Герой, возлюбленный

Лили лежала на кровати Северуса, пока не восстановила дыхание. Она всё ещё чувствовала на губах его поцелуи, но ощущение уже начинало исчезать. Чем дольше его не было рядом, тем мрачнее становился мир вокруг.

Лили поднялась и краем глаза уловила своё отражение в зеркале. Она выглядела так же измученно и жалко, как себя ощущала: спутавшиеся волосы, красные глаза, лицо, которое, казалось, за одну ночь состарилось на десяток лет.

У неё возникло мимолётное желание привести себя в порядок ради Северуса, но она подумала, что, наверное, для него не важно, как она выглядит. А ещё – что, возможно, спать с ним было не лучшей идеей. И что она подвела всех и поэтому не заслуживает даже крупицы счастья. И что ей следует потратить то немногое время, которое у неё осталось, на что-нибудь поважнее разврата.

Она сомневалась, этично ли затаскивать Северуса в постель, но какой-то голос в её голове настаивал: просто отпусти всё. Пусть остальной мир исчезнет этой ночью. Отдайся этому танцу и забудь о последствиях. Планета будет вращаться, и она никак не может на это повлиять. Ей предстоит умереть, Гарри предстоит умереть, и всё катится прямиком в ад. Забудь об этом.

Её жизнь была в буквальном смысле слишком коротка, чтобы метаться в сомнениях. Если ей суждено умереть, то это – её последняя и единственная возможность делать то, что она хочет. Последний момент истинной свободы, прежде чем её жизнью начнёт управлять рок.

И она хотела Северуса. До последней частички.

Она до сих пор была слишком потрясена и расстроена, чтобы думать, чем будет заниматься до возвращения в прошлое, но знала, что ей хочется провести эти драгоценные несколько недель с Северусом. Она верила, что между ними больше не будет всей той ерунды, которая так долго их разделяла. Лили проклинала себя за то, что не рассказала ему о своих чувствах раньше. Ещё одно доказательство того, что она – одно сплошное разочарование.

– Папа ошибался, – сказала она своему отражению, которое уже возненавидела. – Я не спасаю людей и ничего не исправляю. Я всех подвела. Особенно Северуса.

Время шло. На секунду Лили перестала себя бичевать и задумалась, что задержало Северуса. Осознав, что сигнальные колокольчики так и не перестали звенеть, словно по замку бродили десятки людей, она поняла, что случившееся намного серьёзней обычных ночных стычек. Лили гадала, начали ли ученики восстание или, может быть, Кэрроу врывались во все комнаты в поисках бунтарей, и молилась, чтобы Северус вернулся невредимым. Просто на всякий случай она слегка оделась и начала готовиться к плохим новостям.

Но она никак не могла предположить того, что случилось дальше.

Раздался ужасный звон, и что-то большое и чёрное влетело в комнату через окно. Лили вскрикнула и попятилась к стене. На секунду она подумала, что к ней вторглась огромная хищная птица, но затем поняла, что смотрит на Северуса. Он выглядел потрёпанным, и осколки стекла поранили его лицо.

– Лили, – проревел он, поднимаясь на ноги и хватая её за плечи настолько крепко, что она почти потеряла равновесие. – Тебе нужно убираться из замка сейчас же!

– У тебя кровь идёт! Что происходит? – спросила она, но Северус не ответил. Он подбежал к столу и с такой силой рванул верхний ящик, что тот полетел на пол.

– На третьем этаже есть секретный проход около портрета Флоренс Хауэлл, – продолжил он, роясь в содержимом ящика. Там лежали пачки маггловских денег и золотые галлеоны, и он заталкивал всё это в сумку, параллельно инструктируя Лили. – Понюхай цветок в её волосах, и она тебя пропустит. Кажется, что проход завален, но это лишь иллюзия, я навёл её, чтобы отвлечь Кэрроу. Используй проход и убирайся отсюда подальше как можно скорее.

Лили открыла рот, но не произнесла ни слова. Всё происходило слишком быстро. Северус подхватил мантию и сунул ей в руки вместе с сумкой денег.

– Возьми это. Денег должно хватить на несколько месяцев. Я также подделал для тебя некоторые маггловские документы, это должно…

– Погоди! – прокричала Лили и уронила вещи на пол. – Сев, что там происходит?

Он коротко вздохнул, тяжело сглотнул и посмотрел на неё настораживающим мрачным взглядом.

– Поттер здесь, – произнёс он. – Тёмный Лорд знает. Он идёт сюда и призвал всех соратников на подмогу. Мне кажется, время пришло. Так или иначе, война закончится этой ночью. Поэтому тебе нужно уходить. Немедленно.

– Гарри здесь? – выдохнула Лили. – Как? Что?..

– Поверь, нет времени объяснять, – лихорадочно продолжил Северус. – Мне нужно найти Поттера раньше Тёмного Лорда. Возьми деньги, покинь замок, спрячься. Пожалуйста. Возможно, после этой ночи меня больше не будет рядом с тобой. Хоть раз сделай, как я прошу.

Пока Северус говорил, он сжимал её руку, умоляя её своими тёмными, тёмными глазами, которые вновь напомнили Лили о мальчике, которым когда-то был Северус, – мальчике, которым он всегда оставался глубоко внутри. Затем он отпустил её, отвернулся и пошёл к окну.

Лили уставилась на его спину и на одну страшную секунду была не в силах ничего сделать – лишь стоять и смотреть, как он уходит от неё навстречу своей гибели. Но затем в её душе начал подниматься гнев, и она нашла силы, чтобы действовать.

– Подожди! – окликнула она. Слово словно пламенем прошло через неё. Она схватила Северуса за руку и заставила повернуться. – Ты не можешь просто оставить меня здесь, вот так, и… и… да блядь, Сев! Я не хочу, чтобы ты уходил!

Это определённо не было правильными словами. Ей одновременно хотелось и кричать, и плакать, и целовать его, но осознание, что у них нет на это времени, заставило все разумные мысли покинуть её. Её голова гудела от надежд, страхов и невысказанных признаний, и было невозможно выразить всё это словами.

Но каким-то образом Северус всё понял. Внезапно его охватило странное спокойствие, которое расслабило его мышцы и привнесло во взгляд поразительную нежность. Это было слишком. Лили начала плакать.

– Ты права. Нельзя оставить тебя вот так. Я хотел тебе сказать кое-что, – произнёс он и взял её руки в свои. – Ты – причина моих самых горьких печалей и самых великих радостей. Я сожалею об очень многом, но о моей любви к тебе я не сожалел никогда. Никогда. Благодаря тебе часть моей души остаётся чистой и неповреждённой, и я не могу выразить, как много это для меня значит. Хотя я знаю, что ты никогда меня не любила…