Глава 31
Махус решил, что с Волкорама хватит тренировок с посохами, и теперь настало время испробовать его в лапопашном бою. Хорька Виха заменил ласка по имени Смоллерт, который, под стать своему имени, был мал для ласки и, следовательно, был подходящим соперником для крыса. К несчастью для Волкорама, Смоллерт был также чемпионом по борьбе в войске Уртблада, и ему не было равных даже среди самых крупных крыс. Волкорам застонал от досады, когда его лишили посоха и он оказался лицом к лицу со Смоллертом Волкорам был весь в синяках и шишках от ударов, полученных от Виха, и был уверен, что от Смоллерта ему будет еще хуже.
Заметив двух других крыс, лежащих на траве неподалеку, с закрытыми глазами и не подозревающих о его бедственном положении, Волкорам подбежал к ним и дал сначала Спигу, а потом Горсулу быстрый пинок по ляжкам.
— Эй, вы, олухи! Вставайте и протяните корешу коготь! Меня щас тут отколошматят!
Спиг и Горсул были крайне возмущены тем, что их побеспокоили таким образом.
— Не надо было тебе так делать, приятель, — прорычал Горсул. — Я как раз собирался спать.
— Да, мы не на службе, — отозвался Спиг, и они оба легли, снова закрыв глаза.
— Ах, вы ленивые…
Волкорам так и не смог закончить предложение. Сильные лапы схватили его сзади и швырнули на землю с такой силой, что у него перехватило дыхание. Повернувшись, чтобы посмотреть на своего мучителя, он увидел, что Смоллерт торжествующе ухмыляется.
— Помни, не кусаться, — поддразнил ласка, повторяя главное правило лорда Уртблада о влапопашных боях. Волкорам закрыл глаза и приготовился к следующему удару.
* * *
Сайрус бежал трусцой по лужайке, залитой ярким солнцем позднего лета.
Слева от него дрались между собой крыс и ласка. Сайрус не придал этому значения. В конце концов, по всей южной лужайке дрались разные звери — выдры, ласки, горностаи, хорьки… Даже Махус стоял рядом с Сирилом, хотя капитан мечников, казалось, больше наблюдал за происходящим, чем участвовал в нем. Для юных глаз Сайруса, сосредоточенных на Сириле, потасовка между крысой и лаской не представляла собой ничего особенного. Он не обращал внимания, что в этой драке не было ничего дружеского или профессионального. Он не был достаточно близко, чтобы увидеть, что между двумя бойцами проливается кровь, или отчетливо услышать их яростные слова. Он думал только о том, как бы поскорее присоединиться к Сирилу.
* * *
Смоллерт швырял Волкорама то в одну, то в другую сторону, с каждым разом все сильнее вдавливая крыса в землю. Волкорам пытался применять защитные приемы, но опыта Смоллерта хватало, чтобы парировать каждое движение крыса.
Наконец Волкорам не выдержал. Дождавшись, когда Смоллерт снова схватит его, он широко раскрыл рот и глубоко вонзил клыки в запястье ласки. Это было грубым нарушением правил Уртблада, но Волкораму было все равно: он просто хотел отразить нападение Смоллерта, пока совсем не лишился чувств.
Смоллерт закричал и отпустил Волкорама, прижав лапой рану на лапе. Волкорам выплюнул смесь крови ласки с грязным мехом и, вырвавшись из хватки Смоллерта, попятился к двум лежащим крысам. Смоллерт с гневным криком побежал за ним всего в нескольких шагах позади.
Горсул и Спиг были грубо разбужены. Не успели они открыть глаза, как Волкорам уже присел между ними, выхватывая из ножен меч Горсула.
— Это мой клинок! — ахнул сонный крыс.
Волкорам резко встал, крутанулся и с размаху ударил мечом в сторону своего преследователя. Смоллерт закричал, когда его левое ухо было отрезано начисто. На мгновение ласка замер, глядя на упавшее ему в лапы ухо, а Волкорам неуверенно направил на него меч.
Лицо Смоллерта побагровело от ярости. «Дохлая крысятина!» — прорычал он и метнул свое окровавленное ухо в лицо Волкорама. За то мгновение, что понадобилось Волкораму, чтобы оправиться от этого неожиданного движения, Смоллерт увернулся от острия его меча и схватился с крысой, используя свои лучшие боевые навыки, чтобы повалить Волкорама на землю и вырвать меч из его рук, бешено орудуя им.