Глава 65: Деймон
Глаза Гейль сияли от энтузиазма заставляя Деймона посмотреть на нее настороженно и с внезапно возникшей тревогой. Для такого энтузиазма не было никакой веской причины, но все же она практически светилась от него, когда присоединилась к нему на кровати.
— Я думаю, нам нужно помочь Эймме, — на мгновение ее лицо нахмурилось и его исказила недовольная гримаса. — Точнее это тебе нужно ей помочь.
Он закрыл глаза, молясь всем Четырнадцати, Древним Богам, даже чертовой Семерке, в надежде на то что этот разговор шел не туда, куда как предполагалось он должен пойти.
— Нет.
— Это… Разве это не наш… долг? Убедиться, что Эймме… хорошо?
Деймон твердо повторил:
— Нет.
Впрочем он мог бы даже и не говорить это.
— Я тут подумала…— О, он скорее сомневался в этом. — Ты сказал… Ты хотел отвести меня в бордель. Ты сказал, что это будет познавательно. Что это гораздо лучше, чем септы, которые обучают девиц — рассказывают им что к чему, и… ну, ты понимаешь.
Он едва мог поверить своим ушам. С одной стороны, это было намного лучше, чем то, чего он боялся. С другой…
— Эймма не девица. Она замужем уже четыре года. Она знает что к чему.
Выражение лица Гейль помрачнело.
— Полагаю, это действительно так. Но как насчет всего остального? Она не знала, что это может быть… приятно. И Визерис, вероятно, тоже не знает. Разве… Разве это не… Я знаю, что сейчас у вас двоих отношения далеки от дружеских, но, конечно, ради Эйммы… им обоим явно не помешало бы некоторое… образование.
Деймон долго смотрел на жену и не мог поверить в то что она сейчас говорит.
— Нет.
— Ну, если не ты, то остаётся только бордель, не так ли?
— Нет. Визерис тоже прекрасно знает что к чему.
— Я бы сказала — недостаточно хорошо. Совсем нет.
Деймону хотелось бы заткнуть уши руками, хотелось бы спрятаться под подушкой и одеялом — не слышать ничего из этого, но гордость не позволяла ему проявить такую слабость. Иногда он ненавидел свою проклятую гордость.
— Визерис знает, уверяю тебя.
Он глубоко вздохнул и покачал головой.
— Я же говорил… Есть те, кому все равно, приятно ли другой стороне. Может быть, ему просто все равно. — Это было гораздо больше мыслей, чем он когда-либо желал бы посвятить супружескому ложу своего брата, и он не хотел думать об этом мгновением больше. Не тогда, когда он вспомнил о многих родах и последующих за ними разочарованиях, а также о его следующем гораздо более продолжительном браке.
Что-то, чему он отказывался дать название, терзало его изнутри.
— Но Эймма… Если бы она знала…
Деймон встал с кровати, отчаянно желая уйти от своей ноющей жены.
— О, какое это имеет значение? Что изменит наличие этих знаний?
В ответ на его вопрос последовала тишина, и когда его челюсть сжалась и заболела, — горькое удовлетворение наполнило его.
— Что ты имеешь в виду? Конечно, это бы изменило…— Голос Гейль был потерянным и жалобным.
— Как?
— Она бы знала, что бояться нечего. Она бы знала, что и в супружеской постели ей может быть хорошо.
Руки Деймона оказались в его волосах, пальцы запутались в них, и он отчаянно, отчаянно боролся с желанием их дернуть.
— Она не может. Разве ты не видишь? Визерис знает. Он всегда знал. И он сделал то, что сделал. Ничего не изменит если Эймма также будет все это знать. — Определенно не в лучшую сторону. Если уж на то пошло, это было похоже на то, что все стало бы намного хуже.
— Разве она не имеет права знать? — Ее голос постепенно становился душераздирающим шепотом.
— Милосерднее — если она не будет об этом знать.
— Милосерднее? Как это может быть милосерднее?!
— Она исполняет свой долг. Так же, как и ее муж. Пока она не знает, что есть… другой способ сделать это, она не…— Он глубоко вздохнул. — Она исполняет свой долг.
— Тогда, может быть… Может быть, ты просто поговоришь с Визерисом, объяснишь это… Может быть, сводишь его в бордель и…
— Ему вряд ли нужно, чтобы я его туда отводил. Он сам достаточно часто там бывает. — Деймон постарался узнать, где бывает его брат, чтобы иметь возможность лучше избегать его, когда тот находиться в городе.
Челюсть Гейль отвисла, и она, казалось, лишилась дара речи на долгое мгновение, достаточно долгое, чтобы он поверил, что их разговор благополучно закончился, и напряжение в нем начало ослабевать. Достаточно скоро было доказано то как он заблуждался, точнее в тот момент, когда она скрестила руки на груди и вызывающе подняла подбородок.
— Ну, если Визерис не хочет делать ей приятно и при этом не желает оставаться ей верным… должна ли она это делать?
Измена. Его милая, невинная жена предлагала измену. Его пальцы, которые по-прежнему находились в волосах, сжались еще сильнее, и он закрыл глаза.
— Гейль, я люблю тебя, но, Боги, я умоляю тебя отпустить это.
На мгновение повисла благословенная тишина, достаточная для того, чтобы его пальцы снова начали ослаблять хватку.
— Ты любишь меня? Правда? — голос Гейль был тихим. Испуганным.
Он сдался и дернул себя за волосы.
— Это не самая важная часть, которую тебе нужно было услышать!
— Ох. — В этом единственном слове было столько удрученного принятия, что у него защемило сердце.
Он дернул себя за волосы ещё немного сильнее.
Деймон повернулся лицом к своей несчастной жене, которая сидела на кровати, и попытался разжать пальцы. Проделав это — он сделал несколько неуверенных шагов к кровати.
— Конечно, я люблю тебя.
Его жена подняла на него глаза в которых мерцали слезы.
— Ты говоришь это сейчас только для того, чтобы мне стало лучше.
Он яростно покачал головой.