они холодно посмотрели на молодого человека, сидевшего за ближайшим столиком.

Тацуя и Миюки зашли сюда по случайности, или, скорее, по своей прихоти. Обедая вне дома, они редко выбирали места с такой открытой планировкой. В основном они шли в места с личными комнатами, или, по крайней мере, с кабинками с секциями между столами. Если этого не делали, то могли собрать слишком много нежелательного внимания, большинство из которого, понятно, было направлено на Миюки.

Благодаря сегодняшнему случаю, они, наверное, решили, что большинство клиентов будут женщинами, и мужчин, скорее всего, все равно будут сопровождать женщины; что ж, это закончилось тем, что они выдали желаемое за действительное.

В тот миг, когда Миюки вошла в ресторанчик, и за ней вошел Тацуя, суета внутри в одно мгновение стихла. Даже официант — что необычно для такого повседневного заведения, именно официант, а не официантка — был парализован. Даже Тацуя не ожидал такой гиперчувствительной реакции. Он думал, что место, которое имеет дело с модой на такой регулярной основе, должно, по крайней мере, иметь некоторую устойчивость к красоте Миюки, но на самом деле именно потому, что это место имело дело с модой, здесь было лишь несколько возможностей увидеть настоящую красоту масштаба Миюки.

Официант пришел в себя, когда Тацуя был на грани того, чтобы развернуться и пойти прочь. Наверное, он очистил мысли и почувствовал тревогу Тацуи и его намерение уйти. Был это профессионализм официанта или отсутствие хитрости, ему по крайней мере удалось сохранить двух клиентов.

Даже если бы были разборчивыми, вероятно встретили бы такой же ответ в любом другом заведении. Поэтому Тацуя молча последовал за официантом, который повел их за пустой столик. В свою очередь Миюки, как правило, уклонилась бы от такого внимания, но стерпела. Пока здесь Тацуя, все это всего лишь мелочи.

У столика для двоих не было фиксированных кресел (по крайней мере, они их не видели), но, скорее, были деревянные стулья. После того, как официант по его запросу принес им стулья, Тацуя повернулся к Миюки. Когда он отодвинул стул, чтобы она села, она застенчиво посмотрела на него в ответ и сделала реверанс. Сев на стул напротив, Тацуя взглянул на официанта. В спешке тот принес и предложил меню. Непринужденно взяв меню, Тацуя отпустил его.

Его поведение было настолько не по возрасту полно достоинства, что официант от бесцеремонного обращения не чувствовал никакого дискомфорта. Взгляды посетителей, глядевших на Миюки, за доли секунды переключились на Тацую. Большинство из них были девушками, но в их сознании чувство дискомфорта сменилось на своего рода согласие. Хотя они ранее в мыслях принижали Миюки, думая «что за несбалансированная пара» и «её вкус в мужчинах ужасен», все это сменилось на «идеальная пара», и они полностью приняли поражение.

Отбросив соперничество, завистливые взгляды сменились на похвалу. Однако пары, особенно со стороны парней, почувствовали тревогу, похожую на ревнивое подозрение. Лишь немногие из «парней» смогли понять взгляды своих «девушек», но подсознательно часть из них инстинктивно понимала: захватило взгляды их девушек, или будущих девушек, не только её чарующая красота, но и глубокая любовь между ней и сидевшим напротив парнем.

Новый игрок вышел на сцену сразу же после того, как Тацуя закончил делать заказ.

Она была невероятной красавицей.

Ей было около 20-ти, в расцвете молодости, её царственный цвет и блеск был как непреодолимый букет роз.

Каким бы ни было место или время, её красота всегда привлекала внимание.

Она это очень хорошо понимала, и всецело ею красовалась.

Её напыщенная внешность, однако, не вызывала недовольства у окружающих. По всей видимости, она полировала свой образ и сознание, чтобы все на неё обращали внимание. Делала это, будто это была её карьера.

Будто камергер её величества, следом шел молодой человек, наверное, намного старше неё. По всей видимости, она была актрисой. В 2095 году реалистичная 3D графика в большинстве своём заменила роль «идолов», но роль «актрис» ещё осталась областью живых женщин.

У неё была аура, которая не содрогнется, даже если её представят как ведущую актрису.

Можно было лишь гадать, почему она пришла в такой обычный ресторан. Может, просто по прихоти, или она просто искала место. Единственное, что можно сказать наверняка: если она ступит в это место, заполненное «обычными» людьми, то совершенно точно привлечет всеобщее внимание.

Она полностью этого ожидала. И не из-за тщеславия или чувства собственного достоинства. Просто она уже множество раз испытывала подобное, что уже стало почти правилом. Будто это уже вторая натура, она направила своё обаяние и подготовилась, что все уставятся на неё.

Однако на этот раз ожидания оказались далекими от истины. Как и в золотом правиле «нет правила без исключений», её полоса опыта столкнулась с исключением.

Официант, который её поприветствовал, показал чувство удивления и восхищения, но такая реакция была гораздо спокойнее, чем она ожидала.

