Том 17. Эпилог. Ответственность справедливости

Опция "Закладки" ()

Большая часть собравшихся так объелась, что уже заснула и засопела.

Уложив Рафталию спать, я убрал со стола и собирался вернуться в комнату, но по пути наткнулся на Ицуки, который стоял на балконе с видом на ночной пейзаж. Лисии не было… уже спала в комнате? Вообще-то она должна присматривать за Ицуки, но думаю, ему уже более-менее можно доверять.

— А, Наофуми-сан, это вы?

Ицуки повернул голову, переводя взгляд с ночного неба на меня. В последнее время мне слегка не по себе от Ицуки — он слишком тихий. Конечно, он послушный и исполнительный, но очень сложно понять, о чём он думает.

— Сегодня красивая луна, я вышел посмотреть.

— Ясно.

В этом параллельном мире есть луна. И в нашем тоже есть. Но это неудивительно — там есть оборотни и прочие полулюди-перевёртыши, взять хотя бы Фоура и Кил.

— …

— …

Между мной и Ицуки повисло молчание. “Может, уйти?” — подумал я за секунду до того, как голос Ицуки нарушил тишину:

— Наофуми-сан, вы уже знаете?

— О чём?

— О том, что моё Проклятие развеялось. Ко мне вернулся рассудок.

— Да.

Я не дурак, поэтому вечно со всем согласный Ицуки не мог не вызвать у меня подозрений.

— Я так и думал… — протянул Ицуки.

— Ну, как иначе. Твоё Проклятие уже давно должно было развеяться, но твоё поведение не меняется. Разумеется, я думал о том, что с тобой творится.

Конечно, я предполагал, что он мог глубоко сломаться, как Мотоясу. И я не могу отрицать, что обращался с Ицуки примерно так же как с Мотоясу. Но разница в том, что Ицуки чётко отвечал на поставленные вопросы и мог поддержать разговор, когда нужно. Кроме того, он никогда не пытался восстать против меня, поэтому я особенно не переживал, тем более что рядом с ним всегда была Лисия.

— Возможно, вы недоумеваете, почему я остался с вами, хотя моё Проклятие завершилось и я пошёл на поправку?

— Ну почему недоумеваю, я вообще особенно не задумывался. Просто решил, что на тебя повлияли чувства Лисии, и ты повзрослел.

Опять же, на самом деле я полагал, что он просто сошёл с ума как Мотоясу.

— На самом деле главная причина — в вашем великодушии, Наофуми-сан.

Да? Я бы, если честно, наоборот назвал себя человеком жадным и прижимистым. Если Ицуки хочет заблуждаться относительно меня, то это его право, но лично я буду считать себя мелочным типом.

— Скажу честно… Мне не хватало храбрости признаться, что я ошибаюсь, а вы правы.

Известная ситуация — гордость мешает признать правоту оппонента, но душа знает, на чьей стороне правда. Это чувство жутко бесит и мешает. Мне тоже иногда из принципа не хочется признавать чужую правоту, хотя в глубине души я понимаю, что неправ. Действительно, если не собраться с храбростью, это может продолжаться вечно.

— Но теперь я могу это сделать. Наофуми-сама, вы не виноваты. Даже самый святой человек покажется злодеем, если слышать лишь всё плохое, что о нём говорят.

— Но я злодей.

Я так воспитал жителей своей деревни, что они с радостью отправились в битву, ставшую для некоторых последней. И даже сейчас многие среди них считают, что лучший способ зарабатывать деньги — это заниматься торговлей. Я не думаю, что человек, который так воспитывает детей, может считаться хорошим.

— Я не рассказал им об ужасах войны.

— Вы всегда защищали их от смерти.

— Но не защитил.

Я не смог спасти всех своих подопечных. Во время битвы с Фэнхуаном были жертвы, в том числе Атла. Кроме того, мы понесли потери во время войны с Фобреем, пусть и небольшие.

— Они и до встречи с вами знали об ужасах войны, потому что росли в кошмарных условиях.

Я задумался о своей деревне. Что ни говори, её жители что тогда, что сейчас живут в смертельной опасности, но почему-то всегда улыбаются. Не скажу, что меня охватила невыносимая ностальгия, но я был бы не против сейчас увидеть эти лица.

