Том 14 Глава 5 Мама

— Ну, как? Тебе нравится? — глядя на свою мать, рассмеялся Хен-Ву, потому что сейчас на ее лице застыло выражение непонимания.

— Ты и правда арендовал этот дом? — какое-то время посмотрев на дом пустым взглядом, она спросила с сомнением.

— Сколько раз мне еще повторять? Да, это так.

— Но для этого нужно столько денег…

— Мама, сын должен обеспечить такую возможность.

— Но арендный взнос за дом рядом с больницей… тебе не нужно было… это же такие трудности. Я и мечтать не могла о таком доме…

— Мама, не волнуйся о мелочах. Они того не стоят, — в голосе Хен-Ву, рассматривающего дом, сквозила гордость, ведь снятое им жилье было трехэтажным домом и с небольшим садиком.

«Поначалу я волновался, но, каким-то образом, справился!»

За последние два месяца Хен-Ву чуть с ума не сошел от беспокойства. Арендный взнос за дом составлял восемьдесят миллионов вон. Если исключить задаток, то ради шестидесяти миллионов вон он провел эти два месяца в бешеной гонке за деньгами.

«Что, если я не наберу нужную сумму за два месяца? Что, если произойдет что-нибудь непредвиденное?» — одни только подобные мысли доводили его до тревоги.

Понятное дело, что шестьдесят миллионов были совсем не той суммой, которой мог располагать недавно окончивший школу юноша. Ведь после оплаты счетов из больницы и собственного проживания у него едва набиралась пара миллионов вон, а о банковском счете он даже и не помышлял. Поэтому естественно, что Хен-Ву не заботило ничего, кроме денег. Не уверенный, что ему удастся собрать нужную сумму за оставшиеся два месяца, он просто потерял покой. Однако, как выяснилось, совершенно напрасно. После конвертации всего накопленного золота в реальные деньги активы Хен-Ву превысили все его ожидания. И все благодаря «Арку».

Кроме самого Арка, Хен-Ву помогли еще Реабилитаторы, Роко, Сид, три брата-свиньи и Лариетта. К тому же, Сид и все свинобратья были торговцами. Все полученные доходы Хен-Ву грамотно инвестировал в различные проекты, благодаря которым и смог оплатить жилье в реальном мире. Сводя баланс своего счета, Хен-Ву не забывал мысленно отмечать, откуда какая сумма была получена.

Во-первых, Баксиль. Торговец умудрился продать добычу из лаборатории Магаро на 10% дороже, чем ожидалось, и Хен-Ву получил за них 3200 золотых. Затем Сид, который продал 16 000 единиц руды, полученной Арком в Сеутандале. Вообще-то Хен-Ву планировал продать ее енотам из Ланселя, но руды было слишком много, еноты просто не смогли бы скупить весь запас. В соответствии с законами спроса и предложения, с увеличением последнего цена товара снижалась, что заставило Сида действовать быстро. Используя информацию Континентальной Коммерческой Фирмы, он узнал цену на руду в Королевстве Шуденберг, а затем взвинтил ее при помощи Сапжиля и Ульмеока. Благодаря этому Арк избавился от всей руды и получил 2400 монет, что было на 30% выше его расчетов. А за те несколько месяцев, что Роко управляла его лавкой, она сумела заработать еще 1000 золотых! Только эти три источника принесли ему 6600 монет, что уже превышало установленную им цель.

«Не стоит забывать и о помощи Алана», — Хен-Ву с улыбкой вспомнил о девяти миллионах вон, которыми он пополнил свой банковский счет пару дней назад.

Это были деньги, вырученные им за Стальной Щит Ненависти и Отчаяния, выбитый из Вигуримы в Агейроне. Хен-Ву был разочарован, узнав характеристики щита, ведь хоть Вигурима и был боссом 300-го уровня, добычей с него стал лишь редкий щит с не самой высокой стоимостью. Максимум, что он мог получить за него, это три миллиона вон, но в тот момент, когда он выставил щит на аукцион, пришел запрос на мгновенный выкуп. К его удивлению, запрос прислал ЧарминМэн, ID Алана. Хен-Ву убедился в этом, проверив ник покупателя перчаток.

«В этом нет никаких сомнений. Тогда Алан купил Латные Перчатки Ненависти, которые требовали характеристику Ненависть, как и Стальной Щит Ненависти и Отчаяния. Единственная причина для таких приобретений – именно эта характеристики. Видимо, Алан собирает такие предметы».

