Глава 164

Растерянная женщина сидела на полу в погружённой в тишину квартире-студии.

Женщина средних лет, на вид лет сорока с небольшим, обхватила скомканное одеяло, валявшееся на полу, и начала всхлипывать.

— Хх-х… Хк…

Здесь оставались следы.

Кровать, заваленная множеством мягких игрушек.

Ноутбук с логотипом яблока.

Толстые учебники по специальности.

Одежда, висящая на вешалке.

Яркие, жизнерадостные вещи на вешалке говорили о том, что хозяйкой этой студии была девушка-студентка.

— Хх-х… Чиён-а…

Всё, что здесь осталось, было следами, оставленными её дочерью.

Одеяло, которое давно не стирали, пропитавшееся запахом.

Ванная комната, заброшенная и покрытая грязью.

Запущенное состояние квартиры красноречиво говорило о том, как тяжело ей пришлось, и от этого сердце болело ещё сильнее.

— Мама виновата. Прости, что так поздно пришла, мама виновата.

На матрасе лежало тело девушки, источающее зловоние, — она умерла от голода, так и не сумев выйти наружу.

— Тебе было очень одиноко, да? И очень страшно?

Хван Ынбёль осторожно погладила по щеке дочь, чьё тело разложилось до неузнаваемости, и продолжила:

— Прости, мама виновата.

Пока она долго сидела на месте, проливая слёзы, кто-то вошёл в квартиру.

— Хван Ынбёль-щи?

Увидев её, всхлипывающую перед телом, он на мгновение онемел.

— Мама виновата.

По тому, как она снова и снова бормотала эти слова, нетрудно было понять, что произошло.

Он подошёл к женщине, которая повторяла извинения без конца, словно считая себя преступницей, и обратился к ней:

— Я помогу.

— …Что?

Мужчина спокойно ответил обескураженной Хван Ынбёль:

— Нужно достойно проводить вашу дочь, чтобы она обрела покой. Похороны можно организовать в Северансе.

— А-а…

По щекам Хван Ынбёль потекли слёзы.

Она едва выдавила из себя ответ гнусавым от слёз голосом:

— Спасибо, Чихун-щи.

— Не за что.

Юн Чихун умелыми руками начал собирать тело.

Обернул останки одеялом и легко поднял на руки.

Ему приходилось собирать тела в подобном состоянии бесчисленное множество раз, поэтому эмоций он уже не испытывал.

— Дороги в этом районе ещё не приведены в порядок, так что тело придётся нести вручную. Я помогу.

— …Спасибо.

Юн Чихун осторожно спросил:

— Хотите взять что-нибудь с собой?

Хван Ынбёль осмотрела квартиру и забрала одну мягкую игрушку, ноутбук, телефон и аккуратное платье.

Всё это были вещи, которые дочь любила больше всего.

— Я готова.

Юн Чихун кивнул и вышел из квартиры.

Хван Ынбёль оглянулась в последний раз и осторожно последовала за ним.

Юн Чихун спросил:

— Причина, по которой вы непременно хотели попасть именно сюда, — ваша дочь, верно?

— …

Хван Ынбёль молча кивнула, и Юн Чихун осторожно произнёс:

— Если бы вы сказали раньше, я бы помог с самого начала.

— …Всё в порядке.

Работа Юн Чихуна заключалась в сборе тел невостребованных покойных и уборке зданий.

На самом деле изначально это была помощь выжившим и уборка зданий, но в какой-то момент встречи с мертвецами стали куда более частыми.

«…По крайней мере, вашей дочери ещё повезло».

По крайней мере, её не растерзали монстры.

За время этой работы самый частый случай — тела, выглядящие так, будто монстры недоели свою добычу.

Честно говоря, по сравнению с этим — здесь ещё лёгкая смерть.

Разумеется, он никогда не произносил подобных мыслей вслух.

Он не был настолько бестактным, чтобы говорить такое скорбящим родственникам в качестве утешения.

«Раньше мне не приходилось забирать тело вместе с родственниками. Даже не знаю, как себя вести».

Это был первый случай, когда останки собирали в присутствии семьи.

Обычно обнаруженные тела складывали снаружи здания и приступали к уборке, и для этого была причина — это были невостребованные покойные.

Когда они вместе с Хван Ынбёль вышли из здания, их встретил один мужчина.

Он обратился к Юн Чихуну:

— Это последний?

— …Да, Джэхён-ним.