Глава 7 Процент (часть 10)

Пэнси положила палец на пластиковую бутылку и почувствовала, как в области пупка зашевелилось что-то. Ощущение было уже хорошо знакомо. Оно больше не вызывало тревоги и не предвещало беды. Она дорожила этим ощущением, ведь оно означало, что она путешествует, уделяя время себе и своим друзьям. Это было правильно.

Она отпустила портключ, когда вокруг неё появились стены дома Грейнджер, и вскоре её ноги наконец-то коснулись земли. Вскоре она узнала поблекшее убранство гостиной Гермионы.

Обои были старомодными и местами плохо приклеенными, диваны были повреждены и выглядели так, будто могли поглотить кого-то между подушками, а деревянный пол скрипел. Пэнси не могла определить стиль оформления. Все выглядело как смесь разных эпох из не слишком солидного антикварного магазина. Но ей это нравилось. Она предпочитала такое жилое пространство идеальным копиям из волшебных мебельных магазинов, которые излучали чистоту и совершенство. Ей нравилось совершенство, но не до такой степени.

Она встала перед телевизором, и ей захотелось в десятый раз посмотреть «Мэри Поппинс». Она никогда не хотела смотреть другие фильмы. Этот был лучшим, она была уверена в этом. А Пэнси хотела только лучшего.

Она сняла пальто, не удивившись тому, что ее никто не поприветствовал. Паркинсон не сказала им о своем приходе, да и не решилась бы, если бы Драко не пообещал. По его мнению, они должны были привыкнуть к тому, что в их домах бывают гости, друзья или нет. Для него это был большой шаг вперед. Она почувствовала гордость, услышав от него эти слова. Пэнси уже не боялась за него так, как раньше. Ему было лучше. Намного лучше.

Она не стала комментировать его слова о том, что он называет это место их домом. Это была еще одна новая вещь. Его готовность открыться, то, как он говорил за Гермиону и за себя, и наоборот, и то, что он говорил о ней при каждом удобном случае. Пэнси была довольна. Они были счастливы, и это было единственное, что имело значение.

Единственное, что омрачало все эти хорошие новости, — это отдаление ее мужа от друзей. С Рождества Блейз замкнулся в себе. В отличие от нее, он не погрузился в себя, а отгородился от всех остальных. Хотя поначалу он утверждал, что это просто способ дать время Драко и Гермионе, Пэнси поняла, что теперь все гораздо сложнее. Единственным человеком, с которым он регулярно общался, был Гарри, который помогал ему в работе.

В остальном Блейз больше не посылал писем Драко и Тео и не навещал их. Впрочем, это было не просто так. Каждую неделю Пэнси пыталась уговорить его поехать с ней во Францию — в Дордонь или в Пиренеи. Он каждый раз отказывался, ссылаясь на то, что ему нужно идти на работу или что он устал. Пэнси прекрасно понимала, что, несмотря на то что Забини проводил время на работе, все это было лишь отговоркой.

Он был напуган. Так же, как она боялась потерять своих друзей. Он боялся, как воспримут его возвращение, по крайней мере, так было первые несколько месяцев. Теперь же Пэнси подозревала, что он считает, что уже слишком поздно. Блейз не хотел больше ничем рисковать, предпочитая наблюдать за происходящим на расстоянии, помогать им, чем мог, не допуская дальнейшего ухудшения их отношений.

Он не понимал, что именно из-за молчания все становится еще хуже.

Она старалась поддерживать его, как могла, и он делал то же самое для нее, но Пэнси не могла помочь ему в этом вопросе. Она вообще сомневалась, что сможет что-то сделать.

Поэтому довольствовалась тем, что как можно чаще присутствовала рядом с ним, слушала его, когда он открывался ей, чтобы поговорить об этом, и вела себя как жена, которой она и была: как любящая жена. Она очень любила его.

Иногда Паркинсон задумывалась, как бы жила без него, что бы делала, если бы его не было рядом каждый день. За последние десять лет она не могла вспомнить ни одного дня, когда бы Блейз не был рядом с ней.

Этим утром, в один из самых важных для неё дней он отпросился с работы, чтобы посетить её первую благотворительную распродажу на Косо аллее.

К этому событию она и ее помощница Пия готовились несколько недель. Они связались со многими семьями волшебников, чтобы привлечь их к участию в фонде и пригласить на своего рода блошиный рынок на самой известной улице волшебников в Британии.

Идею Пэнси взяла у Гермионы, которая рассказывала ей о своей любви к воскресным распродажам в детстве.

Чтобы занять Аллею на целое утро, им с Пией пришлось получить множество разрешений в Министерстве. Поскольку их фонд не приносил прямой прибыли, им удалось отстоять свои права и избежать малейшего отказа со стороны сотрудников Министерства, желающих саботировать их деятельность. Блейз очень помог им с юридическими аспектами.

После этого они связались со всеми адептами, чтобы объяснить принцип. Затем сарафанное радио сделало все остальное. Каждая семья, будь то ведьма, волшебник, сквиб или даже существо, могла в этот день расположиться у стойки, предоставленной фондом, и продать свои вещи и старое имущество по любой цене, которую пожелает. И все это за скромную сумму в два галлиона.

Пэнси и Блейз зарезервировали свой собственный стенд и пожертвовали все вырученные деньги в фонд. Пия вместе с Флореан Фортескью организовала киоск с мороженым, и все вырученные средства также пошли в фонд.

Некоторые члены клуба также жертвовали часть своих доходов в фонд, что очень вдохновляло Пэнси на повторение подобных мероприятий. Она считала их не менее важными, чем великосветские приемы. Это делало их проект таким же популярным и давало возможность познакомиться с людьми, готовыми посвятить себя их делу.

Хотя самые богатые волшебники охотно жертвовали сотни галлеонов на фонд — или на свой имидж, — никто из них никогда не хотел принимать активное участие в проектах. Сбор средств был, конечно, важен, но не централен.

За то утро к Пэнси подошло несколько человек, чтобы предложить свою помощь или спросить, как лучше поддержать дело. Одно это дало молодой девушке новую надежду. Она чувствовала себя все менее и менее одинокой в этом проекте.

Дело двигалось вперед.

— Драко? Гермиона? — позвала она, повесив пальто в прихожей.

— Вон! — ответили они в один голос.

Пэнси улыбнулась и пересекла кухню, направляясь к выходу. Они сидели на грядке с овощами, руки их были защищены зелеными садовыми перчатками, а на ногах были резиновые сапоги до колен.

— Нет, думаю, лучше посадить его на сантиметра ниже уровня земли, — сказала Гермиона, схватив лопату, которую держал Драко.

— Уверяю тебя, было написано, что семена не следует слишком зарывать, — ответил он, нахмурившись.

— Драко, я сажаю морковь уже много лет, уверяю тебя…

— Значит, в книге написано не правильно? — перебил он с забавной улыбкой.

— Нет! Я просто говорю, что это тоже работает! — ответила она, подталкивая его локтем.