Глава 16

Прибыв в Тринадцатый музыкальный отдел, Линь Чжибай направился в студию звукозаписи, чтобы дождаться людей. После нескольких дней записи в прошлый раз он уже успел неплохо познакомиться со звукорежиссёром.

— Мастер Бай-ди! — увидев Линь Чжибая, звукорежиссёр поспешно встал и с энтузиазмом поприветствовал его.

Когда они записывали «Рассеивая печаль», Бай-ди был ещё новичком. Сегодня же, при их новой встрече, он уже нёс на себе ореол славы за второе место в Сезонном чарте прошлого месяца. Естественно, звукорежиссёр был сама любезность.

— Лао Ван, — Линь Чжибай тоже с улыбкой поздоровался. Звукорежиссёр представился как Лао Ван.

После недолгого обмена любезностями Линь Чжибай достал грубое демо, выгруженное из Системы, и начал обсуждать с ним моменты, на которые стоит обратить внимание во время записи.

Вскоре Лао Ван вдруг посмотрел куда-то вдаль, и выражение его лица изменилось. Он невольно пробормотал:

— Неужели он пришёл на прослушивание…

Линь Чжибай проследил за его взглядом и на мгновение замер.

В «Миф-Энтертейнмент» постоянно сновали сотрудники и артисты, но и те, и другие, как правило, очень следили за своим внешним видом.

Однако у мужчины, который сейчас приближался к ним, были растрёпанные волосы, а по небритой бороде было видно, что он давно не брал в руки бритву. Хоть его одежда и была чистой, она уже заметно выцвела от стирок и совершенно не вписывалась в окружающую обстановку.

— Это кто? — спросил Линь Чжибай.

— Так это же Чжан Сиян. Три года назад он был невероятно популярным певцом первого эшелона. А сейчас прохожие на улице его и не узнают. Очень жаль, — причмокнул губами Лао Ван.

— Вот как.

За те три года, что Линь Чжибай провёл в изоляции, у него не было настроения следить за сплетнями в индустрии развлечений. Похоже, в будущем придётся выделить время, чтобы побольше узнать о певцах.

— А что с ним случилось?

— Точных деталей не знаю, но после развода о Чжан Сияне почти ничего не слышно. В компании он тоже редко появляется. Говорят, он целыми днями дома возится с цветами и растениями, совсем другим человеком стал.

В этот момент Чжан Сиян подошёл к двери студии и тихонько постучал. Голос его звучал немного устало и надтреснуто.

— Простите, мастер Бай-ди здесь?

— Я Бай-ди.

Линь Чжибай почувствовал лёгкую неловкость. Он уже размышлял, как бы так истолковать этот псевдоним, данный сестрой, чтобы он звучал более осмысленно.

Может, это Бай-ди из стиха Ли Бо: «Утром покидаю город Бай-ди в радужных облаках»?

Или Бай-ди из стиха Ду Фу: «Из города Бай-ди выплывают облака, под стенами его льёт дождь как из ведра»?

Но в итоге он не смог обмануть себя. Сестра понятия не имела об этих стихах. Так называемый «Бай-ди» (Белый император) был просто «Бай-ди» (белым младшим братом) сестры. Хотя на слух это и звучало немного по-юношески пафосно.

— А, мастер Бай-ди, здравствуйте.

Хоть Чжан Сиян и выглядел немного неопрятно, его отношение к Линь Чжибаю не было особо восторженным, но при этом оставалось вежливым и учтивым.

— Здравствуйте. Сначала ознакомьтесь с песней.

Линь Чжибай не стал тратить время на пустые разговоры и сразу протянул ему ноты. Сестра уже занималась регистрацией авторских прав, так что можно было не беспокоиться об утечке.

— Хорошо.

Чжан Сиян взял ноты и начал их изучать. Прошла где-то минута, и он вдруг поднял голову, посмотрев на Линь Чжибая:

— Это… вы написали?

Почувствовав, что был слишком резок, он виновато добавил:

— Прошу прощения. Я просто удивлён, что такой молодой мастер, как вы, мог написать такую песню.

Помолчав, он снова заговорил:

— Я… могу это спеть.

— Это мы узнаем, только когда вы споёте, — Линь Чжибай слегка улыбнулся. — Лао Ван, за работу.

— Есть!

Дверь в кабину открылась, зажёгся свет. Чжан Сиян медленно вошёл внутрь с нотами в руках. Встав перед микрофоном, он не сразу начал петь, а лишь рассеянно смотрел на нотный лист.

В аппаратной Лао Ван нахмурился:

— Почему он не начинает?

Линь Чжибай молчал. Он чувствовал, что Чжан Сиян был каким-то «опустошённым», хотя и сам не знал, почему в голове всплыло именно это слово.

Через мгновение Чжан Сиян со сложным выражением лица сказал:

— Мне нужно было немного больше времени, чтобы настроиться. Для меня эта песня… немного… Теперь можно начинать, я готов.

Линь Чжибай через стекло показал ему жест «окей».

Чжан Сиян глубоко вздохнул.

В следующую секунду раздался его голос.

Он пел а капелла, без всякого сопровождения. Строчка за строчкой срывались с его губ. Хотя он ещё не до конца освоил мелодию и немного сбивался, от его пения на сердце становилось тоскливо.