Чтобы простой официант появился перед ней и сохранил хладнокровие… по её опыту это требовало значительной смелости. Однако из 80% посетителей ресторанчика, небольшой шепот прошел лишь в непосредственной близости от них и пара заинтригованных глаз и голов повернулись к ним с удивлением, как мужчины, так и женщины признали её красоту, затем, будто потеряв интерес, тут же повернулись назад, чтобы посмотреть на что-то внутри ресторана.

Забудем о внешности, она была актрисой. За пять лет со времени дебюта она создала себе прочную позицию актрисы. Невосприимчивые не выживут в этой индустрии. За годы компьютерная графика улучшилась, и обаяние больше не было абсолютным преимуществом. Не только из-за красоты, но и из-за чрезвычайно острой чувствительности и волевым действиям не по годам, она получила свою славу.

Впрочем, даже нормальной чувствительности, не говоря уже об острой, хватило бы, чтобы прийти к единому заключению. Она поняла, что в этом ресторане есть что-то, что привлекает больше внимания.

Для неё это не было чем-то интересным. Скорее, даже было неприятным. Она с ужасом невольно подумала о том, что за человек был здесь, который мог привлечь больше внимания, чем она сама.

Однако гордость звезды не позволяла ей пропустить этот инцидент, в котором люди просто посмотрели (или, скорее, «бросили взгляд») на их двоих. Когда её вел официант, она просто пыталась не смотреть туда, куда смотрели все остальные клиенты.

Тем не менее, случайно это, или из-за планировки помещения, но столик, к которому их вели, был как раз по диагонали напротив столика, который привлек всеобщее внимание. Садясь, она заставила себя взглянуть украдкой с принудительной небрежностью. Там сидела молодая пара. Парень, который сидел к ней лицом, хотя и выглядел неплохо, не был похож на того, кто может привлечь внимание дам. В таком случае центром всеобщего внимания должна быть девушка, которая сидит к ней спиной.

«…Как я и думала», — она приняла храброе лицо. Что лишь доказало, что та девушка определенно не обычна. По правде, она уже поняла это в тот миг, когда мельком взглянула на её профиль. Возможно, даже со спины она вынуждено осознала: та девушка уникальна.

Прежде у неё не было такого чувства. На словах: это нечто, похожее на отчаянную ревность. Она совершенно точно не считала себя выбранной богами. Положение, которое она сейчас с гордостью занимала, было не по промыслу божьему, но было достигнуто стремлением к более изысканной внешности, изучением наведения внешнего блеска и жадным обучением всему, что только возможно об актерской игре.

Но та девушка была другой. Неважно, была ли она любима Богом, или заключила сделку с Дьяволом, но, очевидно, она — особенная. Она была в измерении, недоступном простым усилием.

Она понимала — это неразумно. Чтобы та привлекала всеобщее внимание без каких-либо усилий… это заставляло её, которая отчаянно стремилась к этому всю жизнь, чувствовать себя дурой. В её груди появилось глубокое желание ещё раз доказать, что слава не зависит от врожденной внешности.

Она поманила сидевшего напротив молодого человека, чтобы тот наклонился, и прошептала ему на ухо.

Он сидел перед манящей красавицей, но думал о другой женщине.

Или, скорее, о другой молодой девушке.

По диагонали за ним сидела настолько красивая девушка, что он раньше никогда таких не видел. Она полностью заняла его мысли.

Для него красивая женщина была лишь продуктом, аксессуаром. Он президент в третьем поколении лучшего агентства талантов, и контролирует много популярных актрис и ещё намного больше начинающих. Для него это было совершенно естественно, даже без намека на вину. Эта женщина перед ним, сейчас звезда, но в те времена, когда у неё было лишь красивое лицо, лишь благодаря тому, что он заботился о ней с раннего возраста, она взошла на текущий пьедестал, думал он. И такие знаменательные мысли он считал совершенно естественными, учитывая все усилия, которые потратил, и он также полагал, что так думает не только он один, но и она, которая согласилась с ним и была надлежаще благодарна.

Он привел её в это заведение, поскольку хотел покрасоваться ею и увидеть зависть в лицах остальных. Аксессуар бессмыслен, если его не выставлять напоказ. Он осознавал, что это был скорее порочный интерес, но решил, что профессия актрисы порочна с самого начала. Для него, незнающего тягот войны, недостаток развлечений предшественников канул в Лету, кресло президента для него было просто средством быстро и легко удовлетворить своё эфемерное тщеславие.

Женщина, которую он сегодня взял с собой, — лишь аксессуар, который пока наибольше привлек его интерес. Она не была одной из главных источников дохода офиса, но среди них лучше всего выглядела. Сейчас, когда она кое-как присоединилась к рангу лучших актрис, он больше не мог ею командовать так же, как когда она была неизвестной, но это лишь возвысило его чувство превосходства. Для большинства окружающих эта женщина была доминирующей, а мужчина — всего лишь простое дополнение, но это, наверное, для его упрямства было слишком, чтобы осознать.

