Глава 4 Курьёз (часть 9)
Три недели прошли незаметно для Драко.
Рутина, установившаяся между ним и Грейнджер, и тот факт, что он постепенно осваивался на втором этаже дома, не позволяли ему думать о том, как проходит время. Все было просто. Это было естественно. Ему не нужно было думать.
Малфой часто просыпался посреди ночи в библиотеке с книгой на груди. Затем шел в свою комнату, глотал зелье сна без сновидений для предосторожности и снова засыпал, как ни в чем не бывало. Все было просто. Теперь это было частью его жизни, его ежедневной рутины.
Он провел достаточно времени в новой комнате, чтобы чувствовать себя в такой же безопасности, как и в своей спальне. Драко не боялся, что на него нападут или поймают. Ему было там комфортно, он чувствовал себя там как дома. Это было естественно.
Он входил в комнату и видел книги, которые оставил лежать повсюду накануне, подушки всегда были разложены так, чтобы ему было удобно сидеть на диване, а закладки не были сдвинуты с места. Все, что Малфой делал в этой комнате, оставалось после его ухода. И это было неопровержимым доказательством того, что он жил там, что он имел на это право.
Время шло, и Драко продолжал развиваться в этой библиотеке, которая стала его второй спальней.
Единственным реальным маркером времени были визиты Пэнси. С тех пор как закончились ее привилегии, она успела навестить его дважды за три недели. Первый раз с помощью портключа, а второй — на маггловском транспорте.
Драко едва не рассмеялся, когда она рассказала ему о том, какое это было путешествие. Потом он вспомнил, что до конца жизни у него не будет выбора, кроме как пользоваться маггловским транспортом. Этого было достаточно, чтобы мучить его. Однажды ему придется научиться пользоваться им, перестать пользоваться магией. Придется отказаться от всего, ради чего он вырос.
По словам Пэнси, именно Грейнджер рассказала ей, как попасть во Францию из Англии на поезде под Ла-Маншем. Одного этого было достаточно, чтобы сбить Драко с толку. Поезд под морем? В этом не было никакого смысла, это было даже опасно! Пэнси, казалось, тоже была смущена таким необычным способом передвижения.
В конце концов, она удовлетворилась тем, что аппарировала из Кале в пиренейскую сельскую местность и присоединилась к ним.
Драко понял, что его лучшая подруга и Грейнджер стали очень близки. Он подозревал это с тех пор, как чета Забини призвала ее освободить его, но сначала думал, что это все из-за Поттера. Драко постепенно осознавал, сколь многим обязан своей вынужденной соседке.
Однако тот факт, что глаза Пэнси загорелись, когда она рассказала о своих беседах с Грейнджер, не вводил его в заблуждение. Малфой видел, как она спускалась по лестнице, чтобы присоединиться к ней после каждого из своих визитов, в то время как он довольствовался тем, что оставался наверху. Он мог бы ревновать. Но это было просто и естественно, так что ему было все равно.
Драко не спрашивал о других своих друзьях. На самом деле, он редко говорил, что объясняло это молчание о Маркусе Флинте, Адриане Пьюси, Грэме Монтегю или даже Грегори Гойле, Астории и Дафне Гринграсс. Это было бы сложно, это было бы слишком много сразу. У него и так было достаточно забот, связанных с попытками освоиться в новой жизни, и ему не нужно было еще больше усложнять их, спрашивая о местонахождении других своих друзей. В конце концов, ответ может ему не понравиться, как это было в случае с его матерью.
Он знал, что Гринграссы свободны, так как они никогда не были помечены. Они оставались в стороне от конфликта и никогда не участвовали в нем. Драко помнил, как почти обижался на них, завидуя, что его семья не может поступить так же. Тогда он еще был уверен, что у него не было другого способа спасти себя и свою семью. Теперь он понимал их выбор. Он хотел бы оказаться на их месте.
Из одного из монологов Пэнси он понял, что Астория отправилась в кругосветное путешествие с Уизли №7. Что касается Дафны… Пэнси не заводила разговор о другой сестре Гринграсс. Она предпочитала говорить о себе и Блейзе. Для Драко этого было достаточно.
