Гроссмейстер

В тот вечер Лили рано ушла спать. Она занавесила кровать, задула свечи и, когда вернулся Северус, лежала очень тихо и неподвижно.

Лили выжидала. Более часа она прислушивалась, как Северус передвигает пергаменты на столе, ёрзает на стуле и время от времени кашляет, пока наконец не стал доноситься лишь звук его ровного дыхания. И тогда она раздвинула балдахин.

Северус дремал на стуле, скрестив руки, слегка ссутулившись и прижав к груди подбородок. Он неудобно выгнул шею, которая, скорее всего, занемеет к утру.

Часть Лили хотела его разбудить, но она оставила этот порыв без внимания. Вместо этого она встала и на цыпочках прокралась к двери. Толкнув дверь, она бросила последний взгляд на Северуса: в кои-то веки он глубоко спал, — и вышла в тёмный тихий коридор.

Кабинет директора находился недалеко от комнаты Северуса. Это было хорошо. С колотящимся сердцем Лили совершила быструю перебежку по факультетской башне, надеясь, что никто из профессоров не решит именно сейчас выйти на полуночную прогулку, и оказалась перед горгульей, которая охраняла вход.

– Дамблдор, – прошептала она. Северус дал ей пароль на случай чрезвычайных ситуаций. Горгулья сдвинулась, открыв винтовую лестницу, которая вела в кабинет директора.

Лили была здесь пару раз во время учёбы, когда пост занимал ещё Дамблдор. Несмотря на то, что в кабинете было темно, она могла сказать, что всё выглядит в точности так же, как она запомнила. Как в музее, комната осталась нетронутой, и казалось, будто бывший директор вышел прогуляться секунду назад и вот-вот вернётся обратно. Ничто не говорило о том, что школу теперь возглавляет Северус Снейп.

– Люмос, – прошептала Лили, и конец её палочки слабо засветился. Она направила источник света на стену, разыскивая определённую картину среди портретов бывших директоров, которые дёргались и ругались сквозь сон, когда им на глаза падал свет.

Ей не потребовалось много времени, чтобы найти портрет Альбуса Дамблдора, мирно спящего на холсте.

– Профессор Дамблдор? – позвала она. Он уверенно распахнул глаза, как будто ждал её.

– Вечер, Лили, – отозвался он. – Или ночь? Что привело тебя сюда в такой час?

– Мне нужно с вами поговорить, – ответила она и опустилась перед картиной на колени, присев на пятки. В комнате было прохладно и сыро, и Лили дрожала в своей тонкой ночной рубашке. Или, может быть, дело было в нервах.

– Хорошо, – сказал Дамблдор. – Я тоже надеялся с тобой увидеться. Я предполагал, что теперь ты живёшь в замке, потому что Северус не покидал его уже несколько недель.

– Сев не сказал вам? – спросила она. Дамблдор покачал головой.

– Боюсь, Северус решил не сообщать мне ничего, что касается тебя, – ответил он. – Очевидно, он не доверяет мне, когда речь заходит о тебе. Кажется, он думает, что у меня насчёт тебя есть планы, которые противоречат его интересам.

– А что, есть? – настороженно спросила Лили.

Дамблдор пожал плечами.

– Я всего лишь картина. Разве я могу заставить тебя сделать что-то против твоей воли? По-моему, это в тебе Северус не уверен. Кажется, он думает, что ты ещё ребенок.

– Ему просто хочется защитить меня. Он беспокоится обо мне, даже больше, чем следует, – сказала она, избегая взгляда пронзительных синих глаз. В словах Дамблдора заключалась правда: Лили чувствовала, что Северус не верит, что она способна о себе позаботиться, но знала, что у него благие намерения. Кроме того, уверенность Лили в себе начала таять. Она больше себе не доверяла.

Именно поэтому сейчас она сидела здесь и спрашивала совета у Дамблдора.

– Это точно, – жутко произнёс Дамблдор. – Он склонен забывать об остальном мире, когда думает о тебе.

Лили уставилась на колени. Дамблдор знал. По его голосу она услышала, что он понял всё, просто посмотрев на Лили, которая сидела в неудобной позе и пресмыкалась перед ним, как червяк.

– Готова рассказать, зачем пришла ко мне? – спросил он.

– Мне просто нужно поговорить с кем-нибудь, – неловко ответила Лили. – С кем-нибудь кроме Северуса.

– А что с ним не так?

– Ничего, – она покачала головой. – Мы просто… Я уже причинила ему достаточно неудобств, и, думаю, он заслуживает того, чтобы немного передохнуть от меня и моих проблем. У него есть о чём беспокоиться помимо меня.

– Да, он тяжко трудится в последнее время, – произнёс Дамблдор, улыбаясь, как восковая кукла.

– Это мягко сказано, – вздохнула Лили. – Он вообще не отдыхает. Он сражается днями и ночами, не имея от этого никакой личной выгоды. Мне хотелось бы сказать, что он достаточно силён, чтобы справиться, но видно, что это разрушает его. Я беспокоюсь за него.

– Его усилия не напрасны, – сказал Дамблдор. – Он – один из самых храбрых людей, которых я знаю, и мой самый преданный союзник. Для меня гордость называть его своим другом.