Для него эта женщина была как большой алмаз, отполированный и выгравированный искусным мастером. Он приобретал грубые камни, затем в руках искусного мастера они преображались. Такова была работа индустрии, итогом которой стал драгоценный камень, называемый актрисой. Безусловно, она искренне трудилась, чтобы полировать себя, как пример: даже если мастер прекрасно обработает драгоценный камень, без хорошего обрамления золотом он будет не на том уровне, чтобы его можно было бы продать.

При первом же взгляде он понял, что девушку, сидевшую недалеко от него, нельзя купить за деньги. Если женщина перед ним была большим алмазом стоимостью в несколько десятков миллионов иен, тогда та девушка — бесценная Большая Звезда Африки, самый большой найденный в мире алмаз; такая была разница между ними. По счастливой случайности, судя по его внешнему виду, она — всего лишь с простым парнем, и он почувствовал острое желание как можно скорее добавить её в свою коллекцию. Но сегодня его сопровождала актриса с офиса. В любом другом случае он бы понял, как сильно появление желания превратить её в машину для заработка денег помешало бы его делу, и всё должным образом пересчитал бы.

Вот почему иметь с собой актрису, которая сказала, что хочет разведать ту девушку для нового фильма, он посчитал удачей. Он сделал вид, что помешкал некоторое время, затем поднялся, будто собираясь подчиниться воле эгоистичной актрисы.

Предыдущий милый взгляд (в унылом детском мышлении) внезапно стал враждебным. Тацуя почувствовал изменение. Он так долго это игнорировал, поскольку казалось маловероятным, что они нанесут вред Миюки, но это начало причинять хлопоты. Как только он об этом подумал, источник проблемы напротив него (для Миюки это было сзади по диагонали) поднялся со своего столика и направился к ним.

Тацуя и Миюки недовольно посмотрели на молодого человека, который остановился возле их столика. Наблюдение издали это одно дело, но вполне понятно, что им стало некомфортно от пристального взгляда в упор от незнакомца.

— Извини за беспокойство.

Его манера говорить была довольно прямой. Может, он в какой-то мере и ограждал свои слова, но по-прежнему производил слишком бесцеремонное впечатление.

Тацуя передумал отвечать ему дружелюбно.

Глаза Миюки наполнились морозным светом, когда она естественным образом от него отвернулась.

Но, несмотря на этот явный настрой отказа, молодой человек достал визитную карточку и с поддельной улыбкой протянул её Миюки:

— Вот кто я.

Вместо встроенного чипа, это была карта старого образца — бумажная. На ней не было никакого микрорельефа или тиснения, просто текстовая, истинно классическая дешевая карта. Миюки неохотно взяла её, затем, пройдя по ней взглядом, с напряжением передала её Тацуе.

Его фамилия и название компании были написаны одинаковыми буквами, и перед названием прилагалась надпись Президент. А за названием компании было слово «продукция». Вероятно, это связано с профессиональными развлечениями, подумал Тацуя.

— У тебя нет никакого интереса в кино?

Миюки избегала его взгляда.

— У меня есть роль, которая как раз тебе подойдет!

Резкое отношение Миюки должно было говорить многое, но его, похоже, это не обескуражило.

— Эй, ты мне не скажешь, как тебя зовут?

При этом молодой президент поднес своё лицо так близко, что Миюки сжалась. Он полностью игнорировал ясную ауру отказа, которую она испускала. Такие толстые нервы и психическая прочность подходила такому продавцу, как он, а эта не слабеющая решимость и впрямь весьма впечатляла.

Конечно, запомнится гораздо больше, чем простой дискомфорт, но всё же.

Наконец, Миюки перевела взгляд на человека, которого до этого избегала.

Это не значило, что её отношение чуть покачнулось.

В её глазах был холодный свет. Твердый взгляд, казалось, обвинял его за отсутствие вежливости.

Увидев это лицо, молодой человек на мгновение дрогнул, но почти сразу восстановился, ну, почти. С даже более фальшивой улыбкой, чем прежде, он протянул руку к Миюки.

Наверное, он так поступил из-за своего упрямства, как человека из профессиональных исполнительных искусств. Для него, президента компании индустрии развлечений, считающего красивых женщин и девушек продуктом, проиграть умственную битву с любителем, было, наверное, ударом по гордости.

В любом случае, он поступил недальновидно. Как молодой человек, который унаследовал свой статус, он, похоже, приобрел плохую привычку — он был не в состоянии контролировать свои чувства, когда дело касалось людей в более слабой позиции, чем он.

Он собирался взять её за руку, или дотронуться до лица?

На самом деле это неважно, поскольку Тацуя просто не мог позволить такое возмутительное поведение.

Рука молодого человека, когда она потянулась к Миюки, была внезапно крепко схвачена рукой Тацуи даже прежде, чем он понял это.

— Чт!..

