Глава 522: «Бэймин Ююй»

Хрустальный Дворец Дракона, Зал Бурь.

Над чашей с густым ароматным настоем вился легкий Лазурный Дым. В Кораллово-Нефритовом Троне восседал неприметный мужчина и неспешно потягивал знаменитый во всем Хрустальном Дворце Дракона сорт чая. Облик его был на редкость зауряден – настолько, что в нем не за что было зацепиться взгляду; даже мудрейший из мудрецов не сумел бы описать черты его лица. Слово «обыкновенный» воплотилось в нем до предела. Однако за этой простотой скрывалась мощная, глубоко запрятанная аура – такая грозная, что даже ветер, казалось, в страхе облетал мужчину стороной. Длинными, изящными пальцами он коснулся крышечки чая. В его спокойных глазах читалась мудрость, которую можно обрести лишь спустя бесчисленные века испытаний.

Вскоре двери Зала Бурь распахнулись.

Внутрь плавной походкой вошла прекрасная дама в лазурном шелковом платье, окутанная дымкой легких газовых лент. Она являла собой разительный контраст с невзрачным гостем: высокая прическа, украшенная цветочными кольцами, ослепительная красота и властный взгляд, способный проникнуть в самые глубины души.

Увидев ее, мужчина поднялся. На его лице проступила доброжелательная улыбка, и он сложил руки в приветствии:

— Сестрёнка Ваньсинь, на этот раз я искренне благодарен тебе за помощь.

Этой женщиной была не кто иная, как Лун Ваньсинь, нынешняя Глава Дворца Хрустального Дракона.

Лун Ваньсинь не позволила себе расслабиться под его напускным дружелюбием. Статус этого человека был ничуть не ниже её собственного – на всем континенте Ляншань он входил в число первых лиц.

Сильнейший патриарх Высшего Дао.

Бэймин Ююй.

— Даосист Ююй, оставим церемонии, — Лун Ваньсинь пребывала в дурном расположении духа, и в её голосе проскальзывало недовольство. — Ради помощи вашей секте я поставила на кон тысячелетнюю репутацию Хрустального Дворца Дракона.

Бэймин Ююй едва заметно улыбнулся и кивнул:

— Я запомню это. Высшее Дао теперь в долгу перед сестрёнкой Ваньсинь.

— Поговорим об этом позже. Ты действительно уверен, что Демон Фиолетового Грома попадется на уловку с «Циси»? — Спросила она.

Чай Лин когда-то говорила У Синьцзе, что надежность сведений о Циси составляет девяносто процентов. Причина была проста: Пир Драгоценностей, который Хрустальный Дворец Дракона устраивал на Ляншань на протяжении тысячелетий, всегда славился своей честностью. Если Дворец признавал вещь сокровищем – значит, так оно и было. Но на сей раз Чай Лин просчиталась. Бэймин Ююй и Лун Ваньсинь издавна были в добрых отношениях, и именно патриарх, желая извести Демона Фиолетового Грома, уговорил её выставить Циси как приманку.

Впрочем, Лун Ваньсинь была женщиной хитрой и подстраховалась.

Официально Дворец Дракона не подтверждал подлинность информации о Циси; слухи распространили через третьи руки. Если дело примет скверный оборот, Лун Ваньсинь всегда сможет заявить, что её обитель ни при чем. Иначе она бы никогда не пошла на такой риск.

— У него нет выбора, — Бэймин Ююй вдохнул аромат чая. На его губах играла улыбка, которая одновременно восхищала и отталкивала Лун Ваньсинь. По опыту она знала: когда Ююй так невозмутим, это значит, что очередная жертва уже угодила в капкан.

— Вот как? — Она нахмурилась.

— Циси нужен для того, чтобы принудительно разорвать контракт и забрать чужих звёздных генеральш. По слухам, связь Линь Чун и У Сун с этим Демоном сейчас крепка как никогда прежде. Раз мы дали понять, что собираемся ударить по нему, он будет вынужден вгрызаться в любую возможность защититься, будь она истинной или ложной, — пояснил он.

— Возможно. Ты ведь уже продумал, как разделаться с ним? Его звёздные генеральши наделали немало шума в Царстве Лазурного Дракона. Послушай моего совета: почему бы не дождаться момента, когда «Семь Звёзд, Собирающихся для Праведности» свершатся? Тогда призыватели звёзд объединятся, и Демону не выжить.

Лун Ваньсинь пыталась вразумить его. Против таких высших генеральш, как Линь Чун или У Сун, даже культиваторы поздней стадии Звёздного Неба с вековым опытом ничего не могли поделать. Против звезды должна выступать только звезда.

Бэймин Ююй поставил коралловую чашу, и в его взгляде сверкнула сталь: