Арка «Союз Гиаде»

История 1 — Взросление

Фредерика всегда ела в одиночестве. Так что для нее это был новый опыт, сидеть за столом с другими девушками — да, они все еще старшие, зато были близки к ней по возрасту. Приемный отец (по документам), Эрнест, был постоянно завален работой и редко приходил домой, а служанка, Тереза, во время трапезы Фредерики отдыхала, поэтому они не ели вместе за одним столом. Примерно то же самое было и до того, как она переселилась в этот особняк. И вот…

— Вы же самые настоящие обжоры!

Пускай ребята уже не помнили конкретные блюда, но кухня детства запоминается на всю жизнь. Последнюю неделю Тереза собирала рецепты и пробовала себя в кулинарии Республики. И теперь Фредерика ошеломленно смотрела, как тарелки на столе сметали в одно мгновение.

Она еще не прикончила и половину своей порции. Просто замерла в изумлении, неосознанно отложив нож и вилку. А вот Эрнест, кажется, ожидал этого и с понимающей улыбкой позвал Терезу.

Шин, Райден и Сео, понятное дело, все еще росли не по дням, а по часам. Крена и Анжу выше, может, уже не станут, но их телосложение и организм приобретали больше женской зрелости. Ко всему прочему стоило учитывать года, проведенные на поле боя, — по сравнению с другими подростками, у них была больше мышечная масса и выше метаболизм, которые требовали много еды.

В общем, Эрнест предположил, что они столько съедят. Если точнее…

— Вы наелись? — наклонив голову, поинтересовалась Тереза. — Я могу сделать больше, если хотите.

— О… Нет, спасибо. Было очень вкусно, — сказал Райден.

— Вот как, рада слышать. Спасибо.

Фредерика вздрогнула, прислушиваясь к их разговорам.

— Погоди. Хочешь сказать, вам столько надо?.. Сколько места в ваших животах?

— Ты не вырастешь, если не будешь много есть, малявка, — проворковала с гордостью Крена, слизывая остатки соуса с губ.

Фредерика заворчала, она посмотрела сперва на грудь Крены, потом на грудь Анжу… и наконец на свою.

Разница была очевидной.

Большая, в самый раз и… относительно скромная (скажем так).

— Так вот в чем секрет?.. — задумалась она.

— Ты на что смотришь, соплячка скороспелая? — спросил Сео, безо всяких манер подперев подбородок рукой.

— С-соплячка?! К твоему сведению, мне девять! Я уже леди!..

— Не, соплячка, вот ты кто.

— Знаешь… Я понимаю, что ты чувствуешь, — вмешалась Анжу, — но тебе, думаю, пока рановато об этом беспокоиться.

— А если будешь заставлять себя есть больше, когда взрослеть еще не начала, просто наберешь лишний вес, — добавил Шин своим неизменным безразличным тоном.

Фредерика сжала кулачки и в гневе топнула ногой.

— Как ты смеешь?! Нельзя говорить такое леди в лицо!..

— Хватит называть себя леди, соплячка.

— Ах ты!

Фредерика заверещала, а парни продолжили дразнить ее, будто котенка. Эрнест наблюдал за этой мирной, слегка шумной сценой ужина, пока нарезал плотный черный хлеб Союза.

— Кажется, они более-менее ладят…

Тереза была с ним согласна, ее ответом стала редкая легкая улыбка.

История 2 — Брат и сестренка

— М-м, подожди, Шин’эй.

В универмаге в центре Санкт-Йеддера было весьма оживленно перед Рождеством. Прогуливаясь по площади напротив магазина, Фредерика остановилась возле небольшого базара. Шин, держащий девочку за руку, потому что не хотел выискивать ее в толпе, также встал на месте.

Внимание Фредерики привлек стенд с игрушками и прочими изделиями ручной работы. Если точнее, то большой плюшевый медведь… Шин думал, что это медведь. По какой-то причине один глаз у того сшит так, чтобы был виден шов, а еще у одного ухо не доставало детали. Выглядела игрушка жутковато.

— Не хотите заранее выбрать подарок на Рождество? Я снижу цену, слишком уж у вас милая сестренка, — ярко улыбаясь, сказала худая женщина в очках. Наверное, владелица лавки.

Фредерика вообще-то не была связана с Шином кровным родством, но их черные волосы и кроваво-красные глаза легко могли ввести в заблуждение.

— Братик, я хочу мишку…

Фредерика решила воспользоваться подвернувшейся возможностью и повернулась. Она даже поднесла указательный палец к губам и по-детски мило посмотрела на Шина.

Пока Шин задался вопросом, где она научилась такому жесту, Фредерике стало очень стыдно, она задрожала, лицо окрасилось в красный. Его это позабавило, и он решил купить ей этого жуткого медведя.

ᅠ

Фредерика с радостью обнимала плюшевую игрушку, с которого отрезали ценник.

— Хе-хе, надо же, какой ты наивный.

— Откуда ты этого набралась?

Это удивляло, потому что опекали ее настолько, что она не могла пойти по магазинам без сопровождения.

— Дурак. Кто я, по-твоему, впечатлительный ребенок, который верещит от любого мультика?

На самом деле она каждый день часами проводила за просмотром телевизора и верещала от любого мультика, но Шин оставил это при себе, зная, что правда на пользу ему не пойдет.

— Я сама догадалась, — горделиво покрасовалась Фредерика. — Это надо, чтобы при общении с простолюдинами им не показалась странной моя… — умолкла она. — Не показалась странной, ну, это самое…

Временами Фредерика могла говорить с важным видом, но она все еще девятилетний ребенок, чей словарный запас пополняется с каждым днем.

— Натура? — подсказал Шин.

— А-а, да… Ты же не опустишься до того, что будешь учить меня словам, у которых совсем другое значение?

Кажется, она затаила на него обиду.

— Я купил тебе словарь. Если не веришь мне, посмотри потом сама.

— И зачем ты купил бумажный и такой толстенный?..

Нельзя не упомянуть, что, придя в книжный магазин, он пошел искать самый огромный словарь среди всех с явным намерением дать Фредерике том, слишком большой для ее ручек. Она сначала разбушевалась, а потом силилась понять, что ей вообще делать с этой книгой. На помощь пришел Райден, купивший карманный словарь.

Обнимая медведя так крепко, что, будь он живым, задушила бы, Фредерика вздохнула.

— Честное слово… Временами ты как невыносимый ребенок…

Шину странно было слышать это от настоящего ребенка. Он заметил, как прошедший мимо старик оглянулся на девочку, умудренную не по годам.

— Если не хочешь привлекать внимание, заведи привычку разговаривать также, как у той лавки, — предложил Шин.

Фредерика нахмурилась и недовольно проворчала:

— Я буду говорить так, когда сочту нужным. Если буду постоянно дурачиться, стану напоминать шута.

— Без этой привычки ты не поймешь, как надо вести себя, когда сочтешь нужным.

Фредерика, как ни странно, замолчала.

— Разве можно сохранять свою самобытность, если отбрасываешь все то, что делает тебя самим собой?

— ?..

— Мой выбор слов — это часть, определяющая меня. Я не могу отбросить эту часть и, прежде всего, не могу отвергнуть себя.

Она говорила тихо, уткнув подбородок в голову медведя, ее кроваво-красные глаза не пересекались со взглядом Шина.

— Я не намерена отвергать себя такую, какая я есть, однако… Я должна соответствовать окружающему меня миру. Человек может жить лишь среди людей. Когда встает выбор между приспосабливанием и изгнанием, что ты выберешь?

— …

Шин не мог ответить прямо сейчас. Он и не ответил, только опустил взгляд на макушку Фредерики, вспоминая, с чего началась эта тема разговора.

— То есть ты выпрашивала у меня игрушку, потому что так надо было?

В этот раз замолчала Фредерика. Видя покрасневшее лицо, Шин холодно спросил еще кое-что:

— И кого ты «братиком» назвала?

— Молчать, молчать я сказала!.. Больше всего на свете ненавижу мелочных мужчин.

Она замахала руками, но Шин отстранил от себя ее маленькую голову. Руки у нее и так были короткие, а стали еще короче, потому что она держала медведя. Она взметнула игрушкой, но Шин увернулся, дернув головой.

— Ты ему руку сейчас оторвешь…

— Если оторву, заставлю тебя пришить на место! Вот увидят это Райден с остальными, животы от смеха надорвут!

Громкий пронзительный голос девочки, кричащей на таком близком расстоянии, резанул Шину по ушам. По-прежнему отводя от себя голову Фредерики, он слегка вздохнул.

ᅠ

Со стороны эти двое выглядели как ссорящиеся близкие брат и сестра. Люди, гуляющие по яркому городу перед скорым Рождеством, смотрели на них с улыбками на лицах.

История 3 — Поход по магазинам

— Райден, я хочу пройтись по магазинам.

Фредерика мило принарядилась — берет на черных волосах, старомодное, кружевное красное платье, пышная сумка в виде белого кота. Когда она пришла со своим требованием, Райден поднялся с дивана в гостиной, на котором лежал. Остальные отдыхали рядом… Днем дел у них не было. Короче говоря, у всех было свободное время.

Прошло примерно полгода с тех пор как они поселились в столице, воевать им было не нужно — так-то это хорошо, но, казалось, свободного времени у них было чересчур.

— По магазинам?

— Ага. Я недавно удостоила Шин’эя чести сопровождать меня, теперь удостаиваю тебя.

В переводе с языка Фредерики, она просила его пройтись вместе с ней. Бесполезно вычурный способ выразить просьбу заставил Шина, как всегда смотрящего в книгу, натянуто улыбнуться. Райден устало выдохнул через нос.

— Ладно, делать все равно нечего… Что хочешь купить?

Фредерика кивнула и по непонятной причине улыбнулась.

— Мне нужен бюстгальтер!

У Райдена отвисла челюсть. Шин позади него как-то странно кашлянул, едва сдерживая смех. Затем он прикрыл рот рукой и отвернулся, стараясь не засмеяться.

Фредерика с гордостью выпятила скромную грудь.

— Я тут недавно заметила признаки взросления, и очень активного, между прочим. Уверена, в следующем году меня можно будет считать благословленной богиней.

— …

Увы, даже под утепленным платьем для зимы ее грудь выглядела совершенно плоской.

— Не думаю, бюстгальтер тебе понадобится не скоро… Хотя забудь.

Даже Райден, переживший суровое поле боя восемьдесят шестого сектора, не был настолько жесток и холоден, чтобы сказать ей правду.

— Как можно быть такой бесцеремонной? Тебе бы попросить о помощи в этом Анжу или Крену…

— Ой, звали?

Анжу, чуть ранее ушедшая, зашла в гостиную. Райден хотел было объяснить ей все, но его перебил Шин:

— Анжу, ты хотела пройтись по магазинам? Давай я помогу тебе с сумками.

— Что? Спасибо, конечно, но с чего такая щедрость?

— Да так. — Шин мягко подтолкнул ее в спину, выводя в коридор.

Крена слишком стеснялась заговорить, поэтому упустила возможность пойти с ними. На помощь пришел Сео, который также повел ее к выходу из гостиной.

— А я тогда схожу с Креной. Только знаешь, надо было тебе сразу попроситься к ним. Вот поэтому он видит в тебе лишь сестренку.

— Ч-чего?! Нет! Ничего подобного!

— Да-да. Ши-и-ин, сходим заодно в кино, вчетвером? На тот фильм. Я название забыл. По обложке вроде скукота смертная.

— Ты про странную документалку? Давай, почему нет. Правда, не похоже, что будет интересно.

— Зачем идти на фильм, когда заранее знаешь, что он скучен?.. — подозрительно спросила Анжу. — И что насчет Райден-куна и Фредерики-чан?..

Ее вопрос пропустили мимо ушей, и четверка ушла, их голоса удалялись все дальше. Райден, молча наблюдавший за этой сценой, наконец пришел в себя. Напротив него стояла Фредерика, твердо вознамерившись пойти по магазинам, ее глаза с надеждой и предвкушением смотрели в свое благословенное будущее. Райден услышал со стороны входной двери щелчок замка, потом скрип дверей.

— Эй, Шин! Постой!

А затем — как дверь безжалостно закрылась.

ᅠ

Пять минут спустя Анжу заставила Шина обо всем рассказать и поспешила вернуться домой, чтобы спасти Райдена от беды.

История 4 — В пешей доступности

К счастью, Шин и остальные четверо привыкли к жизни в Санкт-Йеддере быстрее, чем ожидалось. Думая об этом, Эрнест читал газету и временами поглядывал на оживленную гостиную, в которой людей прибавилось более чем вдвое.

Впрочем, эти пятеро провели слишком много времени в лагерях для интернированных и поле боя — слишком долго они были изолированы от современной жизни. И из-за этого казались немного… Нет, они казались совсем не от мира сего.

— А, взял наконец… Шин! Ты где?! Время видел?

— Райден, ты будто его мама, — заметила Крена, сдерживая смех.

— А ты мне кто, мама, что ли?.. — послышалось из динамика телефона почти то же, что сказала Крена.

Гостиная частной резиденции, перед ужином. Эрнест велел ребятам быть дома раньше положенного, чтобы они снова привыкли к неторопливой трапезе. Шин опаздывал, тогда как остальная четверка уже была на месте. Тереза копошилась на кухне, корпя над ужином, Фредерика сидела на одной стороне дивана и ругалась на пустой желудок, сжимая плюшевого медведя, которого Шин купил ей на днях.

Райден рявкнул на него, чтобы сбавил тон, затем спросил:

— Где ты сейчас?

— У военного мемориала.

«Зачем он туда пошел?». Озадаченный Эрнест отложил газету, а разговор мальчишек продолжился.

— И поэтому ты выключил телефон.

Все-таки это уважительно, отключать устройство связи у мемориала, который также был музеем.

— Да. Я нашел интересные записи в библиотеке, а кое-какие документы по теме выставлены на военном мемориале. Я спросил у знакомой библиотекарши, она сказала, что это не далеко, и я сходил посмотреть.

Упомянутая Шином библиотека — это, скорее всего, центральная столичная библиотека в сердце города, мемориал же находился на окраине столицы. Их соединял автобусный маршрут, так что и правда относительно не далеко.

— Я еще хотел посмотреть другие экспонаты, в итоге завязался разговор с каким-то стариком.

Пожилой мужчина спросил у Шина, не учащийся ли он. Его удивило, что подросток пришел сюда в выходной. Он сказал, что участвовал в том бою, которым интересовался Шин. Мужчина поведал много военных историй, прошли целые часы. Они переместились в кафе в павильоне, старик угостил Шина кофе и печеньем. К ним по неизвестной причине также подсели кураторы выставок и внимательно прислушивались к рассказам.

— Мог бы найти вежливый способ уйти… — устало произнес Райден.

— Зачем, его истории были весьма интересными. Он был на передовой до увольнения, и у него есть чему поучиться. Забавно, кстати, как число сраженных врагов у него с каждым разом становилось все больше.

Шло время, хозяин кафе устал ждать, пока они закончат, и мягко призвал мужчину вернуться к своей жене, Шина — к семье, а кураторов — к работе.

— И вот так ты засиделся допоздна.

— Прости… Я скоро вернусь. И знаю, я виноват, но предупреди Терезу.

Они слышали тихие шаги по каменным плитам, покрытым снегом. Он уходил с военного мемориала, шел быстро и ритмично, как солдат на марше. Эрнест подумал, что у него уйдет час на то, чтобы добраться домой на автобусе, когда Шин сказал по телефону:

— Вернусь через три часа. Снег идет, а до центра города еще дойти надо.

— Ох… Ну да, пешком же. Понял. Мы тебя ждать не будем, так поужинаем. Фредерика угрюмая вся, есть хочет.

