Ультиматум

Проснувшись, Лили не смогла понять, сколько проспала. Может быть пару часов, а может минут двадцать. Возможно, она проспала целый день и ночь за ним. Она не знала — время теряет очертания, когда жизнь выбивается из привычной колеи.

Она села и стала во мраке искать глазами Северуса. Он был там, где она и ожидала — заключённый в пределах магического круга, он сидел и словно молился о прощении в тишине тюремной камеры. Она задумалась, спал ли он вообще.

— Эй, — сказала она и протёрла глаза, — Сколько времени?

Он повернул в её сторону голову, и она могла лишь смутно разглядеть черты его лица в свете рун.

— Сложно сказать. Часов тут нет. Думаю, ты проспала пару часов, если ты это хотела узнать.

Она встала и размяла затёкшие ноги. Конечно, тут нет часов. Это место должно было сломать его. Северуса хотели оставить в одиночестве, без всяческих удобств. Не давать отслеживать время — ещё один способ внушить ему страх и отчаяние.

Думая об этом, она осознала, что не видела ничего, что позволило бы удовлетворить его базовые потребности.

— Тебе давали что-нибудь поесть? Или попить? — спросила она в ужасе. — Отводили в уборную?

— Они любезно предоставили мне ведро, перед тем как ты пришла, — ответил он. — Потом забрали и сказали, что вернут, когда я заговорю. Могу предположить, что меня намеренно морят голодом, чтобы я был более сговорчивым.

В её груди вспыхнула ярость.

— Немыслимо! — прокричала она. — Они не могут так с тобой обращаться! Тебе нужна еда, вода и перерывы на туалет. И более удобное место содержания, раз уж на то пошло.

— Клетки не предназначены быть удобными.

— Клетки не предназначены для людей.

Северус опустил голову — едва уловимо, но она заметила.

— Может быть я и не человек, — сказал он.

Лили склонила голову набок.

— Не думаешь, что они этого и добиваются? Чтобы ты так себя чувствовал? — сказала она. Ей хотелось бы быть в состоянии дотронуться до него. — Не давай им победить. Не так. Ты не какой-то зверь, которого нужно держать взаперти. Неважно, что ты сделал, ты не заслуживаешь такого обращения.

— Знаешь, ты не обязана этого делать, — сказал Северус. Внезапно он посмотрел на неё.

Она моргнула.

— В смысле?

— Искупать вину, — он неопределённо махнул, как будто не мог понять, почему она тут стояла, — осуществлять спасательную миссию, или как ты там для себя это называешь. Оно того не стоит. Знаю, ты думаешь, что должна мне что-то из-за нашего прошлого, но ты можешь оставить это позади. Ты не обязана меня спасать.

— Я делаю это не из-за чувства вины, — настойчиво сказала она, — В плане, я правда чувствую себя виноватой за то, что была ужасным другом, но я не поэтому это делаю.

— Тогда я не понимаю, — ответил он. — Ты притворялась, что меня не существует, пять долгих лет, а теперь я внезапно стал твоим главным приоритетом, ни с того, ни с сего.

Лили поджала губы.

— Неужели так сложно представить, что я могу это делать просто потому, что ты — это ты? Что я пытаюсь тебя спасти, потому что ты того стоишь?

Северус даже не шелохнулся. Его не задело ни единое её слово. Мысль, которую она озвучила, казалась выше его понимания. Лили было нужно найти другой способ достучаться до него.

— Я повзрослела, — сказала она. — Я увидела всё под другим углом, и поняла, что совершила огромную ошибку, когда исключила тебя из своей жизни. Я узнала, что не следует так быстро отрекаться от людей, которые мне важны, и что есть те, ради кого стоит возвращаться. Насколько я могу судить, ты всё ещё мой лучший друг, и как твой лучший друг я готова сделать всё, что угодно, чтобы освободить тебя. Вот почему я делаю это.

Северус слушал молча, и на этот раз, кажется, он правда поверил. Она почувствовала облегчение, увидев, что её слова что-то поменяли, но затем он спросил:

— Почему ты меня поцеловала?

Его любопытный взгляд снова был направлен на неё, и внезапно она почувствовала, словно из комнаты исчез весь воздух.

