Глава 93

Алекс сидел в тюремной камере, упираясь спиной в шероховатую каменную стену позади него. Солнечный свет проникал сквозь железную решетку, встроенную в толстые стены крепости, слабо освещая замкнутое пространство. Алекс знал, что позднее в тот день его будут публично судить за разжигание восстания и приговорят к смертной казни. Все шло по плану Кайроса.

Он не боялся умереть в игре. Это уже случалось несколько раз. Хотя опыт был не особо приятным, он знал, что это долго не продлится. Его реальное тело нисколько не пострадает, и его персонаж восстанет менее чем через час. Даже NPC знали, что его смерть была временной. Но это не было главным моментом действия, которое должно быть запущено через несколько часов. Эта казнь была чисто символической. Она демонстрировала, что Строуз может уничтожить любого, NPC и путешественника в равной степени, одним приказом.

Мысли Алекса были прерваны, когда он услышал, как охранник разговаривает за пределами его камеры. “Привет, Рэнди”, — сказал грубый голос. “Они снова поставили тебя на ночное дежурство?”

Алекс не мог видеть пару, но он слышал, как другой человек вздохнул, прежде чем ответить: “История моей жизни, Джон. Я должен охранять этого белокурого олуха, которого они арестовали сегодня на рынке. Можете ли вы поверить, что этот ‘пророк’ проповедовал восстание посреди города?”

Джон фыркнул. “Пророк, да? Интересно, он действительно слышит голоса. Они должны были бросить его в вытрезвитель. Там много людей, которые думают, что могут разговаривать с богами. Он смог бы завести друзей!”

Рэнди мрачно усмехнулся. “Чтож, он должен быть сумасшедшим, чтобы пойти против Строуза. Завтра он из-за этого лишится головы”, — ответил Рэнди ужасным тоном.

Слушая разговор, Алекс почувствовал, что его кровь закипает. Он хотел броситься к решетке и закричать на охранников, но ему удалось сдержаться. Суть этого притворства заключалась в том, чтобы играть роль пророка. Человек, который говорил словами якобы сострадательного бога, не мог кричать на своих гвардейцев или начинать метать заклинания из-за решетки.

Пока Алекс сидел там рассерженный, небольшая темная фигура тихо пробиралась по залу за пределами его камеры. Он едва поймал движение краем глаза, извивающееся черное тело человека сливалось с тенями, отбрасываемыми факелами, которые тянулись вдоль внутреннего коридора подземелья. Пока Алекс наблюдал за фигурой, ее кошачьи глаза встретились с глазами Алекса.

Его зрение затуманилось, и каменная тюремная камера растаяла. Алекс сидел в коридоре, теперь его спина была прижата к рельефной обшивке, тянувшейся по всей длине коридора. Его глаза были закрыты, но его маленькие суставы пальцев были белыми, когда он сжал кулаки. Он слышал, как голос отца звучал из комнаты дальше по коридору.

“Я не знаю, что делать с мальчиком”, — сказал Джордж разочарованным тоном. “С ним что-то не так. По крайней мере, когда он плакал над своей матерью, я мог понять его горе. Он больше не плачет, но он также и не улыбается. Он просто кажется… мертвым внутри”.

Джордж поколебался, прежде чем добавить учтивее: “Надеюсь, это не та же проблема, что у его матери”.

В воздухе повисла недолгая тишина, когда человек на другом конце провода ответил отцу Алекса. Тогда Джордж вздохнул. “Честно говоря, рак, возможно, был бы даже к лучшему. Я знаю, что не должен этого говорить, но когда вы говорили с ней, вы никогда не знали, кто ответит”.

Еще одно недолгое молчание.

“Врачи не были уверены”, — ответил Джордж. “Я заставил ее посетить каждого психиатра в городе и несколько клиник за границей. Скорее всего, шизофрения. Если бы не брачный контракт и Алекс, я бы ушел много лет назад”.

Алекс больше не мог этого выносить. Что-то было не так с его матерью? С ним? Его отец был счастлив, что его мать умерла? Его детский ум тщетно пытался обработать эту информацию. Даже не смотря на ошеломляющую пустоту, его мысли переплетались и ввергались в хаос – бездонное отчаяние, вырисовывающееся на заднем плане и только и ожидающее, что он ослабит контроль над ложным чувством.

Призрачный женский голос шептал ему на ухо, соблазняя его словами надежды. Она уверяла его, что с ним все будет в порядке; что все будет хорошо. В конце концов, ее сын был Лейном.

***