— Защитить от войны всех, кого вы знаете — несбыточная мечта. Но я глубоко уважаю ваше стремление.

— …

— Теперь я хорошо вижу, что жители вашей деревни ярко блистают именно потому, что хотят сражаться сами и быть вашими клинками вместо того, чтобы беззащитно ждать от вас помощи.

— Ты мне льстишь?

— Да, это лесть. Но главное — теперь я понимаю, что имели в виду Лисия-сан и Рен-сан, когда уверяли меня, что вы делаете всё возможное.

— Это когда они говорили, что я работаю больше своих рабов?!

Они оба утверждали, что не это имели в виду, но уверяли меня с неподдельным жаром. Я до сих пор помню, как неловко себя чувствовал.

— Наофуми-сан, вы заблуждаетесь.

— В чём?

— Не нужно быть кем-то по своей сути, чтобы спасать людей и направлять их.

Как запутанно выразился.

— Порча, поразившая наш мир, и в особенности Церковь Трёх Героев, заключалась в наивности людей, которые полагались на Героев просто из-за их статуса. Если люди доверяют вам собственную жизнь, то даже благополучное спасение не сможет им помочь.

— С этим не поспоришь.

Ицуки говорит очевидные вещи. Люди, живущие под крылом спасителя, понимают это лишь когда их покровитель исчезает. А если они доверяют ему целиком и полностью, то после этого остаются совершенно беззащитными.

— Мы, Герои, не можем жить в своё удовольствие. Все мы с самого начала должны были вести себя как Наофуми — нести людям радость и не давать им облениться.

Я вспомнил времена, когда занимался разъездной торговлей в Мелромарке. Примерно в то же время Ицуки поддержал восстание в соседней стране, чтобы свергнуть диктатора, но люди не сделали ничего кроме смены правительства и вскоре обнищали. Это и правда трудно назвать спасением.

— Вы ведь поэтому постоянно говорите, что вернётесь в родной мир только после того, как оставите вашим подопечным место для достойной жизни?

— На самом деле это я так хочу отблагодарить Рафталию.

— И всё-таки. Жители деревни знают, насколько тяжело вам даётся защита, и поэтому так хорошо ощущают её. Именно благодаря этому в вашей деревне так уютно. Я тоже хочу защищать её — справедливость, за которую вы боретесь.

— Справедливость…

Я бы не назвал справедливостью то, что считаю правильным. Я совершаю множество ошибок. Неужели Ицуки видит в них справедливость?

— Ты бы лучше не искал во мне справедливость, а помогал Лисии. А про меня… не думай.

Сейчас у меня появилась психологическая устойчивость, а благодаря Рафталии и Атле я научился заботиться об остальных. Например, я понимаю, что должен не ругать Ицуки за то, что он делал в прошлом, а заниматься более полезными делами.

— Я ужасно обошёлся с Лисией-сан. Она страдала от нехватки характеристик, но мечтала стать воительницей… а я поступил с ней так же, как те люди, которых я считал врагами. Я полагал, что заслуживаю уважения и почестей, но моя слабость заставила меня избавиться от Лисии-сан из-за того, что она слишком напоминала меня в прошлом, — раскаивающимся тоном произнёс Ицуки, опуская голову. — Теперь я должен потратить всю жизнь на то, чтобы искупить вину перед Лисией-сан и остановить Маруда. Вот моё преступление и моё наказание.

— Возможно…

Доспех во время битвы без конца голосил о своей эгоистичной справедливости. Он не из тех людей, с которыми можно договориться. Ларк даже во время первой встречи с ним говорил, что он опасный тип. До сих пор не пойму, это знакомство с Ицуки так испортило Доспеха или он всегда был таким.

— Раньше бы я решил, что все, кто противостоят Героям — злодеи, которых нужно уничтожить. Я уже и не помню, сколько раз выносил приговоры, отказываясь слушать мнение другой стороны.

Невольно вспомнилось, как Ссука обвинила меня в изнасиловании. Интересно, как бы всё сложилось, если бы Ицуки и Рен получше присмотрелись к происходящему? Скорее всего, не слишком хорошо, ведь ещё не раскаявшийся Подонок и Ссука вряд ли стали бы терпеть узнавших правду Героев.

