Вторжение

На следующее утро Лили проснулась с неприятным ощущением, которого не испытывала уже много лет: она себя ненавидела.

Как бы Лили ни была в себе уверена, ей не были чужды сомнения. Она спрашивала себя: а была ли она хоть вполовину такой же симпатичной, умной и интересной, как порой надеялась? А иногда она не могла сказать, действительно ли её близкие по-настоящему ей дорожат. Но всё же, каким бы мрачным ни становилось её настроение, она всегда могла утешить себя тем, что, в общем, она хороший человек и ни один из её недостатков никогда этого не изменит.

Её вера в собственную доброту была непоколебима. Эта вера была источником её внутренней силы – первым, о чём бы Лили вспомнила, попроси её кто-нибудь оправдать собственное существование во вселенной. Она имела доброе сердце и хорошие намерения, она спасала людей, она решала проблемы. Вплоть до этого дня у неё не было ни единого повода в этом сомневаться. Но сегодня она открыла глаза и поняла, что больше не уверена, правда ли это.

Прошлой ночью она узнала кое-что про Северуса, что, в свою очередь, открыло ей кое-что про себя. Во-первых, она поняла, что никогда не знала Северуса и вполовину так хорошо, как думала. До прошлой ночи она не осознавала, насколько он был всегда одинок. Именно из-за этого она никогда по-настоящему не воспринимала его объяснения – и вообще всё, что он пытался ей сказать. Она не догадывалась, что он её любил, хотя теперь, оглядываясь назад, понимала, что это казалось очевидным.

Во-вторых, если она оказалась настолько слепа, что не увидела, кем на самом деле был её лучший друг, действительно ли она могла доверять собственным суждениям о себе или о своём умении сопереживать другим людям? Может быть, она, сама того не осознавая, всю жизнь была зациклена на себе, несмотря на то, что всегда хотела другим лишь добра?

Была ли она хорошим человеком?

Она снова подумала о пропасти в возрасте между ними. Северус сейчас был вдвое старше её, и мысль о том, как она отвратительно молода и наивна по сравнению с ним, заставляла Лили ёжиться. Она всегда считала, что из них двоих именно она «взрослая». Теперь она задавалась вопросом: а не ей ли нужно было повзрослеть на самом деле?

Лили всё утро пролежала в постели, утопая в печали и чувстве вины, пока наконец не собралась с силами, чтобы встать и принять ванну. Она разделась по пути в ванную комнату, на ходу лениво разбрасывая одежду куда попало.

Она уже собиралась погрузиться в воду, когда внезапно услышала странный шум внизу. Встревоженная, она быстро замоталась в полотенце, отправилась выяснить, что происходит, и ахнула, когда поняла.

Около входной двери кто-то был – и этот кто-то пытался зайти.

Лили в ужасе уставилась на дверь. «Это точно не Северус», – подумала она. Он никогда не приходил днём, и ему не понадобилось бы столько времени, чтобы войти.

Одно мгновение она молилась, чтобы чужак оказался простым взломщиком – каким-нибудь обыкновенным маггловским вором, желающим ограбить пустой на вид дом, – которому никогда не пройти через все защитные заклинания, которыми Северус окружил жилище. Но вскоре Лили услышала за дверью низкий женский голос, бормочущий проклятия. Должно быть, в дом пыталась вторгнуться ведьма – и довольно сильная, судя по тому, как легко она разрушала стену из заклинаний. Одно за одним они рассеивались, издавая щёлкающие, шипящие и свистящие звуки, и дверь распахнулась с громким стуком всего через несколько секунд после того, как Лили забежала обратно на верхний этаж.

– Ага! – Лили услышала победоносный женский голос. – Хитро, хитро – но меня тебе не перехитрить, Снейп. Твоим хлипким заклинаньицам меня не сдержать, нет-нет-нет…

С трясущимися от страха руками и ногами Лили подошла поближе к перилам и слегка высунулась, чтобы взглянуть на загадочную взломщицу, которая, судя по звукам шагов, только что прошла в гостиную. Она увидела высокую черноволосую женщину средних лет, которая рыскала повсюду, словно ищейка. На ней был длинный тёмный плащ и эффектная (хотя и чрезвычайно пыльная и изношенная) чёрная мантия – ансамбль, в который нарядилась бы только чистокровная. Её внешний вид и манера поведения в равной мере напоминали о византийской императрице и пациентке психиатрической больницы.

Лили знала, что видела раньше эту женщину, но не могла вспомнить, где.

– Снейп, Снейп, Северус Снейп, – прошипела полусумасшедшая полуаристократка, заставив Лили вспомнить злых ведьм, про которых ей рассказывали в детстве. Женщина, словно пантера, беззвучно кралась по гостиной. – Хитрый маленький дьявол, что же ты скрываешь?

Внезапно Лили поняла, кто эта женщина.

«Нет, – подумала она, от ужаса уронив челюсть. – Это ведь не она!»

Беллатрикс Блэк. Печально известная Беллатрикс Блэк прямо на глазах у Лили обыскивала гостиную Северуса.

Хотя Лили никогда не знала Беллатрикс лично, у неё были яркие воспоминания о притягательной жестокой слизеринке, расхаживающей по Хогвартсу так, словно она являлась королевой этого грёбаного замка. Великолепная Беллатрикс, кузина Сириуса, принадлежавшая к той редкой породе людей, которым удаётся абсолютно всё, за что они берутся. Прекрасная Беллатрикс, пробуждавшая желание, зависть и ненависть в каждом мальчике и девочке в Хогвартсе.

Беллатрикс Блэк, одна из немногих, кто открыто поддерживал Волдеморта во время первой войны. Ходили слухи, что она была его самой верной последовательницей.

И вот какой она стала – лишь тенью себя прошлой. Некий призрак её красоты всё же сохранился, но выглядела Беллатрикс намного старше, чем должна была в свои сорок с небольшим. Она была худой, как скелет, её волосы находились в полном беспорядке, а во взгляде проблёскивало безумие, подсказывающее, что за пребывание в Азкабане она расплатилась в равной мере как внешним видом, так и рассудком.

Но зачем она была здесь, зачем вломилась в дом Северуса? У Лили не было времени, чтобы обдумать это, потому что сейчас ей было намного интереснее придумать, как выбраться из дома, не раскрыв себя перед Беллатрикс. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, где оставила палочку, и мысленно выругалась, когда поняла, что в последний раз использовала её на кухне.

Лили думала ускользнуть через входную дверь, пока Беллатрикс исследует кухню, но такой возможности ей не представилось: Беллатрикс снова подошла к лестнице и обнаружила нечто, что послужило причиной ещё одного победоносного возгласа.

– Ага! – хмыкнула она. – Что это у нас тут, Снейп? О, цвет замечательный, но размерчик не совсем твой…

Лили – которая уже успела отойти от перил, быстро собрать свою одежду, валявшуюся в коридоре, и вернуться в ванную, – не нужно было видеть, что держит Беллатрикс, чтобы узнать, что та нашла: нижнее бельё Лили, которое, должно быть, случайно упало на нижний этаж, пока она раздевалась.