Вода. В память. Лошади (2)

Седьмой батальон располагался ближе к штабу, чем все прочие, а потому новости в нём узнали раньше всех. Получив указ, Амай собрала своих командиров на очередное ежемесячное собрание, чтобы обсудить как можно повысить боевой опыт новобранцев.

После битвы в горах Уланьшань крупных столкновений между частями армии Цзянбэя и войском Северной Мо больше не было, но мелкие стычки время от времени случались, победителями из них выходили то одни, то другие, но, в общем и целом, у армии Цзянбэя потерь было существенно меньше, особенно у конницы, которая была под началом Тан Шаои, что доставляло нескончаемую головную боль северянам.

Из-за того, что седьмой батальон был расположен к штабу слишком близко, участия в боевых действиях он не принимал. Любой разбирающийся в военном деле человек мог понять, что Шан Ичжи и Сюй Цзин намеренно дают седьмому батальону время восстановиться. Амай понимала их намерения, но в то же время ясно осознавала, что затянувшаяся передышка батальону не на пользу: только участие в реальных боях может сделать из новобранцев настоящих солдат.

Когда ординарец штаба доставил Амай указ, она невольно нахмурилась, не понимая, зачем Шан Ичжи разослал его. Неужели он думает, что сейчас подходящее время для празднований?

Командиры батальона начали читать указ и передавать его из рук в руки, на их лицах тоже появлялась тень недоумения, они дружно обернулись к Амай. Её лицо уже разгладилось, с учтивой улыбкой она спросила:

– Для чего главнокомандующий собирает всех на этот раз?

Ординарец был человеком сообразительным и тотчас ответил:

– Недостойный мало что смыслит, но слышал, что императорский двор прислал господам офицерам награды.

От этих слов на лицах собравшихся появились радостные выражения. Ранее Шан Ичжи отправлял ко двору список отличившихся офицеров, и вот, спустя всего лишь полгода, пришли и награды, что не могло не вызвать некоторого волнения. Амай же, казалось, это нисколько не впечатлило. Она отпустила ординарца, велев чтоб его накормили и хорошо устроили на ночь.

Когда он вышел, в шатре наступила тишина. Амай обвела всех взглядом: они не скрывали своей радости, но в то же время старались не показать интереса к награде. Она мысленно усмехнулась и уже собиралась что-то сказать, как Ван Ци опередил. Он вдруг поднялся и заговорил:

– Пусть даже в последнее время мы не бились с северянами, но именно наш седьмой батальон более тысячи ли вел их за собой по горам. Нашему господину тоже положена награда, он не останется без славы. А поэтому разве может он отправиться на этот раз, как и раньше, только с одним охранником? Нет, так не годится. Что о нас подумают? Мы должны показать себя, пусть другие офицеры видят величие и славу нашего батальона!

Собравшиеся отозвались согласием и начали обмениваться мнениями, в каком виде следует предстать перед другими. В итоге всё свелось к тому, что надо хорошо одеться и ехать верхом на хороших, норовистых лошадях. Статные воины и боевые кони – что как не это может показать мощь батальона и впечатлить других? Чем больше они обсуждали, тем в большее волнение приходили, и только интендант Ли Шаочао хранил полное молчание, моргал узенькими глазками и о чем-то думал.

Амай тоже молчала, тихо улыбалась и слушала. Когда обсуждения утихли, она кивнула и сказала:

– Всё сказанное верно и разумно, но в боях при Сицзэшань наши потери были слишком велики. И хотя нам оказали немалую поддержку и помогли восстановиться, наше состояние, в отличие от других батальонов, не так уж и хорошо. Более того, мы – пехотный батальон, у нас мало лошадей, а тем, что есть, далеко до лошадей из конницы…

Молчавший Ли Шаочао вдруг прервал её:

– Пусть господин не беспокоится. Ничтожный подчиненный уладит это дело, хорошие лошади найдутся. Пусть только господин решит, сколько человек будет сопровождать его, и к нужному сроку лошади для всех непременно будут.

Амай весьма удивилась: она не ожидала подобных слов от прижимистого Ли Шаочао. Те немногие лошади, что у них были, использовал отряд разведчиков. Ни у кого из командования батальона, даже у подававшей пример Амай, своей лошади не было. То, что Ли Шаочао так охотно пообещал всё устроить и выделить группе сопровождения лошадей, сильно озадачило её.

– Забудь! Забирать у отряда разведчиков лошадей без боевой необходимости – недопустимо, этот вопрос давно решен! К тому же, штаб недалеко, напрямик через горы идти всего полдня. А верхом придётся ехать кружной дорогой.

– Нет! Непременно надо отправляться верхом! – Ли Шаочао редко когда бывал настолько настойчив. – Речь идёт о репутации батальона, о том, как мы будем выглядеть в глазах других. Пусть господин не волнуется о лошадях, я возьму это дело целиком на себя. Отряд разведчиков не лишится своих лошадей.

Чем с большей уверенностью ручался Ли Шаочао, тем больше недоумевала Амай. Если не у разведчиков, то откуда ещё можно взять лошадей?

На 14-й день восьмого месяца Амай оставила Чёрное Лицо отвечать за лагерь. С собой в штаб она брала Чжан Шицяна, Ван Ци и еще четырёх других командиров. Они принарядились: одели и тяжёлую броню, и новые кафтаны – вот только обещанных Ли Шаочао лошадей пока не было видно. Назначенное для отправления время уже подошло, отправляющиеся начали нервничать. Наконец, Ли Шаочао послал передать, что лошади готовы, и можно идти к воротам лагеря.

Таинственность Ли Шаочао усилила сомнения Амай. Ван Ци и другие терялись в догадках и не понимали, что происходит. Подойдя к воротам, они действительно увидели Ли Шаочао и нескольких лошадей, однако, взглянув на них, все остановились как вкопанные.

Ван Ци переводил взгляд от одной лошади к другой. Осмотрев их, он не сдержал крика:

– Твою ж мать! Старина Ли, ты думаешь – это пригодные для войны лошади?! У этой и вон той уже вся шерсть вылезла. Как на них можно показаться перед другими?!

Ван Ци впервые отправлялся в штаб так блистательно нарядившись, от предвкушения он был очень взволнован. Кто б мог подумать, что лошади, за которых ручался и бил себя в грудь Ли Шаочао, окажутся такими жалкими клячами? Разрушенные надежды обернулись вспыхнувшим гневом.

Лошади были либо старыми, либо истощавшими. Амай смотрела на них с большим недовольством, а Ли Шаочао, напротив, весь расплылся в улыбке.

Не скрывая усмешки, она сказала:

– Вот, значит, как ты хочешь выставить нас перед всеми?