Эгоистичный протест человека в середине сменился на крик, прежде чем затихнуть. Боль, которую он испытывал, была столь сильна, что он не мог даже кричать.

— Закончим всё на этом.

Слова Тацуи, наверное, даже не достигли его сознания. Пальцы, которыми Тацуя держал руку мужчины, давили с серьезной силой и углом на болевые точки запястья — как точки акупунктуры в китайской медицине — так, что сознание потемнело от боли.

Когда Тацуя отпустил руку, молодой человек сделал, пошатываясь, два-три шага назад, прежде чем упасть. Холодное лицо Тацуи, его взгляд, было полностью лишено эмоций. По спине человека прошла дрожь, которая превысила даже боль. Если бы Тацуя смеялся, гордость в нем могла бы раздуть пламя, даже если маленькое и эфемерное, как бенгальский огонь. Но бесчувственный взгляд Тацуи, просто говоривший: «уйди с моего пути», не терпел никакой надежды на сопротивление.

Всё время глядя на Тацую, — он просто не мог смотреть куда-либо ещё, — молодой человек поднялся и заковылял. По правде, познать такую нестерпимую боль и заколебаться, подумать о возмездии перед отступлением, было свидетельством его мужества. Не исключено, что более слабый человек мог бы даже обмочиться.

Однако женщина, которая сопровождала этого человека, определенно так не думала. При звуке скрежета стула об пол, эта красотка надменно и гордо вышла из ресторана, звуки её каблуков эхом разнеслись по всему помещению. Она даже не удосужилась взглянуть на молодого человека.

Наконец прибыл персонал: быстрым темпом и беспокойными шагами подошли два официанта. Они подошли не к Тацуе, а к мужчине.

Вежливо, так тихо, что только слушатель мог услышать, официанты переговаривались с мужчиной, лицо которого к этому времени уже покраснело. Яростные возражения, слышимые из его громких разглагольствований, похоже, включали бессмыслицу, вроде «кто, вы думаете, я такой?» и «не думайте, что можете так со мной говорить!» среди тех частей, когда он повышал голос, но Тацуя не придал этому значения. Хотя ничего физического после этого не произошло, но официанты насели на него слева и справа, и поднявшееся психическое давление заставило человека покинуть ресторан, после чего Тацуя вернулся к своему месту.

Как только он сел, к их столику подошел мужчина приблизительно сорока лет, одетый в белые одежды шеф-повара. Представившись шеф-поваром и владельцем заведения, он глубоко поклонился Тацуе и Миюки:

— Я очень сожалею об этом неудобном эпизоде.

— Нет, это мы вызвали беспокойство. Мы приносим свои извинения за доставленные неудобства.

Хотя ему было всего лишь шестнадцать, Тацуя провел много времени с взрослыми. Если другая сторона была вежлива, он мог ответить с таким же спокойствием, как и любой другой.

На спокойные манеры Тацуи глаза владельца немного оттаяли, вероятно он почувствовал, что это спокойствие было не по годам.

— Не волнуйтесь за переполох. Виновником была лишь другая сторона. Вас просто вовлекли.

Даже в конце 21-го столетия плохая привычка настаивать, что «в ссоре обе стороны виноваты», оставалась укорененной в обществе, но этот владелец, похоже, был из тех, кто не согласен с этим несчастным обычаем плясать над ответственностью.

— Спасибо, — одобрил Тацуя его позицию, которая могла четко различить черное и белое. Не выставляя себя как-либо на показ, он естественным образом поклонился в ответ.

— Официант задержался, и это закончилось тем, что вам обоим было доставлено такое беспокойство, но, пожалуйста, можете спокойно продолжать есть. Конечно, за счет заведения.

Прежде чем Тацуя успел возразить, владелец вернулся на кухню. Несмотря на обычный вид ресторана, еда была на чрезвычайно хорошем уровне. Закуска, которая состояла из супа, затем главное блюдо — макароны, отвечали упрямому характеру шеф-повара: хорошо сочетались между собой без каких-либо претензий, Тацуя и Миюки незамедлительно насладились ими.

Потом был десерт. Он особенно понравился Миюки. Это было тонкое мороженное, в четыре раза больше (диаметром двенадцать сантиметров), чем обычное. Из белой верхушки повеяло богатым ароматом ванили, мороженное было столь же подлинно и неприхотливо, как предыдущие блюда. Не слишком жесткая, не слишком мягкая, прохладная, таящая во рту текстура была столь же хороша, как и любые другие предложения от более высококлассных ресторанов.

Однако восхитил Миюки не только вкус. Среди официантов был один постарше, предположительно старший официант, он принес им это мороженное с двумя ложками. У этих ложек были необычно длинные ручки, они не были слишком практичны, чтобы есть в одиночку.

Положив их в середине столика, официант мягко произнес:

— Одна для милого возлюбленного к прекрасной возлюбленной. Вторая для прекрасной возлюбленной к милому возлюбленному. Вы очень подходите друг другу, насладитесь этим сладким мгновением.