— Всё не так просто.

Пара неловких решений, и всё могло бы закончиться гораздо хуже. Возможно, даже смертью некоторых Священных Героев.

Сейчас я уже могу говорить о том, что близорукость Ицуки в конце концов помогла ему принять правильное решение. С этим очень трудно согласиться, но тогда всё действительно было настолько плохо.

— Есть люди, которым могла помочь только твоя справедливость. Например, Лисия.

Могу с уверенностью сказать, что у Лисии ситуация была такая, что спасти её мог один только Ицуки. Я на то время находился в розыске, Рен самозабвенно качался, думая, что попал в игру, а Мотоясу… может, и спас бы её, но вопрос в том, как бы потом поступила с Лисией Ссука.

— Спасибо. Ваши слова для меня настоящее спасение.

Я перевёл взгляд на пейзаж, которым любовался Ицуки. Фонари подсвечивали улицы города, не похожего на столицы Мелромарка и Шильтвельта. Как же далеко занесла меня судьба. Даже вместо Героя Щита я сейчас почему-то стал Героем Зеркала.

— Наконец-то я понял, что нельзя всё решать единолично. Без этого понимания я наверняка стал бы таким же как Миядзи-сан. Но теперь я думаю, что даже если человек кажется злодеем, с ним всё равно нужно разговаривать.

Сначала разговор, а там уже будет видно, сражаться или нет — вот принцип, которого на этот раз придерживался даже Ицуки, пытавшийся переубедить врага. Нет ничего плохого в том, чтобы делать выводы по результатам переговоров.

— Лисия-сан всегда говорит мне: “Указывать кому-то на его ошибки — мужественный поступок, но настаивать на своей справедливости — по-моему, неправильно”.

Надо сказать, Лисия тоже выросла над собой, раз говорит Ицуки о таких вещах. Разве что “по-моему” в конце указывает на то, что это точно она.

Мне вспомнилось, как Ёмоги пыталась добиться правды от Кё. Она требовала, чтобы он признал собственные ошибки. Не спорю, на это нужно много отваги. Правда, Кё так и не дал ей внятного ответа и тем более не подумал раскаяться. Зато Ёмоги поняла, на чьей стороне справедливость, и решила помочь нам.

— Не сомневаюсь, что Лисия — хорошая учительница справедливости, но ты поговори ещё с Ёмоги, пока в этом мире. Она тоже честная и славная девушка.

— Хорошо… — вяло ответил Ицуки и поникшим голосом добавил: — Я и не думал, что справедливость… это так сложно.

Кажется, Ицуки пытается измениться. И сдаётся мне, это хороший повод задать ему вопрос.

— Что ты будешь делать, когда закончатся волны?

Война продолжается, и конца её пока не видно. Лично я собираюсь вернуться в свой родной мир, как только судьба этого будет меня устраивать, но чего хочет Ицуки?

— Я собираюсь остаться в том мире и путешествовать по нему.

— Путешествовать? Но куда? И что будешь делать во время путешествия?

— Буду помогать людям, попавшим в беду. Я решил, что в будущем буду трудиться не ради своего тщеславия, а чтобы помогать другим. Я собираюсь пойти по другой дороге, и если по пути в меня будут кидать камни, то так тому и быть.

Это уже болезнь… У него вновь обострилась жажда справедливости. Но зато нет гордыни и веры в собственную непогрешимость, которая была у прежнего Ицуки. Надеюсь, это можно считать за прогресс.

Несмотря на все ошибки Ицуки, своими действиями он всё-таки спасал людей, особенно Лисию. То, что он потом с ней ужасно обошёлся — другой вопрос.

И факт в том, что теперь Ицуки меняется.

— Что же, Наофуми-сан, давайте не будем сбавлять обороты. Попробуем что-нибудь сделать, пока Кидзуна-сан проходит курс лечения?

— Разумеется. Только ты сначала всё-таки поспи.

— Хорошо.

Я тоже решил, что пора лечь спать. Война продолжится завтра.

Оставить комментарий