— Нет, постойте! — вмешался Эрнест, привлекая подозрительные взгляды пятерки. Шина он видеть не мог через телефон, но у того, скорее всего, было то же выражение. Эрнест тем не менее продолжил: — Там возле мемориального зала есть автобусная остановка! Сядь на автобус! Они ходят в это время суток раз в пятнадцать минут.

Молчание.

— На ее поиски уйдет много времени.

— Ты потратишь всего несколько минут, а пешком идти будешь целых три часа! Если не можешь найти, вернись к мемориалу и спроси у сотрудников! Остановка находится прямо напротив!

— М-м, — неохотно сказал Шин, но Эрнест услышал, как тот повернулся.

Хруст снега прекратился и потом послышался вновь.

— Шин, скажи что ты не пешком добирался от библиотеки до самого мемориала?..

— Я добирался пешком.

— Когда мимо тебя весь путь проезжали автобусы?! Ты не думал сесть на один? Я же сказал вам в самом начале, жители столицы могут пользоваться автобусами бесплатно! Ты что, не помнишь?!

— Да…

Видимо, он забыл, потому что не думал об этом.

— Я просто хотел размять ноги, долгая прогулка была как раз кстати.

— Это уже никакая не прогулка! Три часа на ногах, никто в здравом уме не назовет это пешей прогулкой!

Они столько времени пилотировали дефектные фердресы, Джаггернауты, и привыкли лишь к двум способам передвижения: на самом Джаггернауте или на своих двоих. И поскольку эти фердресы оставлены на территории Легиона, у них оставался лишь один способ, последний. А об общественном транспорте, вроде автобусов или поездов, они даже не подозревали.

Многие годы они добирались до разных мест пешком и были привычны к ходьбе больше, чем среднестатистический житель Союза. «В пешей доступности» для них значило совсем не то, что для других людей. Когда они только прибыли в Санкт-Йеддер, Анжу захотела «немного прогуляться». Ее сопровождал секретарь Эрнеста, однако закончилось все тем, что они дошли до окраины столицы и взобрались на небольшую гору. Там Анжу посмотрела вниз на уставшего секретаря (двадцатипятилетний мужчина), который на вершине горы ловил ртом воздух, уперев руки в колени.

Эрнест не собирался проклинать их за отличную выносливость. Ходьба — хорошее упражнение, она поддерживала здоровье. Но это ненормально, когда три часа пешком описывается как «в пешей доступности».

— Ладно еще пройти одну остановку, но если надо больше, садитесь на общественный транспорт! Или прокатитесь на велосипеде хотя бы!

Вообще-то Райден подрабатывал курьером как раз на велосипеде, и Эрнест ждал, что из пятерки именно он укажет на странность такой продолжительной прогулки.

Но, увы, Райден лишь с сомнением посмотрел на него.

— Но идти до остановки…

— Говорю же, ты на это затратишь куда меньше времени, чем будешь несколько часов идти домой! Ой, ну тебя!

Фредерика слушала разговор с открытым ртом, а Тереза поднимала осколки тарелки, которую уронила на кухне (Сео увидел это и пошел за веником, чтобы помочь). Эрнест устало покачал головой.

Да уж, Республика очень сильно навредила детям.

— Когда восстановим с ними отношения, можно я ударю их президента?!

Подумать только, даже такой мелочью пренебрегли!

История 5 — Патрулирование

Бронежилет поверх его полевой формы, толстый и тяжелый, обеспечивал защиту, самое лучшее, от небольших осколков снарядов. Против более разрушительных винтовочных пуль пользы от него мало. Щит и оружие долгое время вели войну за то, что лучше защищает хрупкое человеческое тело, но современность все расставила по своим местам — оружие вышло явным победителем. Особенно с учетом того, что этим оружием, огнестрельным, пользовался противник, который даже не был человеком.

— Вперед, вперед, вперед! Остановитесь хоть на секунду, и вы трупы, сопляки!

Подгоняемые воплем сержанта-инструктора, молодой парень и женщина с очевидным отчаянием и страхом на лицах бежали вдоль разрушенных бетонных стен в развалинах заброшенного города. Полевая форма с городским камуфляжем уже не была в ходу в армии Союза, но курсантам специальной военной академии выдали эту старую поношенную форму из-за нехватки бюджета.