— Чжан Сиян остался тем же Чжан Сияном, — пробормотал Лао Ван. — Мастер Бай-ди, что скажете?

— Скажу, что смотрю через стекло, — не задумываясь, ответил Линь Чжибай.

Лао Ван усмехнулся.

Линь Чжибай продолжал слушать, не прерывая его. Певец пел всё увереннее и в итоге исполнил в кабине всю песню целиком.

Закончив последнюю строчку, он вдруг спросил:

— Мастер Бай-ди.

— Говорите.

— Это буду я? — Чжан Сиян посмотрел на Линь Чжибая, и в его глазах блеснуло что-то особенное.

Линь Чжибай улыбнулся:

— Официальный ответ: вы можете идти домой и ждать звонка.

Затем он добавил:

— Неофициальный ответ: это будете вы.

— Спасибо, — Чжан Сиян низко поклонился.

Линь Чжибай слегка отступил в сторону. В конце концов, он не был настоящим создателем этой песни.

Линь Чжибай не собирался копаться в истории Чжан Сияна. Ему нужно было лишь убедиться, что он нашёл тот самый голос. Конечно, он прослушал и нескольких следующих кандидатов — это было взвешенное решение.

Войдя в кабинет сестры, Линь Чжибай сообщил ей о своём выборе. Выражение лица Линь Си стало немного странным.

— Чжан Сиян?

— Какие-то проблемы?

— Конечно, нет. Он сейчас числится в нашем Тринадцатом отделе, и он действительно талантлив. В своё время, если бы он захотел петь по-настоящему, то мог бы побороться за звание короля эстрады.

С этими словами Линь Си рассмеялась:

— После развода он стал редко появляться в компании, да и карьеру сильно забросил. В прошлом году у него был большой конфликт с Третьим отделом, так что я просто подала заявку наверх и перевела его контракт к нам, в Тринадцатый.

— С Третьим отделом? — удивился Линь Чжибай.

— Раньше Чжан Сиян был в Третьем отделе, — ровным тоном сказала Линь Си.

— Вот оно что.

— Тебе не любопытно, почему он развёлся?

— Это как-то повлияет на выпуск песни?

— Конечно, нет. Они просто не смогли жить вместе, обычный развод. Правда, судя по его состоянию после этого, он, похоже, большой романтик.

— Ну и отлично.

Линь Чжибая не интересовали сплетни. Возможно, именно пережитые истории и позволяли передать чувства этой песни.

Линь Си взмахнула рукой:

— Тогда завтра записываемся. Если всё пройдёт гладко, третьего числа сможем выпустить. Как ты и сказал, «выйдем на поле на бегу».

— Угу.

— Кстати, когда запишете, дай мне послушать, — добавила Линь Си.

— Не нужно ждать записи. Он только что спел всё от начала до конца, и я попросил Лао Вана сохранить. Первая версия, конечно, немного сбивчивая и неуверенная, но мне она очень нравится.

— Тогда дай послушать! — Линь Си тут же заинтересовалась.

— Лао Ван скинул мне на телефон. Придётся слушать в наушниках, но учти, что версия очень сырая.

— Угу.

Линь Си надела наушники и начала слушать. А Линь Чжибай с любопытством осматривал её кабинет. Кабинет сестры был большим и очень чистым. В комнате аккуратно стояло профессиональное аудиооборудование, а на столе — семейная фотография в рамке.

Линь Чжибай помнил эту фотографию. Её сделали три года назад. Тогда ему было всего четырнадцать. Он стоял перед родителями, обнимая брата и сестру, и его улыбка была ослепительно яркой.

Глядя на себя, улыбающегося на фото, Линь Чжибай вдруг почувствовал, будто прошла целая жизнь.

Возможно, он слишком погрузился в созерцание фотографии и не заметил, как сестра закончила слушать и теперь смотрела ему в спину.

— Сяо Хэй.

— М? — Линь Чжибай машинально обернулся и увидел, что глаза сестры покраснели. У него ёкнуло сердце. — Что с тобой?

— Я послушала песню и вдруг задумалась, что же на самом деле принесли тебе те три года.

Линь Чжибай на мгновение замер, а затем понял, что она имела в виду. Она связала его способность писать такие песни с пережитым за последние три года. И хотя текст песни был о любви, неудивительно, что первой реакцией Чжан Сияна на неё был вопрос: «Это вы написали?»

Возможно, в той фразе, что была так популярна на эстраде его прошлой жизни, была доля правды.

В юности не слушают Ли Цзуншэна…

Линь Чжибай вдруг улыбнулся сестре той же ослепительной улыбкой, что и на семейной фотографии.

Люди всегда охотнее верят в то, что…

«Он, должно быть, что-то пережил, чтобы стать таким, какой он есть сейчас».

Эта песня была для него. И если для неё требовалось логичное и непротиворечивое объяснение… что ж, будем считать, что за те три года он перестал быть юношей.

PS: Мне показалось, что способ, которым Система выдаёт песни через задания, выглядит немного грубо и топорно. Я внёс небольшие изменения. Это не повлияет на ваше чтение, и вам не нужно специально возвращаться назад. К тому же, я пишу в медленном темпе, и с каждой главой слог будет становиться всё лучше. Старые читатели должны это знать, а новых я прошу проявить немного терпения.