Другом. У Лили не было уверенности, что Северус назвал бы эти странные отношения между ним и Дамблдором дружбой. Насколько она знала, Северус считал, что Дамблдор использовал против него чувство вины за смерть Лили и принудил Северуса служить ему. Тем не менее, сама Лили всегда восхищалась директором, и ей было трудно поверить, что Дамблдор действительно являлся таким хладнокровным мастером манипуляции, каким выставлял его Северус.

Она не знала, кому верить. Последние несколько месяцев научили её, что никого в мире нельзя назвать однозначно хорошим или плохим.

– Когда мы были моложе, мы с Северусом крупно поссорились, – начала Лили. – Я сказала, что больше не хочу с ним дружить, потому что думала, что он стал похож на тех злобных мерзких слизеринцев, которые уничтожали подобных мне людей. Я ошибалась. Сев никогда таким не был. Жаль, что я раньше этого не поняла. Вы представить не можете, насколько виноватой я себя чувствую, когда думаю, что так легко отказалась от него, а он был предан мне все эти годы.

Улыбка Дамблдора стала чуть шире, но она по-прежнему напоминала восковую.

– Похоже, вы наконец-то покончили с разногласиями?

Лили кивнула.

– Да. Как мне кажется, мы простили друг друга за всё. Я лишь надеюсь, что Северус считает так же.

– В самом деле? – Дамблдор изогнул бровь. – Мне казалось, ты сильнее ценишь свои принципы. Я думал, ты не из тех, кто готов забыть что угодно.

Лили моргнула. А это ещё что значило?

– Северус действительно совершал ошибки, – сказала она, повышая голос. – Серьёзные ошибки. Я не забыла, что он сделал, но да, я его простила. В молодости он творил очень глупые и ужасные вещи, но сейчас глубоко раскаивается, и он искупил свою вину уже сотню раз. Его неправильные поступки – капля в море по сравнению с его добрыми делами.

Она почувствовала, что её лицо раскраснелось от сдерживаемой ярости. Дамблдор по-прежнему выглядел спокойным и невозмутимым, но его синие глаза торжествующе блестели. «Он, наверное, обожает это, – подумала она. – Давить людям на больное».

– Ты определённо изменилась за последние несколько месяцев. В нашу последнюю встречу мне приходилось уговаривать тебя довериться Северусу. Кажется, теперь ты защищаешь его так же, как и он тебя.

– Что ж, это так, – сказала Лили. Внезапно она почувствовала себя очень маленькой и незначительной, стоя перед ним на коленях, так что встала, скрестила руки и посмотрела ему прямо в глаза. – И мне не стыдно в этом признаться. Рядом с ним должен быть кто-нибудь, кто будет его оберегать. Мерлин знает, он совершенно о себе не думает. Вы бы слышали, как он говорит о будущем. Кажется, он искренне верит, что его могут убить в любой момент и ему всё равно. Мне страшно представить, что может с ним произойти, если я уйду.

Нечто холодное и жёсткое промелькнуло у Дамблдора во взгляде. Оно исчезло до того, как Лили смогла понять, что это было.

– Я не говорю этого так часто, как следовало бы, но по моему мнению Северус – один из самых могущественных волшебников своего поколения, – произнёс он. – На самом деле, он мог бы стать одним из величайших волшебников, которых когда-либо видел этот мир. Жаль, что в начале своей жизни он сделал неправильный выбор и это не позволило ему полностью реализовать свой потенциал. Я говорю это всё к тому, что он справится и без тебя.

– Тогда вы не понимаете его, как я, – ответила Лили. – Знаю, он сильный и находчивый, но этого недостаточно. Глубоко внутри он несчастен и напуган. Он совершенно одинок, и, боюсь, его ненависть к себе слишком сильна, чтобы он боролся за жизнь. Кажется, всё, что ему дорого, – это я, а я не смогу задержаться здесь надолго. Как он переживёт войну, если у него не осталось ничего, ради чего стоит жить?

Дамблдор прищурился.

– Не понимаю. Ты хочешь сказать, что не желаешь уходить?

– Я не хочу уходить от него! – прокричала Лили так громко, что портрет Армандо Диппета проснулся от первого же звука и грозно посмотрел на неё перед тем, как снова заснуть. У неё перехватило дыхание, и она прикрыла рот рукой, испуганная тем, как жалобно прозвучал её голос.

– Мне просто хочется, чтобы с ним всё было в порядке. Я стольким ему обязана, – продолжила она, но оправдываться было поздно. Если Дамблдор не догадался раньше, то теперь знал наверняка. Возможно, он понимал её даже лучше, чем она сама. Собственное сердце ей всегда было неведомо.

– Ясно, – ответил Дамблдор. – Итак. Он наконец-то рассказал тебе свой секрет?

– Да, – тяжело произнесла она, отказываясь встречаться с ним взглядом. – Но это не имеет отношения к моим сомнениям.

– Твоим сомнениям?

Лили практически ощущала, как он буравит её взглядом, оголяя все те ужасные мысли, которых она пыталась избежать.

– Что случится, когда я вернусь и поменяю прошлое? – спросила она. – Когда меня сюда перенесло, я решила, что меня отправило в это время, чтобы я вернулась и исправила все ошибки прошлого. Но теперь я больше в этом не уверена.