Глава 118.3

— Я знаю, тебе весело, но нам нужно перегруппироваться.

— Я в курсе, — коротко парировала Азула, но затем вспомнила, что ее телохранительница просто выполняла свою работу. Предполагалось, что она была просвещенной принцессой, а не еще одной жестокой аристократкой. — Прости, ты права, — добавила Азула, на этот раз более мягко. — Пойдем.

Суюки просто кивнула, чтобы показать, что она услышала и простила ее, и две девушки с боем пробились обратно в строй, или пробились бы, если бы упомянутый строй уже не догнал дуэт. Командиры родного острова и их свита едва сдерживали скользящие ударные силы, в основном из-за огромного количества принесенных в жертву тел.

Декоративные стражники-лоялисты Повелителя Огня, закаленные в борьбе с крестьянами и случайными грабителями, храбро бросились навстречу Коши и его ветеранам-телохранителям. Последняя группа безжалостно прорвалась сквозь первую, сохраняя дистанцию как до Ксина, так и до Азулы. Суюки сразилась с жалкими и стандартно слабыми магами огня и оборвала их разочаровывающие жизни своим мечом и боевым веером. Другие маги земли, воды и огня пожинали свои собственные кровавые плоды от введенных в заблуждение сторонников Повелителя Огня, которые, казалось, настолько привыкли иметь дело с гражданскими лицами, что забыли, на что похоже настоящее сражение.

Офицеры благородного происхождения устроили столь же жалкое представление. Не имея дистанции, необходимой для традиционного управления огнем, их ортодоксальная подготовка была настолько негибкой и ортодоксальной, что большинство из них делали все возможное, чтобы оторваться от своего врага, чтобы принять боевую стойку. Таким образом, они едва успели разжечь пламя, прежде чем их враги оказались прямо у них перед носом и убили их.

Те, у кого было оружие, пытались им воспользоваться, но по сравнению с такими закаленными воинами, как Суюки, это было все равно что натравливать крысу на дикобраза. Мастерски сделанные мечи, копья и топоры выпадали из мертвых рук, поскольку более простые и практичные варианты оружий, которыми владел 11-й, просто вырезали дворян, чьи навыки в дуэлях и борьбе с преступниками оказались крайне недостаточными.

В разгар всего этого Ксин небрежно прокладывал себе путь к верховному генералу Улуну. Храбрецы пытались встать у него на пути, и эти храбрецы умирали с криками, когда их доспехи плавились на обожженной плоти. В воздухе вокруг Ксина наблюдалось видимое искажение, оставлявшее след из раскаленной земли там, где он шел, в то время как огненные разряды испаряли в ничто всех дураков, кто пытался приблизиться к нему. Кто-то попытался наброситься на него, но бедный дурак едва успел вскрикнуть, когда его кожа и легкие сжались в комок.

— Последний шанс. — Голос Ксина прорвался сквозь шум одностороннего боя, и те, кто был на его стороне, любезно приостановили свою бойню. — Сдавайтесь, верховный генерал, и передайте сообщение для меня Повелителю Огня.

— Никогда я…

И снова Улун не успел закончить фразу, так как Ксин быстрым движением направил раскрытую ладонь в лицо верховного генерала, и вспышка белого пламени стерла с тела Улуна голову и большую часть верхней части груди, а также нескольких его людей, которым не повезло стоять позади него.

Ксин лаконично повернулся к оставшимся в живых дворянам-лоялистам.

— Те, кто хочет помочь мне донести мое послание, получат возможность жить.

Почти все враги в это мгновение упали на колени и распростерлись ниц, моля Скорпиона о пощаде. Те немногие, кто выбрал дерзкий конец, были быстро обречены на множество способов мучительных смертей. Азула не смогла сдержать гримасы, когда Килин влила водяной хлыст в горло капитана, которое затем расширилось так быстро, что бедняга в одну секунду превратился в кровавое месиво.

Первое сообщение, предназначенное для выживших, стало всем ясно. Основная часть вражеского командования либо сдалась в плен, либо была убита. И это оставляло им необходимость разобраться с остальными солдатами, прежде чем они смогут перейти к отправке следующего сообщения.

Азула почувствовала головокружительное возбуждение, когда взгляд ее жениха остановился на ней.