Это меняло дело. Обычно люди смотрели на рыночную стоимость предмета, решая, сколько можно на него потратить, но Алан был богат. Собирая набор, он не постоит за ценой, поэтому Хен-Ву увеличил цену втрое и продал щит за девять миллионов вон.

«Алан может быть удивительно приятным человеком», — его отношение к Алану улучшалось, о чем тот даже и не подозревал.

Как бы то ни было, благодаря Алану после внесения полного депозита у Арка осталось еще пятнадцать миллионов вон. Но были в этой ситуации и свои минусы: в то время как бумажник Хен-Ву становился толще, кошелек Арка терял в весе. И вскоре снова дошло до того, что он начал считать каждый медяк, хотя он уже и не боялся умереть с голоду.

«И я добился этого не в одиночку», — Хен-Ву с гордостью посмотрел на мать.

Последние два месяца он положил на то, чтобы они снова жили вместе, но и она тоже хотела этого. Его мама не полагалась лишь на физическую терапию и реабилитационные упражнения, каждый день она сама делала все, чтобы заставить свое тело двигаться. Кто-нибудь скажет, что так поступит любой человек, желающий поскорее поправиться, но любой, кто сам провел много времени в больнице или видел там своих близких, подтвердит, что это непростая задача.

Хен-Ву, наблюдавший на протяжении шести лет за тем, как борется с болезнью его мать, знал это слишком хорошо. Поначалу все пациенты, очутившиеся в больнице, стараются побыстрее поправиться, но вот проходит месяц, потом год, и они начинают терять надежду. Когда несколько лет зависишь от медицинского ухода, появляется чувство беспомощности. В такой ситуации легко сдаться, и это естественно. Многие в какой-то момент смиряются с тем, что они неизлечимы.

— Для полного исцеления пациенту придется пройти сложнейший путь, — так сказал доктор через год после того, как мама Хен-Ву попала в больницу.

Порой больному человеку бывает сложно сопротивляться недугу, и он сдается. Вот почему врачи всегда твердят, что «самое важное – сила воли пациента». Это одна из их самых любимых фраз. Но его мама смогла, она выстояла. «Я поправлюсь», — повторяла она, ни на секунду не теряя уверенности, и так и случилось. Даже врачи выглядели удивленными, когда переводили ее из реанимации в обычную палату.

— Хочу вам сказать, что пациентка Парк Со-Ми достойна доски почета, — говорил Хен-Ву лечащий врач. – За последние два месяца ее состояние значительно улучшилось. При лечении мы всегда уверяем пациентов, что их мотивация имеет важнейшее значение, но я и не думал, что сила воли может творить такое. Она и вправду очень хочет выписаться и жить с вами, Хен-Ву. Ей все еще нужен покой и режим, но полное восстановление уже не за горами.

«Все мои неприятности ничто по сравнению со страданиями мамы».

После шести лет разлуки Хен-Ву и его мама отчаянно стремились жить вместе под одной крышей, что, к счастью, стало возможно. Она, наконец, поправилась настолько, что ее выписали, и она смогла приехать сюда, в этот чудесный домик с садом.

Тем не менее, сейчас мама беспокойно смотрела на него:

— Хен-Ву, я не смогу здесь жить, если тебе пришлось для этого заниматься чем-то дурным.

И почему все матери в такие моменты одинаковы? Хен-Ву надулся и заныл, как ребенок:

— Мама, ну почему ты мне не веришь? Ты меня хорошо воспитала, и я знаю, что такое хорошо, и что такое плохо. Посмотри в эти чистые, невинные глаза. Они же у меня как у младенца.

— Чистые, невинные… да бесстыжие, — улыбнулась мать.

— Это наследственное, — парировал Хен-Ву. – Я не сделал ничего постыдного. К тому же, за мной приглядывал Хва-Ренг-аджосси, так что нет повода для сомнений.

— Я уже пару дней не видела детектива Гвона, — в голосе матери появилось легкое беспокойство. — Как у него дела?

— Ага, так вот почему ты так по сторонам смотришь, — улыбнулся Хен-Ву. — Как только мы приехали, ты только его и выглядываешь, да? Когда это ваши отношения успели так далеко зайти?

— Что ты такое говоришь?

— А что такое? Мне в этом году будет двадцать четыре.