Их оснастили не бронированным экзоскелетом, ставшим стандартом для пехоты армии Союза, а винтовками старого образца, и послали на поле боя на практику патрулирования, чтобы выработать смелость.

В этом районе пока не идет противостояние с Легионом. Здесь должно быть безопасно.

Но машины крались через тени руин, подбирались все ближе к цели, скользя по земле со звуком шуршания костей друг о друга — слишком тихим звуком для десятитонной махины.

Композитные сенсоры, расположенные в нижней части фюзеляжа, обернулись на убегающих кадетов, противопехотные пулеметы застрочили, отправляя град пуль. Смертоносные 7,62-мм пули легко пробивали бронежилеты кадетов, проникали в тела и передавали свою кинетическую энергию хрупкой человеческой плоти.

— Ох, а-а-а-а…

Куски бетона посыпались на землю, и Юджин выбрался из зоны обстрела Муравья. Сказать, что его уход из-под огня был неуклюжим, значит не сказать ничего тем не менее сейчас ему не до заботы о том, как это выглядело со стороны.

— Юджин, сюда.

Судя по всему, Легион занял весь город. Оглушительный рев пулеметов и выстрелы из штурмовых винтовок доносились со всех направлений, также как гневные крики и вопли. И несмотря на эту какофонию, голос своим спокойствием словно бы прорвался сквозь весь шум. Юджин в замешательстве повернулся и увидел стройную фигуру в той же форме, в какой был он сам. Человек из тени руин звал его к себе.

Другие парни были примерно одного с Юджином возраста, одеты в ту же пыльную полевую форму и одинаковые шлемы, а еще их телосложения были схожи, поэтому он с трудом различал одного однокурсника от другого. Но именно его он по какой-то причине распознал — по холодным, пронизывающим насквозь кроваво-красным глазам, смотрящих в глаза Юджина за пылезащитными очками.

— Шин!..

— Быстрее. Муравьи приближаются.

Юджин тут же нырнул под укрытие, Шин схватил его за руку и подтянул. В следующий миг пулеметный огонь Муравья прошелся по тому месту, где курсант находился всего секунду назад.

От пуль, со свистом проносящихся в местах, где он только что был, у Юджина стыла кровь в жилах. Шин, с другой стороны, спокойно заменил опустевший магазин штурмовой винтовки. Юджин не понимал, как это возможно — оставаться сдержанным в такой экстремальной ситуации. Парень равнодушно глянул в небо, будто дождь высматривал.

— Я-то думал, как они развернулись быстрее обычного. Вот, значит, как.

Муравьи и самоходные мины обрушивались на них сверху. Муравьи падали с расставленными шестью ногами, мины — со всеми четырьмя. С раскрытыми парашютами они удалялись от голубого неба и приземлялись с грохотом, поднимая пыль, после тихо ползли вперед, их шаги были такими же неслышными, как и у остального Легиона.

— В этом, думаю, есть смысл. Пушки уже давно выстреливают десятитонными снарядами на десятки километров, так что это вполне возможно. Безрассудно, но возможно. Или, может, их загружают в ракеты, а они потом сбрасываются… Хотя картина выходит крайне абсурдная, если запускает их паровая или электромагнитная катапульта.

Шин вздохнул. Для Юджина это стало последней каплей.

— Шин! Хватит! Не время для анализа того, что они делают!

— Нет же, на самом деле это хорошо. Если дела обстоят именно так, как я думаю, то Волков или Львов быть не должно. Против одних самоходных мин и Муравьев мы сможем выстоять с нашими винтовками.

Сказав так, он вперил взгляд кроваво-красных глаз куда-то вперед. Прицелился из своей штурмовой винтовки, нажал на спусковой крючок, и пуля попала в грудь гуманоидной фигуры, пытавшейся пробраться к ним из-за завалов. Фигура свалилась на землю, и в этот момент Юджин увидел голову без глаз, рта или носа — самоходная мина.

