Глава 43

В Рэдволле, вдали от схваток между барсучьими лордами и морскими крысами или склочных землероек Гуосим, жители аббатства праздновали еще один прекрасный летний день выздоровления их юного звонаря. С каждым часом настроение аббатства улучшалось. Из лазарета безостановочно входили и выходили посетители, чтобы передать мышонку свои наилучшие пожелания.

— Я понимаю, что в такие моменты весь Рэдволл должен сплотиться, — сказала сестра Аврелия аббатисе Ванессе, бросив взгляд на Сайруса, — но мне кажется, это уже слишком. Сайрус может, и выздоравливает, но ему все еще нужен отдых. Я скажу всем, кроме Сирила, чтобы они на некоторое время оставили его в покое.

— Уже почти обед, — заметила Ванесса. — Я попрошу всех наших друзей пообедать на улице. Это даст Сайрусу возможность отдохнуть. Брат Хью пришлет немного еды для Сирила и Сайруса. Ты тоже, если не хочешь присоединиться к нам на лужайке?

Аврелия покачала головой.

— Теперь, когда Махус наконец-то выспался, думаю, одному из нас стоит на всякий случай остаться здесь.

После завтрака Ванесса и Аврелия вынудили Махуса признаться, что за все дни с тех пор, как Сайрус был ранен, лис спал лишь урывками. Пришлось практически прогнать его из лазарета и отправить в свою комнату, прежде чем он пообещал, что постарается поспать хотя бы несколько часов подряд.

Сестра Аврелия продолжала:

— Мое сердце радуется, когда я говорю, что Сайрус снова ест. Для такого юного зверя, как он, аппетит — важный признак здоровья. Он даже начал просить твердую пищу, хотя Махус сказал, что еще день-два ему следует ограничиться мягкими супами и овсянкой. Может быть, мы рискнем дать ему на ужин сегодня мягкий цветочный хлеб… хотя я знаю Сайрус тогда скажет: «Цветочный хлеб — для малышей!»

— Да, — согласилась Ванесса, — скорее всего, так и будет. Юные звери не любят, когда с ними обращаются как с младенцами. Но, думаю, с Сайрусом стоит немного повозиться после того, что ему пришлось пережить. Только сначала посоветуйся с Махусом, чтобы убедиться, что мы не кормим Сайруса тем, чем не следует!

— Обязательно, как только он проснется.

Ванесса хлопнула лапами, привлекая внимание всех зверей в лазарете.

— Так, мы не хотим утомлять Сайруса. Я предлагаю всем отправиться на лужайку, чтобы насладиться свежим воздухом и солнцем, а также посмотреть, что приготовил на обед брат Хью. Сестра Аврелия сообщит нам, когда Сайрус будет готов принять новых гостей. Идемте, идемте!

* * *

Арлин ушел последним, поскольку Сайрус находил присутствие старого аббата весьма утешительным и был польщен тем, что столь уважаемый зверь уделяет ему столько внимания.

— Мне все равно, что говорят Махус и сестра Аврелия, — протестовал он, — мне почти совсем лучше! Я не чувствую усталости… ну, может быть, только небольшую слабость, но это только потому, что я лежу в этой постели уже три дня!

Сайрус сидел в своей постели, опираясь на подложенные подушки, откинув покрывало, чтобы не перегреться от дневного тепла. Ему выдали легкую ночную рубашку, которую он мог надеть поверх бинтов. Ее также легко было поднять, когда Аврелии или Махусу требовалось проверить повязки или сменить их.

— Да я могу встать и пройтись лучше, чем сама сестра Аврелия, но она мне не разрешает! Почему я не могу выйти на лужайку вместе с остальными?

— Потому что, — резко ответила Аврелия, переходя на другой конец комнаты, — я так сказала. Ты весь зашит, снаружи и внутри, и я не хочу, чтобы ты делал что-то, что может растянуть твои швы. Мне даже не нравится, что ты сидишь, скрестив ноги, как сейчас. Вытяни ноги прямо и как следует откинься на подушки!

— Это похоже на тюрьму, — недовольно пробормотал Сайрус, нехотя принимая то положение, которое ему приказала Аврелия. Даже лежа неподвижно, ее юный пациент, казалось, излучал энергию сжатой пружины.

Аврелия покачала головой, поправляя откинутые покрывала.