— Двадцать четыре года… точно. Тебе было восемнадцать, а теперь двадцать четыре… шесть лет… — на лицо матери легла тень.

Хен-Ву с запозданием понял, что допустил ошибку. Его мама расстраивалась каждый раз, когда упоминался его возраст. Похоже, она думала обо всех тех годах, что была обузой своему сыну. Хен-Ву быстро заговорил, пытаясь сменить тему:

— Хва-Ренг-аджосси и хёны ждут внутри.

— В доме?

— Да, я впервые здесь после того, как мы перевезли вещи. Последние пару дней я был очень занят, так что Хва-Ренг-аджосси и хёны пришли помочь разобрать вещи.

На самом деле Хен-Ву оплатил арендный взнос перед самой битвой с Каракулом, так что, пока новый дом подключали к интернету и устанавливали необходимое для игры оборудование, он входил в Новый Свет из игровых залов. Обустроенный дом он видел сейчас впервые, поэтому испытывал некоторое предвкушение и волнение.

— Давай, пойдем внутрь! – Хен-Ву с энтузиазмом подтолкнул ее кресло.

В тот миг, когда они вошли в дом, затрещали петарды.

— Сюрприз!

— Нуним, поздравляем с выпиской!

[п/п: нуним – формальное обращение мужчины к старшей сестре]

Гвон Хва-Ренг и Реабилитаторы собрались у входной двери. Глядя на них, Хен-Ву внезапно понял, насколько хорош их новый дом. В старой их квартире такая толпа была бы как сельдь в бочке – ни двинуться, ни вздохнуть. А здесь столько места, что можно было бы сыграть в футбол.

— Нуним, вы приехали! – галдя и смеясь, Реабилитаторы скучились вокруг них.

— Спасибо, но вам совсем не нужно было…

— О чем вы говорите?

— Мы же мужчины.

— Хен-Ву — наш младший брат, так что нуним нам как мать.

— Мы должны звать вас мамой?

— Эй, вы! Что за мерзость вы несете? – лицо Гвона окаменело. — Парк-ним вам не ровня! У вас, парни, ДНК животных. Да и кому нужны дети вашего-то возраста?

— Эх, ну вот к чему ты про возраст вспомнил? Я же пошутил.

— ДНК? Почему хён-ним в такой момент говорит про ДНК?

— Мы терпели до этого момента, но… хён-ним сейчас похож на волка, облизывающегося на Красную Шапочку.

— Точно! Нуним, он же как волк, прикидывающийся бабулей. Бегите, пока не поздно, а то сожрет! Мы задержим его даже ценой своих жизней!

— Что?! – вскипел детектив. – Что?! Ах, вы…

Мать Хен-Ву звонко рассмеялась:

— Спасибо, но детектив Гвон мне больше напоминает медведя, чем волка.

Она с улыбкой следила за препирательствами Гвона и Реабилитаторов. Детектив, уже ухвативший Джак-Туна за воротник, неловко рассмеялся и вспыхнул от смущения:

— Да, я медведь, а не волк.

— А медведь-то хорош. Ну-ка, старый холостяк, прочь с дороги!

Джак-Тун и Тазза оттеснили Гвона, затолкав его в угол, после чего пригнули головы, хитро улыбаясь:

— Забудем на минутку о животном, не знающем медведь оно или волк. Мы, как старшие братья Хен-Ву, приготовили небольшой подарок по случаю вашей, нуним, выписки из больницы.

С этими словами у них в руках появились торт и цветочный букет. Женщина радостно захлопала в ладоши, округлив глаза от удивления:

— Изумительно! Вы фокусники?

— Что-то вроде того, — усмехнулись в ответ бывший аферист и игрок.

— Ну-ка, тихо! Вас хватило всего лишь на букетик с тортиком?

— Теперь наша очередь!

Бул-Ккун и остальные Реабилитаторы выстроились в очередь к матери Хен-Ву, после чего началось представление «любовь Реабилитаторов».

— Мы приготовили для нуним подарок.

— Посмотрите, пожалуйста, сюда, — начал Япсаб, — на элегантные окна гостиной. Эти суперсовременные шторы предоставлены одним моим знакомым торговцем. На ощупь они неотличимы от шелковых, но, вместе с тем, обладают антибактериальными и антигрибковыми свойствами, что, несомненно, полезно для вашего здоровья.