Шин выстрелил всего одну пулю, тогда как другие кадеты делали попытки отбиться от Легиона, стреляя в автоматическом режиме. Рассудив, что даже очередь будет чрезмерна против слабой самоходной мины, а также учтя громоздкость и серьезную отдачу штурмовой винтовки калибра 7,62, он точно поразил цель одним выстрелом.

— С такой численностью противника мы справимся, если скоординируемся, проблема в том, что, насколько я вижу, никто здесь для боя не годится. Заставлять тоже не выход, это лишь приведет к смертям. В нашей ситуации оно того не стоит, — спокойно сказал он.

Юджин оторопело уставился на него.

— Хм, Шин…

— Что?

— Почему… для тебя это так привычно?

Привычно поле боя. Привычен бой с врагом, Легионом — многочисленный и непобедимый для людей из плоти и крови. Шин ведь такой же кадет, как и Юджин, верно? Новобранец, впервые попавший на поле боя… Ведь правда?

Шин с безразличием посмотрел на Юджина и пожал плечами.

— Расскажу, как вернемся.

Он говорил так, явно предполагая, что удастся пережить битву, в которой Юджину казалось, что они балансировали на грани жизни и смерти. Мало того, Шин принимал это будто за пустяк — равнодушно, будто само собой разумеющееся.

Словно закаленный в боях воин, привыкший ходить по краю. Будто бог смерти.

История 6 — Что скрывается под маской монстров

В конце концов операцию по уничтожению Морфо пережили, может, человек десять из подразделения, включая ее саму. Командир артиллерийского подразделения, чьи линзы очков треснули, а черная оправа погнулась, с грузом стыда на сердце шла мимо суматохи: готовился плацдарм для спасения Республики.

Она увидела знакомое лицо в части лагеря и подошла.

— Ты из артиллерии. Выжил-таки.

— Да, хоть я выжил.

Она тут же встала на месте, услышав его тон. Ей даже осматриваться было не нужно — рядом с ним не было командира пехотного подразделения, хотя после миссий они часто обменивались колкостями.

Молодой командир бронетанкового подразделения смотрел вперед с неузнаваемым взглядом и неузнаваемым выражением лица. Он дернул подбородком.

— Если бы ребятня вышла из передряги в целости и сохранности… я бы винил их за то, что не разгромили чудище быстрее.

ᅠ

Незадолго до.

— М-м?..

Идя через блок, приписанный отряду Нордлихт, Райден заметил присевшего неповоротливого Файда в одном из углов и остановился. Вернее, первым ему в глаза бросился стройный человек, прислонившийся к Файду.

Шин привалился к обгорелому корпусу, теплому от осеннего солнца, в тени самого Падальщика. Он спал.

«Ну что ты будешь делать…»

Райден опустил плечи. После операции Шин поговорил с ребятами через парарейд. Райден не знал, что произошло, но пасмурное облако над Шином наконец-то развеялось. Может, он нашел способ смириться со всем. А еще он, вероятно, утомился… Вся усталость после дней постоянной активности и чрезмерной концентрации в бою все-таки одолела его, и он провалился в забытье.

Шин, наверное, хотел просто сомкнуть глаза ненадолго, но при виде товарища, который спал под полуденным солнцем, совершенно беззащитный (и это в военном лагере), Райден вздохнул.

Да и он сам не мог отмахнуться от усталости, и погода стояла отличная. Плюс, у всех в отряде, включая Райдена, Джаггернауты были сломаны, так что делать вроде как и нечего. В общем, отдых при любой возможности — это часть подготовки к бою.

— Файд, я займу уголок, уговор?

— Пи.

ᅠ

— А, Файд, и я хочу, и я!

ᅠ

— Ох, все решили вздремнуть? Я тоже присоединюсь, Файд.

ᅠ

— Может, и мне прилечь… Файд, можешь меня вместить вон туда?

ᅠ

— Это еще что?..

Наблюдая за бригадой обслуживания, которая собралась в мгновение ока, чтобы починить Джаггернауты, Грета заметила мимо прошедшую маленькую фигурку. Фредерика в своих ручонках несла несколько одеял, выданных военными.