В связи с характером места, эти слова, вероятно, были словами, нарочно написанными для подобных случаев.

Тем не менее, Миюки с радостью приняла это, головокружительно улыбаясь с совершенно красным лицом, она протянула ложку с шариком мороженого к Тацуе.

…После окончания этой бесстыдной игры, замаскированной под десерт, как и было обещано, не было никакого счёта, поэтому Тацуя, вместо того чтобы достать электронный кошелек, просто несколько раз нажал на одноразовый денежный чип в руке официанта, затем они быстро покинули ресторан.

Обед закончился на неожиданно интересной (и, возможно, лишь немного смущающей) ноте, но, к сожалению, жизнь не так добра, чтобы всё заканчивать так чисто.

Тацуя и Миюки наткнулись на молодого президента компании исполнительных искусств, которого ранее встретили в ресторане. С ним не было видно женщины. Она, наверное, ушла от него. Вместо этого, его сопровождали четыре непропорциональных (то есть подавляющие физически, но значительно уступающие по внешнему виду) мужчины.

— Ранее, ты меня немного унизил.

Хотя он и не повышал голос, по сравнению с предыдущими возмущенными разглагольствованиями, в нем всё же можно было уловить намек на раздражение.

«Этот парень и впрямь собирается действовать полностью по шаблонам» — подумал Тацуя, но он не собирался признавать поражение так поздно в игре.

— Разве я не сказал ранее. Закончим на этом.

Поскольку у него не было намерения специально затевать драку, он говорил несколько мирно. По крайней мере, он не сказал что-то вроде «неудивительно, что ваша спутница убежала от вас, учитывая ваш крошечный мозг», но он также и не скрывал презрения в своем голосе. Он не собирался начинать драку, но почти казалось, что он также и не возражал против неё.

Если бы Тацуя сказал те слова, они были бы супер эффективными.

— …Если хочешь пасть ниц и извиниться, сейчас самое время.

— Вы собираетесь устроить сцену прямо здесь?

Его слова и отношение было довольно легко понять, но неужели он и впрямь попытается что-то сделать с таким количеством людей вокруг? Тацуя сказал это из-за беспокойства за социальное положение мужчины, но…

— Заткнись. С каких это пор настоящие люди подчиняются вам, ведьмам?

Этих слов было достаточно, чтобы убрать у Тацуи колебание и сдержанность.

Он шагнул вперед, полностью скрыв Миюки из поля зрения. С лица исчезли все следы эмоций, глаза сузились.

Наверное, ошибочно поняв изменения в Тацуе, молодой человек улыбнулся:

— Я думал, что видел где-то вас двоих. Мы встретились где-то в девяти школах, разве не так? Я думал, что нашел огромный драгоценный камень, а он оказался лишь поддельной имитацией.

Наверное, этот человек верил в мистификацию, что волшебники — генетически модифицированные и искусственные андроиды. Хотя их число значительно снизилось, Тацуя понимал, по наблюдению и знанию, что некоторые до сих пор упрямо продолжали на этом настаивать, вот почему он не удивился его словам.

— Это ложь.

Слова мужчины были довольно наглыми.

— Вы встретили мою сестру лишь сегодня. Даже если вы мельком её увидели во время Турнира девяти школ, даже через видео, такой человек, как вы, не может даже надеяться просто стоять перед ней.

Повеяло холодом. Это не был холод снега или льда, но холодная твердость острого как бритва стального клинка.

— Что за черт. У тебя комплекс сестры, или что?

Подсознательно мужчина широко открыл рот и громко засмеялся… Но его лицо почти посинело, голос задрожал.

Тацуя даже не удосужился ему возразить, но, скорее, пришел со своими собственными намерениями.

— Неужели этому ты научился от своих приятелей?

Трусливая собака лает громче всего, и, кроме того, Тацуя не был настолько чувствительным, чтобы его спровоцировали такие слова. Тем не менее, это не значит, что он должен терпеть таких собак:

— Вам было бы лучше уйти, прежде чем вы сотворите глупость в общественном месте. Или я должен повторить, чтобы вы лучше поняли?

Обидели Миюки, не его. По этой единственной причине Тацуя отказался от каких-либо мирных намерений.

Не сводя глаз с мужчины, Тацуя шагнул вперед. Окружение мужчины заметно напряглось. У них не было таланта или подготовки профессиональных телохранителей, но они по-своему были опытны. Впрочем, на уровне уличных боев. По их одежде невозможно было догадаться, но Тацуя догадался проще простого: вероятно, это четыре гангстера. Разговоры о хороших отношениях между развлекательной индустрией и подземным миром были, вероятно, не вполне правдой, но, по меньшей мере, также и не ложью.

— Парни, чего испугались! В городе они не могут пользоваться магией. Да они — сущий пустяк!

Похоже, он полностью принимал на веру городские легенды вокруг волшебников.

Волшебники не используют магию в городах, поскольку ограничены законом применения магии, а не потому, что получают удалённые механические сигналы или тому подобное. В любом случае магия запрещена, только если нет законных оснований, при несчастных случаях или стихийных бедствиях помощь магией поощряется, и есть ещё одно исключение — в случаях самообороны.

