Спасение.

Драко словно разорвали на тысячу осколков, когда по поместью пронёсся отчаянный крик Гермионы. Пронзительный, полный невыносимой боли, он рассёк давящую тишину разрушенного особняка. Казалось, даже стены содрогнулись от её страдания, возвращая это эхо обратно к нему — жестоким напоминанием о его собственной неудаче. Грудь болезненно сжалась, когда чувство вины обрушилось на него подобно приливной волне.

Это была его вина.

Всё это.

Он подвёл её.

Не смог защитить. Не смог уберечь.

Он был чёртовым аврором, человеком, поклявшимся защищать тех, кого любит, от любой опасности, — и всё же сейчас его Гермиона терпела немыслимые мучения от рук чудовища.

Если бы только он оказался быстрее.

Если бы оказался умнее.

Если бы сделал хоть что-нибудь иначе…

Она не оказалась бы здесь.

Маркус Флинт не держал бы её в плену.

Не причинял бы ей боль.

Одна мысль о том, через что ей сейчас приходилось проходить, выворачивала желудок наизнанку, а перед глазами всё плыло от ярости.

Но сейчас было не время предаваться самобичеванию. Драко так крепко сжал палочку, что костяшки пальцев побелели. Его решимость затвердела, превратившись во что-то острее стали. Он знал только одно. Он вытащит её отсюда. Чего бы это ни стоило. Даже если ему придётся заплатить за это собственной жизнью.

Последние защитные чары наконец рухнули, остатки магической обороны Флинта рассыпались под натиском совместных усилий Драко и Гарри.

Драко сделал шаг вперёд, подняв палочку. Но замер. Многолетняя подготовка аврора заставила его остановиться. Он быстро осмотрелся, убеждаясь, что поблизости не осталось скрытых ловушек или проклятий, готовых поразить его в последний момент.

Убедившись, что путь свободен, он рванул вперёд, навстречу голосу Гермионы. Каждый инстинкт кричал ему одно.

Беги.

Доберись до неё.

Вытащи её из этого кошмара.

Но стоило ему сорваться с места, как ладонь Гарри тяжело легла ему на плечо, останавливая на полушаге.

— Драко, подожди, — твёрдо произнёс Гарри. — Нужно дождаться подкрепления. Нельзя идти вслепую. Мы не знаем, что нас там ждёт.

Драко резко повернулся к напарнику. В серебристых глазах полыхало недоверие, смешанное с яростью.

— Гермиона там, Поттер! — сорвался он. — Её пытают, а ты предлагаешь ждать подкрепление?

Голос дрогнул под тяжестью захлестнувших его чувств.

— Там моя девушка. Твоя подруга. Твоя сестра! И ты хочешь оставить её в лапах этого ублюдка, пока мы будем сидеть здесь и ждать помощи?!

Лицо Гарри дрогнуло. На нём отчётливо промелькнуло чувство вины.

Но Драко уже не мог остановиться.

— Ты же Гарри, мать его, Поттер! — почти выкрикнул он. — Ты один вышел против Волан-де-Морта! А теперь говоришь мне, что мы должны просто ждать?!

Гарри вздрогнул от этих слов, плотно сжав губы.

Затем коротко кивнул.

В его зелёных глазах вспыхнула новая решимость.

— К чёрту протокол, — тихо сказал он, но в голосе звенела сталь. — Ты прав. Мы не будем ждать. Мы вытащим её сейчас. Рон уже идёт сюда вместе с остальными. Если понадобится, они нас прикроют.

Драко резко кивнул. И они оба сорвались с места. Поместье Флинтов возвышалось вокруг них — некогда символ богатства и могущества, а теперь жалкая тень самого себя.

Разросшиеся сорняки душили осыпающиеся каменные стены.

Когда-то безупречные мраморные колонны были покрыты трещинами и потемнели от времени, словно павшие стражи, до последнего охранявшие руины.

Величие, некогда соперничавшее даже с поместьем Малфоев, исчезло без следа, превратившись в мрачное напоминание о падении чистокровной аристократии после войны.

Драко почти ничего этого не замечал.

Все его мысли были только о Гермионе.

Но ирония происходящего всё же не ускользнула от него.

Когда-то ребёнком он бегал по этим самым коридорам вместе с Маркусом Флинтом и другими мальчишками. Их смех разносился по дому, пока родители неторопливо потягивали вино и строили свои интриги в гостиной.

Теперь он снова бежал по этим залам. Но уже не ради детских игр. Теперь он бежал спасать женщину, которую любил.

Если бы кто-нибудь тогда сказал ему, что однажды он будет рисковать жизнью ради Гермионы Грейнджер… Он бы рассмеялся. Возможно, даже презрительно усмехнулся бы нелепости подобных слов.

Но Гермиона всегда была исключением из всех правил, которым его учили с детства. Она была всем тем, чем он никогда не был. Блестящей. Смелой. Доброй. Сострадательной.

И, несмотря ни на что… Она выбрала именно его. Он её не заслуживал.

Но будь он проклят, если позволит ей страдать хоть мгновение дольше.

Ещё один крик прорезал воздух. На этот раз ближе. Громче. Больнее. Сердце Драко болезненно сжалось.

— Гермиона… — прошептал он. Её имя прозвучало как молитва.

Они свернули за угол. Знакомые с детства коридоры теперь казались чужими, искалеченными временем и запустением. Её голос вёл его словно маяк. Он привёл их к двери в конце длинного коридора.

Старая. Рассохшаяся. Почти разваливающаяся. Жалкая преграда, отделявшая его от Гермионы. Он ощущал её боль так, словно она была его собственной. Она была совсем рядом.

А времени больше не оставалось.

Драко поднял палочку.

Мощный взрыв заклинания сорвал двери с петель. Они с грохотом разлетелись в стороны. За ними… На полу лежала Гермиона. Её волосы были спутаны и растрёпаны. На голове зияла рана, Из которой струилась кровь. На лице читалось полное изнеможение.

По тому, как бессильно она осела на полу, Драко почти физически чувствовал её страдания.

— Гермиона! — вскрикнул Гарри, бросаясь к ней.

Но в следующий миг Маркус одним заклинанием отбросил его назад.

— А вы всё-таки пришли, — с явным разочарованием произнёс Маркус.

Гермиона с трудом подняла голову.