26. Прибытие

— Серьёзно, Айронхуф, ты пахнешь как выгребная яма моей старшей сестры к концу месяца.

— Да когда ж ты уже подавишься подковой, Рэд?! — проворчал Айронхуф, на ходу отмахиваясь от мух.

Рэд Тёрнип и ещё несколько жеребцов загоготали.

— Оу-у-у-у, да ладно тебе, братан. Мы рады, что ты не откинул копыта. Просто, в самом деле, неужели этому монстру нужно было запихивать тебя в свой самый мерзкий желудок?

— Всё, чего я хочу… — с каждым шагом, поднимаясь по холмистому склону, закипал Айронхуф, — …это вернуться домой и впервые за несколько недель принять хорошую, долгую ванну.

— Ванну? Разве тебя это не убьёт?

— Н-н-нгх…

— Хах-хах-хах…

Земные пони шли вперёд, их лица озаряли улыбки и блеск глаз. Группа только что едва избежала смерти, и, бесспорно, восторженный дух витал над ними… в буквальном смысле.

Голд Плэйт покосился на тень Рэйнбоу Дэш. Он был единственным, кто не посмеивался над Айронхуфом. Наблюдая, как пегаска ныряет вверх и вниз сквозь туманный полог леса, он вдруг прочистил горло.

Это привлекло внимание Рэйнбоу Дэш. Ухмыляясь, она спустилась вниз, пока не зависла в нескольких футах над тщедушным пони.

— Да-а-а?

Голд Плэйт что-то пробурчал.

— Что-что? — Рэйнбоу Дэш приложила копыто к уху.

— Спасибо тебе, что спасла Айронхуфа, — произнёс Голд Плэйт.

— Забавно, — хлопнула глазами Рэйнбоу Дэш.

— Хм-м? В каком смысле?

— Я правда не ожидала, что кто-то из вас, ребята, по-настоящему поблагодарит меня за то, что я сделала. — Рэйнбоу Дэш подмигнула. — В какой-то степени это разбивает мрачный неприветливый вид, который вы так старательно поддерживаете.

— Пф-ф. — Голд Плэйт пристально посмотрел вверх. — Это просто вежливость. Ты так много сделала для каравана.

— О, так это караван? И как же я этого не заметила? — Рэйнбоу Дэш перевернулась вверх тормашками и «поплыла» рядом на спине. — Я была так занята, пока колотила гидру, что даже и не заметила целую толпу тюфяков. Им там, кажется, без меня надо было что-то доставить.

— И-и-и опять ты туда же, — вздохнул Голд Плэйт.

— Куда?

Голд Плэйт горько ухмыльнулся Рэйнбоу.

— Неважно, насколько самоотверженной или героической ты можешь быть, так или иначе ты снова становишься глупой, инфантильной, самовлюблённой хвастунишкой.

— Эй! Неправда! — показала зубы Рэйнбоу Дэш. — Я вовсе не глупая!

— Тебе не кажется, что ты в таком случае взваливаешь на себя непосильную ношу? — спросил Голд Плэйт. — Когда ты в последний раз сражалась с этой гиперой?..

— Гидрой.

— Неважно. Когда?

— М-м-м-м… — Рэйнбоу перевернулась в привычное положение и потёрла подбородок. — Это был первый раз, если подумать.

— Так и знал!

— Ты знал?

— Ты поступила храбро, да, — Голд Плэйт кивнул. — Даже… обалденно?

— ОбалДЭШно?

— Не зазнавайся.

— Хе-хе-хе…

— Но ты могла серьёзно пораниться! — Лицо Голд Плэйта резко осунулось. — Кто знает, вдруг ты попытаешься сделать что-то настолько же бесшабашное в будущем и это окончится твоей гибелью?

— Ха. Я и не знала, что волную тебя.

— Мне на тебя плевать, — насупившись, ответил Голд Плэйт. — Но если чему Фуллтрот и научил меня за все эти месяцы, так это тому, что пони, которым нечего терять, могут отдать всё, даже свои жизни.

Рэйнбоу Дэш изогнула бровь.

— И поэтому такие пони, как ты, постоянно пускаются в далёкие путешествия?

— А что насчёт тебя? — поспешно вернул ей вопрос Голд Плэйт.

Рэйнбоу Дэш лишь закусила губу. Тут спереди раздался голос Фуллтрота.

— Ну наконец-то! Всем можно расслабиться! Ибо мы прибыли…

Рэйнбоу Дэш взмыла вверх. Перед ней и караваном туман расступился, явив взорам иззубренную расселину в земле шириной примерно в полмили. Вдоль крутых скал этой огромной возвышенности, чуть южнее дымной громады, грозно нависающей над нею на севере, раскинулась искусно построенная деревня, возведённая на сложной системе деревянных платформ, решётчатых каркасов и подпорок. Вращались мельницы, под тонкими водопадами крутились водяные колёса, а из множества труб поднимался дым; незатейливые бурые хижины смутной тенью жались к склону горы. Для Рэйнбоу это был первый оплот цивилизации за много недель пути, и он не оставил её равнодушной.

— Виндтроу, уважаемые жеребцы, — продолжил Фуллтрот, взмахнул копытом и начал подниматься по длинному, петляющему деревянному настилу, ведущему к сердцу городка. — Мы дома.