Похоже, его приспешники не были столь наивны, чтобы верить в мифы, о которых кричал президент. Скользнув руками до пояса, — наверное, за складным карманным ножом или чем-то подобным, — они с осторожностью начали изучать движения Тацуи.

Сделав два шага, Тацуя остановился и поднял обе руки на высоту плеч. И это не был знак сдачи.

Повертев и помахав руками, он показал им, что они пусты. В том жесте гангстеры поняли, что их выставляют дураками. Они не знали ни формы, ни полезности CAD, но знали, что волшебники пользуются некими небольшими устройствами, чтобы применять магию. Они приняли направленный на них жест Тацуи как заявление, что он не нуждается в магии.

Они всё поняли верно. Тацуя провоцировал их, будто говоря «мне не нужна магия, чтобы справиться с такими, как вы».

Эффект был мгновенным. Они и так были членами низкого ранга, которые отчаянно пытались доказать свою ценность. Позванные молодым президентом, они были выпущены как мелкая рыбешка. Желая произвести впечатление, у них в любом случае была слишком низкая точка кипения.

Вытянув ножи, они в унисон бросились на Тацую.

То, что банды обучают своих членов групповым боям, в настоящее время стало нормой. Когда полиция и общественность хорошо организована, группы, которые можно назвать профессионалами в насилии, вряд ли могли обойтись по крайней мере без обучения сражению в одной команде.

Две волны ножей атаковали слева и справа.

Крики молодых женщин сотрясли воздух.

Но голоса Миюки не было среди них.

Не говоря ни слова, даже без намека на эмоции, она просто смотрела на спину брата.

Её вера в его способности была абсолютной.

И эта вера не была предана.

Четыре удара. Один мужчина, один удар. Каждый удар кулаком бил по жизненно важной области с неослабевающей точностью, оставляя гангстеров ползать по полу.

Тацуя продолжил идти вперед.

С каждым шагом Тацуи, президент делал два шага назад. Затем остановился. Как только он почувствовал, что врезался в кого-то, — сразу же был схвачен за обе руки и был вынужден стать на колени. В спешке оглянувшись назад, он увидел сотрудников полиции в форме.

Всего их было восемь. Президента обездвижили двое, четверо схватили валяющихся на земле гангстеров, тогда как два оставшихся стали перед Тацуей.

Миюки подошла и стала прямо позади него. Глядя то на Тацую то на Миюки, полицейский невнятно заговорил:

— Эм, мы хотим услышать версию событий с вашей стороны, не могли бы вы пройти с нами к участку, пожалуйста?

Тацуя не сказал бы, что был удивлен такому отношению. Даже если назвать это самозащитой, они были вовлечены в насилие в общественном месте. Не было бы странным, даже если бы их задержали.

Взглянув внимательнее, у полицейского вокруг запястья мог быть CAD в форме браслета. Если это так, зная, что Тацуя и Миюки тоже волшебники, неудивительно, что он мог почувствовать к ним солидарность. Тем не менее, его робкое отношение было немного тревожным.

— Мм, и кроме этого… — напарник первого заговорившего полицейского начал что-то говорить, но запнулся на середине. На его талии был CAD в форме пистолета.

Офицер потянулся рукой сзади к талии. Неужели он собирается достать наручники?

На изогнутые брови Миюки, Тацуя молча призвал жестом к благоразумию. Офицер протянул к ним руку. Или, скорее, к Миюки.

В руке он держал не свой полицейский блокнот, но другой, личный блокнот.

— …Вы ведь Шиба Миюки-сан, да? Вы участвовали в этом году на Турнире девяти школ. Я сам бывший ученик Первой школы… Если вы не против, могу я получить ваш автограф?

Другой полицейский протянул ещё одну редкую классику в эти дни, авторучку.

Тацуя и Миюки переглянулись, затем Миюки лукаво улыбнулась двум офицерам.

31 Августа (3)

— Не думала, что в таком месте мы натолкнёмся на бывшего ученика. — Вспоминая события тех дней, Миюки не могла не хихикнуть. Тацуя тоже боролся изо всех сил, чтобы обуздать смех, прежде чем на его лице всплыла улыбка. — Хотя это не так уж и удивительно, если подумать. Единственная старшая школа магии в Канто это Первая школа, поэтому волшебник, ставший полицейским в Токио, скорее всего окончил её.

— Верно. В любом случае мы задержались в участке ненадолго только потому, что тот парень был большим фанатом Миюки… Другими словами, это все благодаря тебе. Ты предоставила огромную помощь.

— Всегда пожалуйста. Онии-сама, быть для тебя полезной — для меня самое важное.

— Вот только чтобы они так напористо приглашали нас на чай… им было трудно отказать.

— Ну?! Это едва ли вина Миюки!

При этом они посмотрели друг на друга, и снова обменялись улыбками.