Драко знал, что Тео был освобожден и живет своей идеальной любовной жизнью с Поттером, что не стало для него сюрпризом. Однако его ошеломила та горечь, с которой Пэнси говорила о них. Казалось, она обиделась на них по неизвестной ему причине. Он не ожидал, что между ними возникнет напряженность, особенно теперь, когда война наконец-то закончилась. Ненависть к Пожирателям и тем, кто сотрудничал с ними? Да, он предсказывал это, и, по словам Пэнси, так оно и было спустя семь лет. Тем не менее, Драко никогда не ожидал, что все обернется таким образом. Поттер поддерживал Тео на расстоянии во время войны, когда отец избивал его и заставлял посещать собрания Пожирателей, а Поттер внес за него залог из тюрьмы. Так почему же она злилась на него?
Малфой больше не задавал вопросов, а Пэнси больше не упоминала об этом.
Что касается остальных парней… Драко знал только, что они тоже были заперты. Освободили ли их? Он понятия не имел. Он не спрашивал. Он избегал думать об Азкабане и других Пожирателях смерти. Он никогда не был близок с ними. Единственным, кто мог иметь для него значение, был Гойл, но у него не было сил беспокоиться о его судьбе.
Единственное, что иногда заставляло его задуматься обо всем этом, — причина смерти отца. Блейз рассказал ему об этом через несколько дней после известия о смерти матери. Однако он не стал углубляться в эту тему. Драко подозревал, что Блейз сказал ему об этом, чтобы избежать повторной реакции, и не хотел, чтобы горе слишком глубоко засело в его сознании.
Этого и не могло случиться.
Драко никогда не был так близок с отцом, как с матерью. Люциус не был ласковым, не был жестоким или неуважительным. Он вырастил Драко идеальной копией себя, не желая создавать с ним эмоциональную связь. Драко Малфой, достойный сын Люциуса Малфоя, воспитанный для великих свершений. Иронично, если подумать. Драко стыдился того, кем он стал благодаря ему.
Поэтому Малфой ничего не почувствовал, когда узнал о смерти отца. Его не тронула мысль о том, что его мать оплакивала своего мужа, зная, что она была очень близка с Люциусом.
Остальное не имело для него особого значения.
Он представлял себе различные виды смерти, которым подвергся его отец, но так и не нашел ответа. Самоубийство в Азкабане? Это было бы сложно, он сам был не в состоянии сделать это. Поединок? Не было причин, по которым его отец должен был иметь доступ к общим помещениям, в отличие от него. От рук охранников? Скорее всего. Убийство? Еще более вероятно.
Он пообещал себе задать этот вопрос Пэнси в следующий раз, когда она придет. Или в письме. Драко еще не пробовал. Это была одна из его следующих задач.
В данный момент у него на уме были другие мысли. Он посетил остальные комнаты на этаже — за исключением комнаты Грейнджер, в которую он не решился войти, открыв дверь, — но Малфой не вернулся к своим прежним рефлексам и привычкам. Он не прикасался к карандашу с момента своего приезда сюда и часто читал в письмах Пэнси беспокойство по поводу отсутствия ответа. Она повторяла, что это пойдет ему на пользу, что это отвлечет его от мыслей. Возможно, она была права.
Тем не менее, ему отчаянно хотелось попасть на первый этаж и познакомиться с остальным домом. Если библиотека представляла для него интерес, то другие пустые комнаты, заполненные странными и пугающими маггловскими предметами, его не интересовали. Поэтому Драко нужно было найти какую-то мотивацию, чтобы исследовать остальную часть дома и сделать то, что его очень сильно пугало. Все это казалось смешным, когда он думал об этом.
Однако спуск по лестнице оказался гораздо более сложным испытанием, чем он ожидал. Он несколько раз передвигал стул в коридоре прямо перед лестницей, чтобы лучше ориентироваться, но безрезультатно.
У Драко было ощущение, что если он пройдет по ней, то столкнется с бесконечным количеством новых вещей, которые он не сможет понять или классифицировать. Возможно, он получит доступ к улице. Возможно, там были бы другие странные существа, которых нужно было избегать. Возможно, там были и опасные маггловские предметы. Слишком много возможно…
Драко не чувствовал себя пока готовым. Он боялся.
Поэтому Малфой решил отложить это на потом. Его следующая цель была гораздо важнее. По крайней мере, она требовала подготовки.
Действительно, за неделю до этого он получил письмо, в котором сообщалось о предстоящем визите супругов Поттер. Письмо было подписано Тео. Это был первый контакт Драко с ним после его освобождения.
И это повергло Малфоя в смятение.
В сердце образовалась смесь ревности, грусти, страха, ностальгии и радости.