Глава 61

Дани и впрямь можно было понять.

В отличие от редкой теплоты «Поэмы о солнечном свете», рассказ «Отдаляющиеся супруги», написанный тем же Неспящим маркизом, снова возвращал к его привычному стилю, где гнетущая атмосфера соседствовала с мраком.

В истории чувствовалась какая-то зловещая странность.

Снова повествование от первого лица, на этот раз — от ребёнка.

Не знаю, с какого дня это началось, но папа и мама перестали видеть друг друга. А я мог видеть и папу, и маму одновременно.

Почему так случилось?

История начинается с того дня, когда папа и мама решили сыграть в «камень-ножницы-бумага», чтобы определить, кто понесёт гостинцы дяде.

Обоим было лень, и каждый надеялся, что пойдёт другой.

На следующий день в новостях сообщили:

Поезд, на котором нужно было ехать, попал в страшную аварию. И после этого папа и мама перестали видеть друг друга.

Оказалось, что в памяти папы в тот день проиграла мама. Она села на тот поезд и погибла в аварии.

А в памяти мамы всё было наоборот.

Мама говорила, что проиграл папа и погиб в том поезде.

И вот так «я» стал передатчиком между папой и мамой.

Однажды мы втроём сидели на диване и смотрели телевизор.

«Я хочу посмотреть передачу о путешествиях», — сказала мне мама.

Я тут же передал это папе.

«Мама говорит, что не хочет это смотреть, она хочет передачу о путешествиях».

«Скажи своей маме, пусть потерпит. Будем смотреть детектив».

Папа, не отрывая глаз от телевизора, ответил так.

«Папа говорит, что не хочет переключать канал».

Трогательно.

Забавно.

Но если вдуматься — жутко!

Всё пропитано странностью!

Пока однажды папа и мама не начали ссориться.

Я, маленький ребёнок, продолжал быть их передатчиком, с горечью повторяя их злые, ранящие друг друга слова.

После того дня я больше не мог видеть их одновременно.

Когда был папа, я не видел маму.

Когда была мама, я не видел папу.

Я рассказал об этом папе, но он сначала не понял.

Я несколько раз пытался объяснить, и папа наконец понял. Его лицо вдруг побледнело, он схватил меня за плечи и стал вглядываться в моё лицо, словно хотел о чём-то спросить.

Мне стало страшно, и я заплакал.

Папа по-настоящему любил маму. До этого я кое-как связывал их миры, но теперь не мог видеть их обоих одновременно.

Я чувствовал, что это моя вина.

Если бы я был хорошим ребёнком, мы бы могли жить втроём.

Папа строгим голосом несколько раз повторил свой вопрос.

Но я только плакал и ничего не мог сказать, и папа разозлился.

Он замахнулся и ударил меня по лицу.

Я упал на пол.

Я пытался сказать «прости».

Я думал, что я бесполезный ребёнок, и вся вина на мне.

Папа начал меня ненавидеть.

Мама, вернувшись с покупками, увидела меня, плачущего у двери, и, обняв, стала утешать.

«Я решил. Я буду жить в мире мамы».

Я принял решение и сказал об этом маме.

Мама с недоумением посмотрела на меня.