Миюки посасывала соломинку, и её стакан был уже практически пуст.

В стакане Тацуи тоже остался лишь лед.

Видя, что сестра вынула соломинку изо рта и смотрит на него, Тацуя поднялся:

— Итак, банк скоро откроется, так что давай выдвигаться.

— Хорошо. Я вымою стаканы, поэтому, пожалуйста, подожди немного, Онии-сама.

— Нет, я помогу, — сказав это и не дожидаясь слов протеста, он выхватил поднос прямо из её рук. Это выглядело грубым, но на самом деле лед в стаканах не издал ни единого звука. С довольно обиженным выражением, Миюки быстро скрыла свои истинные эмоции и последовала за Тацуей на кухню.

В банк больше не нужно было идти, чтобы сделать депозит. Как итог эволюции персональных чеков и электронных кошельков, широко распространились денежные карты, и наличными теперь пользовались редко. И не нужно было куда-то идти, чтобы сделать перевод. Транзакции и переводы довольно часто делались онлайн, поэтому банками пользовались для этого лишь в особых случаях.

Таким образом, Тацуя направлялся в банк, чтобы обновить Идентификатор, необходимый для таких онлайн-сервисов. Это не нужно было делать с определенной периодичностью. По желанию, можно даже продолжать его использовать без единого обновления. Обязателен лишь сам Идентификатор, не обновление. Обновление Идентификатора — лишь часть безопасности, и взять его лично, а не через интернет, повышает безопасность.

Тацуя обновлял Идентификатор каждые три месяца. Обычно люди обновляли его два раза в год, поэтому то, что он обновлял его четыре раза в год, было довольно высокой периодичностью. Нередко случалось, что более параноидные пользователи обновляли их на еженедельной основе. Миюки и Тацуя стояли прямо плечом к плечу и ждали, когда их позовут. Они так стояли не потому, что им было холодно, они ведь прошли весь путь от станции к банку под палящим солнцем, но потому, что у людей была частая привычка заигрывать с Миюки. Не так много парней, особенно того же возраста, глядя на Миюки, осмеливались сразу же спросить: «не желаете составить мне компанию?» или «не желаете прогуляться?» но иметь дело даже с одним таким заняло бы значительное время. Таким образом, они заранее решили, что всякий раз, когда будут гулять по городу, будут действовать, как влюбленная пара.

Когда Миюки сопровождала Тацую вне дома, например, идя в магазин или куда-нибудь ещё, куда хочет пойти или на что-то посмотреть, возможность так придерживаться брата была, вероятно, даже большей предпосылкой. И наглядный пример этому то, что даже если в вестибюле банка не было ничего интересного, Миюки выглядела веселой, как никогда.

…Её комплекс брата не оставлял места для сомнений.

Современные банки часто не хранили наличные, так как их использование было столь ограничено.

Вместо наличных, для перевода больших сумм денег использовались денежные карты. Банк, выдавший карту, имел возможность систематически приостанавливать операции. В отличие от чеков, здесь нет ничего в обращении, беспокойство может вызвать лишь сторона получателя. По этим причинам грабителей банков становилось всё меньше и меньше.

…Это должно было быть так.

— Довольно редкое…

Тацуя и Миюки как раз попали на сцену именно с этим редким зрелищем.

Четыре человека как раз ворвались в банк, размахивая дешевыми переделанными пистолетами и угрожая работникам и посетителям банка. Лыжные маски, под которыми они прятали лица, в разгар лета давали весьма старомодное впечатление. Они были одеты в серые куртки.

Они положили сумку на кассу.

Их стиль был настолько традиционным, что наблюдатель мог даже задаться вопросом: это что, такой странный аттракцион? Но от яростных криков, которые они направили на сотрудников банка, можно было предположить, что они, вероятно, настоящие.

— Онии-сама, что мы будем делать? — с поднятыми бровями, Миюки посмотрела на Тацую, и в обычном тоне спросила его о том, что делать, — Если желаешь, я могу разобраться с этим.

Её обычное чувство не желания причинять трудности Тацуе вышло на первый план.

— Нет, нам нет нужды вмешиваться, — засмеявшись, Тацуя положил руки на плечи Миюки и слегка её похлопал.

Миюки счастливо уткнулась головой в грудь Тацуи.

Остальным клиентам, которые сделали тревожные выражения и застыли на этот сценарий, такое «совершенно безразличное» отношение не было знакомо. Излишне говорить, что эти двое, источающие такое расслабленное настроение в беспокойной атмосфере, выделялись чертовски хорошо.

К своей чести, Тацуя сказал, что не нужно вмешиваться, не для того, чтобы пофлиртовать с сестрой. Строго говоря, он лишь успокаивал её. То, что ограбления банков стали такими редкими преступлениями, ещё не значит, что у банков нет системы безопасности. В любом случае, ограбление банка не увенчается успехом лишь с переделанными пистолетами.