— Зачем тебе эти одеяла?

— Ой, Грета! Рада, что вы целы… А одеяла…

Ей явно было тяжело: тонкие ручки дрожали. Она с гордостью расправила плечи.

— Мои старшие братья и сестры требуют много заботы, знаете ли. Не волнуйтесь, тут мне ваша помощь не понадобится.

ᅠ

Командир артиллерийского подразделения посмотрела туда, куда указал командир бронетанкового подразделения, и потеряла дар речи. В тени вроде как транспортного дрона неизвестного типа лежали вместе пять юных парней и девушек.

Должно быть, они сильно утомились, поскольку шум совсем не мешал им спать. Кто-то, кажется, приглядел за ними, судя по накинутым, пусть и грубо, одеялам. А еще при внимательном рассмотрении можно было увидеть шестого человека. Девочка, талисман, если смотреть по одежде. Она свернулась калачиком и спала под одеялом черноволосого мальчишки в центре группы.

Эти солдаты, столь юные, что сошли бы за детей… Это на них была возложена судьба Союза, судьба всего человечества?..

— Я то и дело слышу, что они еще сопляки… И ты посмотри, не врут.

Никакие они не монстры Республики. Командир бронетанкового подразделения задрожал. Он свесил голову в попытке подавить нахлынувшие эмоции.

— Твою же мать. Я им и слова сказать в лицо не могу!..

Потому что он понимал: все обвинения будут не по адресу, и это еще мягко сказано…

Спящие дети, само собой, не отреагировали на дрона, который посмотрел круглым оптическим сенсором на командиров и издал тихое электронное «Пи». Он невозмутимо высматривал любого, кто мог подойти, точно большая собака, охраняющая прильнувшего к нему хозяина.

Глянув туда еще раз, командир артиллерийского подразделения заговорила:

— Пойдем. Они внесли больший вклад в операцию, нам нельзя тревожить их отдых. Но в следующий раз… В следующий раз мы скажем, что не нуждаемся в их помощи. Что мы вкалывали и будем вкалывать дальше.

— Ага… — слабо улыбнулся командир бронетанкового подразделения, хотя голову по-прежнему не поднимал. — Ты права. В следующий раз мы покажем этим детишкам… Мы можем справиться и без сопляков, сражающихся вместо нас.

История 7 — Бог Смерти встречает заботливого старшего брата и сдержанного родственника

Близилась зима, повсюду цвели весенние золотые цветы рапса. Бой шел в разрушенном пустом городе, однако именно здесь было открытое поле и ничего не загораживало голубое небо.

В центре этого поля сидели и бесцеремонно нарушали пасторальный пейзаж два силуэта серо-стального цвета.

— Что с тобой, Шин? Ты выглядишь бледным.

Один достигал четыре метра в высоту. Его огромный вес уже был смертельным оружием, а ведь он еще и оснащался внушительной 155-мм танковой пушкой. Это Динозавр, из него выходили руки из жидких микромашин.

— Ты заболел, Шин’эй? Следить за своим здоровьем — обязанность воина. Знаю, ты только недавно сражался со мной, но твоя концентрация сбивается слишком часто. Не порочь фамилию Ноузенов.

Второй силуэт был еще больше: одиннадцать метров в высоту и сорок метров в длину, а еще 800-мм рельсовая пушка. Это произнес Морфо.

«Какого черта?», — спросил себя Шин. Между тем два Легиона продолжили спокойный разговор, который совсем не соответствовал их чудовищному облику. Маленькая белая бабочка пролетела между человеком и двумя машинами.

— Кстати, я не говорил с Шином на эту тему. Он восемьдесят процентов времени изливал восторг по поводу папы и мамы.

— Тебе обязательно надо с ним поговорить… Он потерял мать и отца. Если не будет знать про свой род, лишится частички себя.

— Твоя правда. Тогда…

Динозавр повернулся к нему (наверное?) и собирался что-то сказать, но Шин опередил его:

— Брат.

— М-м?