Глава 37: День 17

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как Тошинори ступал в полуразрушенное здание, которое Гран Торино называл своим домом. Это место оставило как хорошие, так и плохие воспоминания. Хотя это был дом Торино, Шимура-сенсей тоже часто его посещала. Но теперь, когда она умерла… Плохое, как правило, перевешивало хорошее.

Воспоминания Тошинори о смехе Шимуры-сенсея были нечеткими и потускнели с возрастом, но память о жёстком обучении, которое он получил от Грана, чтобы защитить его от этого человека, всё ещё оставляла фантомные боли в его теле — и боль в его сердце, когда он медленно начинал понимать, что, возможно, всё это было зря.

Он может никогда не сразиться со Все за Одного.

Он может никогда не добиться о̶т̶м̶щ̶е̶н̶и̶я̶ справедливости за Нану.

Он может никогда не достичь цели Одного за Всех.

Всё из-за одного больного ребенка.

Он не мог упрекать ребёнка — он был ребёнком. Ребёнок не имел никакого контроля над своим происхождением, или своим состоянием, или тем, что это значило для мира в целом. Он хотел, чтобы ребёнок быстро выздоровел и прожил хорошую, счастливую, безопасную жизнь.

Что не означало, что жизнь Тошинори не станет легче, если ребенок не усложнит ситуацию.

Тошинори вздохнул, его мысли спутывались, и постучал. Не было смысла отгонять мысли. Гран позвал его сюда, чтобы поговорить, и он мог захотеть поговорить только об одном.

— Входи, Тошинори, — раздался изнутри голос Торино, — дверь открыта.

— Это действительно разумно? — спросил Тошинори, открывая дверь.

Гран фыркнул со своего места на диване, рядом на столе стояла тарелка тайяки и стакан чего-то похожего на алкоголь:

— Ты сомневаешься в моей способности защитить себя, мальчик?

— Нет, нет, конечно, нет, — ответил Тошинори, быстро отступая, даже когда закрывал — и запирал — дверь за собой.

— Не похоже, что эта дверь остановит кого-то, кто в любом случае представляет реальную угрозу, — с горечью сказал Торино.

Тошинори стоял молча, реальность тяготила его плечи. Он подошёл и сел рядом с Граном. Тот молча налил ему стакан того, что пил сам.

— Нет, наверное, нет, — наконец согласился Тошинори. Был шанс, что у Все за Одного была какая-то причуда телепортации, и он тайно исчезал из больницы, чтобы творить зло, но… Он не мог не думать о том, как быстро Все за Одного исчез обратно в той больничной палате после их «встречи». Он не мог не думать о том, каким усталым тот выглядел.

Тошинори сомневался, что он когда-либо покидал эту палату, не говоря уже о больнице.

Гран выпил.

— Ты много думал об этом ребенке, да, Тошинори? — раздался вопрос.

— …Трудно не думать об этом, — признал Тошинори.

Гран хмыкнул, соглашаясь.

— Достаточно, чтобы придумать какой-то недоработанный план усыновления?

Тошинори фыркнул, глядя на своего старого наставника краем глаза:

— Это… Было спонтанно.

— Очевидно, — фыркнул Гран.

— Думаете, я не мог думать об этом серьёзно? — спросил Тошинори, положив руки на колени.

— Я не думаю, что тебе следует заводить детей, пока они не научатся готовить для себя, — Торино поставил свой стакан.

Эти слова пронзили его сердце. Тошинори нахмурился и посмотрел в пол, его грудь заболела.

— Но я думаю, ты бы справился, — тихо добавил старик.