Доказательство этому появилось прямо перед ними. От кассы к потолку поднялся прозрачный защитный экран, чтобы закрыть доступ извне. За этим экраном с потолка опустился другой защитный экран, полупрозрачный, чтобы закрыть открытое окошко перед работником банка.

Сумка, которая находилась в этом окошке, разорвалась пополам. Если бы там была рука грабителя, она, вероятно, была бы сломана достаточно серьезно, что даже потребовала бы ампутации.

Один из грабителей выстрелил в защитный экран. Но пуля не пробила даже первый слой.

Похоже, что внешняя часть защитного экрана была сделана из материала, похожего на высоковязкую жидкость. Увидев это, Тацуя был впечатлен такой конструкцией.

Один из грабителей плюнул, затем посмотрел назад в вестибюль. Смотря прямо на него, Тацуя отвел взгляд. Глаза этого мужчины остановились прямо на Миюки. Вдруг почувствовав такой пристальный взгляд, она поспешно опустила лицо вниз.

Меж отверстий маски в его глазах виднелся проблеск. Он устрашал и напрягал клиентов, которые убегали в вестибюле, по его неприятной улыбке казалось, что у него особенно вспыльчивый характер. В любом случае, с уверенностью можно сказать, что Тацуя и Миюки поймали его внимание.

Тацуя почувствовал его злобу. В противном случае он не был бы хорошим телохранителем. Конечно, было мало шансов, что грабитель посмотрит на них дружескими глазами. Он также ощутил сияющий в его глазах садистский свет.

Миюки тоже осознала, что грабитель на неё смотрит такими глазами. Она сильнее прижалась к груди Тацуи. Это был сильный испуганный образ. Судя по его ухмылке, грабитель тоже так подумал. Но Тацуя, который чувствовал тело Миюки через её тонкую одежду, знал, что в ней нет напряжения. Она вообще не нервничала. Если бы увидел её лицо, не удивился бы, даже если бы она пыталась сдержать смех.

Подсознательно свою собственную кривую ухмылку он скрыл под бесстрастным лицом. И надеялся, что это не показалось слишком неестественным, затем принял тревожное выражение и крепко сжал руку Миюки. Обычно такого он не делал, но он был также хорошо искусен в драме, когда до этого доходило.

Глаза четырех грабителей застыли на них двоих. Было невозможно увидеть под масками, но можно было легко сказать по их открытым глазам, что они широко ухмылялись. Действия Миюки и Тацуи, должно быть, неплохо взбудоражили их.

Тацуя даже зашел настолько далеко, чтобы немного задрожать. Хотя он и подумал, что это уже слишком, но грабители, похоже, повелись.

Они совершенно отвлеклись от других клиентов в вестибюле. Система безопасности, принявшая во внимание рикошеты, просто обязана выйти за рамки простого разделения кассы и вестибюля.

Непосредственное внимание грабителей было сосредоточено на них двоих. Грабители даже не заметили, как вверху выдвинулись прямоугольные балки. Ещё до того как они это осознали, потолок был заменен стереоскопическим изображением. Охрана спустилась с балок прямо грабителям на головы. Стандартные жилистые охранники повязали грабителей в мгновение ока.

Тацуя особо не удивился этой сцене. Для кого-то, кто мог чувствовать присутствие других, такой стереоскопический экран вообще не был препятствием. Пока он ждал, он всегда знал, что вверху всё время находились готовые к действиям охранники.

Сотрудники банка, конечно же, не знали, что он был таким. По здравому смыслу можно было подумать, что Миюки, которая по-прежнему ютилась в его груди, плачет в облегчении из-за того, что напряженная обстановка закончилась. Они думали, что Тацуя скрывал её лицо и обнимал руками именно поэтому. По правде, он просто читал настроение и пытался скрыть её улыбку от мрачного обслуживающего персонала и охраны.

Миюки по-прежнему ютилась к Тацуе, когда к нему вышел управляющий банка. Спросив имя, он рассыпался в извинениях и предложил освобождение от платы на один год в качестве компенсации за стресс. Не зная, как должен смотреть, Тацуя сохранил своё бесстрастное лицо, — на что выражение управляющего банка заметно напряглось, — прежде чем принять это предложение. В глазах большинства людей, в конце концов, положение и впрямь было относительно опасным.

После того, как Тацуя сказал, что пришел обновить Идентификатор, управляющий позвал подчиненного, чтобы провести необходимые процедуры. Тацуя нежно освободил Миюки, она спрятала своё лицо за длинными волосами и позволила себе пойти прямо за ним.

В ходе этого процесса не было никаких шансов, чтобы за ними наблюдали, поскольку всё делалось с помощью машины в отдельной комнате. Зайдя в эту комнату, вдали от глаз и ушей других, они, наконец, перестали играть, посмотрели друг на друга, и рассмеялись.

Эта встреча с грабителями банков стала одним необычным случаем, который они испытали в тот день.

Это происшествие, через которое они прошли в последний день летних каникул, они запомнили вместе со всем остальным как «воспоминания определенного лета».

 

 

Оставить комментарий