Она совсем забыла, что поцеловала его прямо перед тем, как Муди и Джеймс их нагнали. С тех пор многое произошло, и память о поцелуе была похоронена под более важными проблемами. Воспоминание заставило её покраснеть. Она не знала, как объясниться, так что просто неловко уставилась на него, краснея от каждого невысказанного слова.

Северус напряжённо вглядывался в неё, но она не знала, каких слов он от неё ждёт. Знал ли он, что она к нему чувствовала, или до сих пор подозревал, что поцелуй был лишь частью плана его захвата? Зная Северуса, скорее всего это было последнее — Лили билась об заклад, что он поверил бы ей только после того, как она, опять, сняла бы с себя всю одежду и бросилась к нему.

Но сейчас определённо было не то время и место.

Вдруг дверь сверху открылась.

— Лили? — донёсся голос Ремуса. — Можешь подняться ненадолго?

— Сейчас, — ответила она и отвернулась от требовательного взгляда Северуса. Она была рада, что их прервали, хоть и не хотела возвращаться к остальным в ближайшее время.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, — сказала она и быстро поднялась наверх, не оборачиваясь и прекрасно осознавая, что оставляет вопрос подвешенным в воздухе.

Она выбралась из сундука и увидела Ремуса за столом, записывающего что-то. Остальных не было.

— Куда все ушли? — спросила она. Их отсутствие тревожило её: если они были не здесь, ожидая первой возможности выбить из Северуса откровения, то значит где-то в другом месте они готовились к чему-то похуже.

— Мне никто ничего не сообщает. Я просто живу здесь, — ответил Ремус. — Дамблдор и Муди ушли давно, а Джеймс вышел пополнить личные запасы. А конкретней — алкоголь и сигареты.

Лили подняла брови.

— И они оставили тебя за главного?

Ремус нахмурился.

— Может я и калека, но не беспомощный, — сказал он. — И Снейпу не выйти из Ловушки для Мага, пока Муди лично его не освободит, если ты к этому клонишь.

Его выражение лица разозлило бы её, если бы он не был совершенно прав в своём предположении, что её первой мыслью было освободить Северуса, пока защита была слабой.

— Зачем ты меня позвал? — спросила она. — Если это не что-то важное, я предпочла бы не находиться в обществе самодовольных придурков.

Ремус снова нахмурился.

— Я приготовил тебе ужин. Ты наверняка голодная.

У Лили урчало в животе. Она не ела ничего с прошлой ночи, и её внутренности крутило от голода. Но она всё ещё была слишком зла, чтобы принимать от него добрые жесты.

— Северусу тоже нужна еда, — сказала она. — И ему нужно ходить в туалет. Если хочешь сделать кому-то приятно — начни с него.

Он скривился.

— Он там не по моему распоряжению. Моё участие в операции ограничивается тем, что я разрешаю Ордену использовать мой дом. На этом всё.

— Ты здесь, ты видишь его страдания и ничего не делаешь. Ты — часть этого, хочешь ты или нет.

— Что ты от меня хочешь? Ты знаешь, что я не буду помогать тебе с его освобождением.

— Веди себя так, словно он — человек. Ему нужна еда, вода и что-то менее унизительное, чем ведро, куда можно опорожниться.

Ремус сжал зубы.

— Я не могу ему помогать. Это распоряжение Дамблдора. Снейп лишён всех удобств, пока не начнёт подчиняться. Это часть допроса. Дамблдор считает, чтобы Снейп заговорил, нужно сломать его гордость.

— Ты не можешь всерьёз думать, что это правильно — так поступать, — настояла она.

Ремус вздохнул и отложил перо. Затем он взял палочку и миска с рагу и стакан воды, которые стояли перед Лили, исчезли, предположительно появившись перед Северусом.

— Вот, — сказал Ремус, — Пленник накормлен. Счастлива?

— Да. Спасибо, — сказала она.

Её всё ещё не устраивали условия содержания, но она решила не испытывать удачу. Не хотелось сразу терять завоёванные позиции.

Ремус вернулся к тому, над чем работал раньше. Она заглянула ему за плечо и увидела на бумаге несколько знакомых имён. Люциус Малфой. Беллатрикс Лестрейндж. Рудольфус Лестрейндж. Регулус Блэк. Список продолжался. Некоторые имена были связаны линиями, около некоторых были заметки. Имя Северуса тоже было там, обведённое жирным кругом.