Это

Они добрались до дома Лили без дополнительных неприятностей.

К моменту, когда они дошли до её двери, Северус уже пришёл в себя, но он до сих пор дрожал. Должно быть он замёрз — разорванная одежда едва прикрывала его — но Лили сомневалась, что он трясётся только лишь от холода. Она видела, как ярость кипела в нём и была готова выплеснуться в любую секунду.

Она усадила его на единственный стул в своей скудно обставленной квартире, подхватила одеяло с кровати и обернула им его плечи.

— Подожди тут, я сделаю тебе чай и потом превращу это во что-то носимое, — попросила она и сложила остатки его одежды и обувь на пол рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? Кружится голова? Тошнит? Мне кажется, у тебя может быть сотрясение.

— Я чувствую, что хочу раскрошить череп Поттера голыми руками, — ответил Северус. Он плотнее укутался в одеяло и сгорбился, становясь похожим на примостившегося на ограде ворона. — Вот увидишь, — пробормотал он, — он за это заплатит.

— Пожалуйста, не делай глупостей. Не позволяй втянуть себя в неприятности, — сказала Лили. Она налила воды в кружку и вскипятила её взмахом палочки. — Он хочет, чтобы ты ответил жестокостью. Но если ты попытаешься ему навредить, это развяжет ему руки и позволит поступить с тобой ещё хуже.

— Ты видела, что он сделал! Я не позволю, чтобы это сошло ему с рук, не в этот раз! — прокричал Северус и ударил кулаком по стоящему рядом столу. Он был весь словно свежая рана.

Лили принесла ему чай и поставила на стол рядом с его стиснутым кулаком. Она подумала было накрыть его своей ладонью, но засомневалась, хотел ли Северус сейчас чужих прикосновений. Над ним только что надругались — не столько над телом, сколько над разумом и душой, и Лили проклинала обоих Джеймса и Дамблдора за то, что они сделали. Северуса схватили, использовали, раздели догола и унизили. Легко было понять, почему он хочет отомстить.

Но она слишком волновалась за него, чтобы это допустить.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но сейчас мы ничего не можем сделать, — ответила она ему. — У Джеймса слишком много влиятельных друзей. Если ты тронешь его, они тебя уничтожат.

Северус выпрямился и хмуро поглядел на нее.

— Ты на его стороне, — произнес он. — Конечно же. Ты не меняешься.

— Неправда. Я как и ты хочу, чтобы он за всё ответил, но мне не хочется, чтобы из-за этого тебя убили. Я лишь прошу тебя быть благоразумными, лишь сейчас и ради твоего же блага.

Взгляд Северуса стал ещё мрачнее.

— Ты в этом участвовала? Знала, что они собираются сделать с нами?

— Нет, я совершенно ни о чём не знала! — горячо воскликнула она. — Ты правда думаешь, что я позволила бы пытать тебя, если бы знала об их плане?

Он покачал головой.

— Я уже не знаю, чему верить.

Лили скрестила руки. Ей вновь нужно было убедить Северуса поверить ей, а это было невероятно сложно. Трудно было его в этом винить — ей нечем было доказать, что он значит для неё больше, чем весь мир. Скорее всего он не поверил, что она правда пошла бы за него в тюрьму, раз подозревал, что она всё время знала, что атака была постановочной.

Вместо того, чтобы затевать очередной спор, она подобрала его разодранную одежду и начала соединять с помощью магии. Куски ткани сшивались друг с другом, и через пару минут одежда пришла в пригодное для носки состояние — хоть и выглядела потрепанной, как будто принадлежала бродяге-готу.

— Я не знала, что они собирались сделать, — тихо начала она, когда закончила с одеждой. — Дамблдор хотел узнать, выберу ли я подчиниться его указу или отпущу тебя, поэтому не посвятил меня в свой идиотский план. Если ты хоть чуть-чуть знаешь, какой Дамблдор на самом деле, то поймёшь, что я говорю правду, потому что именно такими манипуляциями он и любит заниматься.

Северус отвернулся от неё. Её слова не полностью успокоили его, но, кажется, по-крайней мере он поверил ей.

— Но возможно я виновата в том, как повёл себя Джеймс, и я очень сожалею об этом, — осторожно продолжила она. — Мы поссорились сегодня, и я сказала ему кое-что, что его расстроило. Может быть, если бы я держала язык за зубами, он бы не зашёл так далеко.

Северус поднял голову.

— Что ты сказала ему?

Она распахнула глаза. Слова эхом пронеслись в её голове: “Я влюблена в него.”

Она не могла сказать это Северусу. Не сейчас — когда всё было настолько ужасно и пугающе.

— Это неважно, — пробормотала она и принялась сушить и складывать одежду, лишь бы найти причины отвернуться на секунду. — Он не имел права делать тебе больно. Ни сегодня, ни когда мы были детьми.

На пару секунд воцарилась тишина. Лили надеялась, что Северус успокоится, но, похоже, он всё ещё был на грани срыва. Он дышал очень шумно и от него буквально исходили волны гнева. Она попыталась придумать что-то приятное, чтобы могло бы вытащить его мысли из тёмных глубин.

— То, что ты сделал — это было очень благородно, — мягко произнесла она. — Несмотря на то, что всё оказалось не по-настоящему, ты был готов умереть за меня. Я бы этого не хотела, ты больше нравишься мне живым, но в любом случае, я ценю этот жест. Так что, спасибо.

Северус криво ухмыльнулся.

— Спасибо? За что?

Она моргнула.

— За то… за то, что я только что сказала. Что ты отдал бы за меня жизнь.

— Ты говоришь это так, как будто у меня был выбор. Как будто это было моё решение, что я не хочу видеть, как тебе перережут глотку прямо на моих глазах, — мрачно ответил он. — Но вот чего ты не понимаешь: когда речь идёт о тебе, у меня нет выбора. Я не могу выбрать, защищать ли тебя, хотеть ли быть с тобой, любить ли тебя. Я просто делаю это, нравится мне или нет.