192. Останки

— А-а-а-а! — вскрикнула, взвыла Рэйнбоу.

Она очнулась, резко сев и судорожно хватая ртом воздух. На лбу кровоточили две ранки, и она тут же схватилась за голову дрожащими копытами. Когда тяжёлое дыхание немного выровнялось и она подавила рыдания, то раздула ноздри и ощутила запах горелой плоти.

Поморщившись, она повернулась и посмотрела в дальний конец пещеры. Несколько уцелевших, выглядевших совершенно подавленными, брели по тлеющим подземным полям. Их морды были закрыты белыми масками, и они выполняли свою мрачную работу, сваливая обугленные останки в хлипкую повозку.

Кипя от злости, Рэйнбоу Дэш встала на нетвёрдых ногах. Кровь на её шёрстке уже засохла, а боль во лбу утихла. Она пожалела об этом, когда, прихрамывая, побрела через поле бойни, переполненная страданием.

Она двинулась дальше по коридорам, что было нелегко: приходилось пригибаться там, где обрушился каменный свод. Она проходила мимо жеребчиков и кобылок, которые рыдали над бездыханными остовами своих родителей. Под присмотром измотанных медиков стонали от боли жеребцы в броне, которым перевязывали изувеченные конечности. Обширные подпалины уродовали стены и дверные проёмы.

Войдя в просторный жилой зал Убежища, Рэйнбоу Дэш наткнулась на безжизненное чешуйчатое тело. Она увидела мёртвого дракона, потом ещё одного, затем ещё и ещё.

Пол был усеян огромными, мясистыми кусками драконьей плоти. На камнях под копытами Рэйнбоу запеклись бурые пятна засохшей крови. Это зрелище её мало утешило, ведь на каждого мёртвого дракона приходилось по пять пони, уснувших навеки под холщовыми саванами. Рэйнбоу Дэш почувствовала ещё более густой запах дыма. Она подняла голову и увидела, что несколько жилых закутков продолжают гореть. В потолке зияли проломы, а несколько безжизненных драконьих тел свисали с него, словно мясные люстры; их чешуя была пробита в десятках мест стрелами и баллистами.

Справа послышался чей-то дрожащий голос. Рэйнбоу Дэш резко обернулась, окинув взглядом вереницу выживших, вяло бредущих мимо. У дымящейся груды камней сидел жеребец, зажимая глубокую рваную рану на левом боку. Перед ним, прямо на полу, разместился Сэм Роуз. Сильвадельского принца с головы до копыт покрывали глубокие царапины, ссадины и синяки, а его грива слиплась от драконьей крови. И всё же он держался — хотя бы ради этого жеребца.

— Ты видел, как отступила вторая волна? — тихо спросил Сэм.

— Д-да, ваше в-высочество, — заикаясь, ответил тот. — Э-это случилось через несколько минут после вашего п-прибытия. Если бы не вы, я не знаю, как бы мы… к-как бы мы…

— Ш-ш-ш… — Сэм Роуз мягко коснулся его лица. — Убежище выстояло благодаря твоей храбрости. Прости, что я не мог сражаться с вами плечом к плечу. Если бы я только предвидел нападение Матриарха…

— Мы д-должны были п-погибнуть, как только они в-ворвались, — пробормотал боец. Он сглотнул, и по его обожжённому лицу скатилась слеза. — Мы с-сделали больше выстрелов, чем ожидалось. Но они… они не хотели иметь дело с нами. С самого начала они пошли за кобылами и жеребятами. Безмозглые твари, ваше величество… они хотели лишь уничтожить нас. Мы… — Жеребец зажмурился, его тело сотрясла дрожь. — Мы п-пытались их остановить. Но сколько бы мы их ни п-перебили, они п-продолжали рваться к жилищам. Они… они пожирали их живьём… — Он провёл уцелевшим копытом по заплаканному лицу. — О, милостивые старейшины, эти крики… к-крики…