— Бедный Сайрус. Я знаю, как тяжело тебе лежать здесь в такой прекрасный летний день. Я сама была в твоем возрасте, и не так уж и давно. Молодому зверю, желающему покорить весь мир, нелегко оставаться в постели, пока он как следует не окрепнет и не поправится, но пока ты мой пациент, именно так ты и сделаешь!

— Я не хочу покорить весь мир, я просто хочу встать и прогуляться! И почему вы и настоятельница прогнали всех моих друзей? Я не хочу спать, и мне будет скучно, когда не с кем поговорить. Разве не могут остаться хотя бы Сирил и аббат Арлин?

— Я хотела позволить Сирилу остаться, так как, думаю, потребуется вся выдровая команда Монти, чтобы оттеснить его от твоей постели. Что же касается аббата Арлина, то он и аббатиса — единственные в Рэдволле, кто могут повелевать мной в моем собственном лазарете, так что он может остаться, если хочет так.

— Если ты хочешь, чтобы я остался, Сайрус, я с радостью это сделаю, — улыбнулся Арлин.

— Я бы хотел, чтобы мистер Джефф тоже был здесь. Я скучаю по нему и по тому, как помогал ему читать истории. Надеюсь, моя рана не слишком помешала ему исследовать архивы…

— Не волнуйся об этом ни минуты, Сайрус, — ответила Аврелия. — Архивы никуда не денутся. Они подождут, пока ты снова будешь в полном порядке.

— Если тебе так нравится читать записи, — предложил Арлин, — может, мы с Джеффом принесем их сюда?

— Нет, — вмешалась сестра Аврелия. — Я не хочу, чтобы он работал, прежде чем не поправится.

— Но ведь чтение — это не работа! — запротестовал Сайрус. — Это забавно!

— И это что-то, что займет его, пока он остается в постели, — сказал Арлин целительнице. — Я думаю, вы будете рады всему, что может унять его.

— Ну… хорошо, — согласилась Аврелия. — И я уверена, Джефф будет рад выбраться из своих пыльных подвалов. Только бы он не принес с собой сюда эту пыль!

— Я позабочусь о том, чтобы он тщательно вытряхнул все, — заверил ее Арлин. — Согласен с тобой насчет того, чтобы вытащить Джеффа из туннелей. С тех пор как он услышал, как Дорж поет ту глупую песенку про море, он проводит там почти все свободное время! Давай я сейчас же схожу за ним. Уверен, он будет рад возможности подышать свежим воздухом через окно и составить компанию Сайрусу.

Когда он направился к двери, Сайрус окликнул его:

— Аббат Арлин, не могли бы вы сказать брату Хью, чтобы он прислал мне настоящей еды? Я голоден, и мне уже надоели каша и овсянка!

— Лучше этого не делать! — возразила сестра Аврелия. — Махус приказал, чтобы Сайрус ел только мягкую пищу, пока он не скажет иначе!

— Но сестра Аврелия! Я голоден!

— Ну, может быть, позже, если Махус разрешит, ты сможешь съесть немного цветочного хлеба к своему ужину.

— Цветочный хлеб? У-у-у, это для малышей!

* * *

Стук сандалий аббата Арлина слабым эхом отдавался в тусклом коридоре туннеля. Впереди виднелось слабое пятно света, в котором среди архивных стопок работал Джефф. Арлин уже чувствовал запах пыли. Сестра Аврелия была права: Джеффу придется быть очень осторожным, чтобы не принести с собой в лазарет ее остатки. Сайрус был гораздо чувствительнее к ней, чем любой из старших мышей. И хотя Арлин сомневался, что один-два чиха подвергнут Сайруса опасности, лучше было не рисковать.

Арлин обнаружил Джеффа за столом, смотрящим в древний пергамент, зажатый в его лапах. Он даже не поднял глаз, когда аббат подошел к нему. Арлин несколько мгновений стоял напротив Джеффа, не желая его беспокоить, поскольку историк, казалось, был необычайно увлечен чтением.

Прошло несколько мгновений, а Джефф все не делал никаких движений, чтобы признать присутствие собеседника. Арлин заметил, что глаза Джеффа устремлены в одну точку, а не двигаются туда-сюда, как это было бы, если бы он действительно читал слова на пергаменте. Его взгляд казался расфокусированным, как будто он находился в каком-то трансе.

Обеспокоенный, аббат Арлин прочистил горло.

— Хм, Джефф? Что это у тебя там?