Глава 7 Процент (часть 12)

Моя миссия была ясна: я должен был убить Альбуса Дамблдора любым способом.

Теодор закрыл блокнот и несколько долгих минут неподвижно смотрел на свои руки. Последние два часа он потратил на чтение первой части истории Драко. Нотт получил ее вчера и сразу же устроился на террасе библиотеки, чтобы прочитать.

Сердце колотилось в груди, голова болела. Руки покалывало от того, как крепко он сжимал тетрадь, — так сильно, что они болели. И самое главное, он чувствовал себя раздавленным. Раздавленым всем тем, что узнал, читая слова своего лучшего друга. Раздавленным от всех его страданий и откровений.

Нотту казалось, что он знает все о том, через что прошел Драко до шестого курса. Думал, что был достаточно близок к нему, чтобы знать все о его жизни. Но он не знал ничего. Вообще ничего.

Тео винил себя в том, что не видел ничего из этого, слишком сосредоточившись на собственном отце. Нотт провел свои школьные годы в замкнутом пространстве, получая от отца письма с угрозами причинить вред матери, если он не будет вести себя должным образом. Его воспитывали как идеальную копию Нотта-старшего, человека с очевидной жестокостью и безумием.

Но ему повезло, что никто, кроме отца, не мучил его. Его никогда не толкали ни на что, кроме угроз, которые, как он знал, были реальными. Теодор никогда не применял Непростительные и никогда не получал их. Его мать терпела все ради него. Именно так она лишилась жизни, попав под чары его мужа.

Он был помечен гораздо позже Драко, всего за несколько дней до Финальной битвы. До этого ему удавалось скрываться в Хогвартсе достаточно долго, чтобы отец считал его мертвым. Пока один из близнецов Кэрроу не заметил его в коридоре.

В течение нескольких часов Тео был доставлен в Нотт-Мэнор и под принуждением принял метку. Его отец не наложил на него ни одного заклинания… Но его мать умерла в тот же вечер.

Он вернулся в Хогвартс в день финальной битвы. Там Тео в последний раз увидел Гарри. Нотт помнил, что в тот день все еще страдал от своей связи, что почти не сражался. Он даже не мог поднять левую руку, чтобы защитить себя. Тео трусливо спрятался. Гарри нашел его, и на несколько минут у него появилась надежда, что все обойдется, что Гарри сможет защитить его.

Это был последний раз, когда он его видел.

— Хозяин? Хозяин, с вами все в порядке?

Тео резко повернулся к Сатин, которая с обеспокоенным видом наблюдала за ним в нескольких метрах от него. Она выглядела обеспокоенной, испуганной и смотрела на него большими глазами, полными слез.

Затем Тео осознал, что и его щеки покрыты слезами. Он тихо плакал несколько минут, не замечая этого. Слова Драко все еще звучали в его голове. Он помнил его фразы, абзацы, полные боли, но скрытые за объективным, нейтральным тоном. Это было разрушительно.

Он быстро вытер скулы рукавом и вскочил на ноги, прижимая к груди блокнот Драко.

— Все в порядке, Сатина, — сразу же заверил он ее, — я просто… Это аллергия, весна, пыльца, и мои глаза сами по себе слезятся.

Она не выглядела убежденной, но все равно кивнула. Эльфийка покачивалась с одной ноги на другую.

— Хотите чего-нибудь? Сатина может принести вам чай или горячий шоколад, как в детстве!

С этой простой фразой он снова перенесся в прошлое. Вспомнил, как эльфийка приносила ему горячие напитки по вечерам, после ужинов, полных наставлений и пьяных криков отца. Это был его способ найти утешение.

Еще одно доказательство того, что она не поверит его оправданиям о пыльце.

— С радостью, — ответил он с легкой улыбкой, — принеси в студию, я буду занят долгое время.

Она исчезла, кивнув, и Тео позволил себе выпустить весь воздух, который был заперт в его груди. Момент, которого он ждал несколько недель, наконец настал: он наконец приступит к иллюстрациям и сделает свой проект еще более осязаемым.

Остаток дня Нотт провел, закрывшись в своей студии. Он сидел на полу и доставал стопки бумаги, чтобы начать наброски, первые черновики своих рисунков. Когда наступила ночь, черновые записи и наброски были повсюду. На одежде остались цветные пятна, на пальцах — графит, спина сильно болела, но план был готов. Он знал, что будет иллюстрировать, какие отрывки, какие моменты жизни. Все было готово.

Позже, когда Гарри вернулся и они поднялись наверх, чтобы лечь спать, Тео обнял мужа чуть крепче. Он знал, что все идет своим чередом.

И все же Нотт чувствовал потребность прижаться к мужу, найти покой в его объятьях. Он столько раз за день перебирал в памяти свое прошлое, что ему это было необходимо. Гарри обнял его в ответ, и Нотт заснул, погрузившись в безмятежный сон. Это ощущалось правильно.

oOo

— Драко?

Он поднял глаза от романа и нахмурился, увидев Гермиону, стоящую в дверях библиотеки со смущенным видом. Ее что-то беспокоило, он видел это по ее глазам и позе.

Малфой уже около часа сидел в кресле и читал книгу, которую Гермиона принесла ему накануне. Это был роман об одиночестве и страхе. Действие романа происходило в Румынии, и он должен был признать, что подробные и яркие описания пейзажей казались ему чем-то из сна.

— Поможешь мне помыть Альберта? — спросила она с умоляющим видом.

Он улыбнулся, закрыв книгу и скрестив руки на груди, и поднял бровь, внутренне забавляясь. На несколько мгновений Драко испугался, что случилось что-то серьезное. Он внутренне развеселился и поднял бровь.

— Неужели ты не можешь сделать этого сама? — вызывающе спросил он.

Она закатила глаза и подошла к нему. Гермиона остановилась как раз перед тем, как их колени соприкоснулись. Драко почувствовал тепло ее тела рядом со своим. Это ощущалось правильно.

— У меня был сложный день, — ответила она, прикусив нижнюю губу, — а Альберт по дороге домой валялся в грязи.

— И что я получу взамен? — ухмыльнулся Драко, дразняще сдвинув брови.

Она легонько шлепнула его по руке, и он притворился, что ему больно. Гермиона рассмеялась, когда снова заговорила.

— Мою вечную благодарность? — предложила она, подавшись вперед и оказавшись между его ног.

— Мне нужно подумать. Предложение кажется недостаточно заманчивым.

— Я позабочусь об ужине, — добавила она, с улыбкой закатив глаза.

— И в итоге отравишь нас? Я знал, что я тебе безразличен, но чтобы открыто травить своего мужа — такого я от тебя не ожидал, Гермиона!

Ее лицо перешло от смеха к удивлению, и на несколько секунд Драко подумал, что зашел слишком далеко. Он не должен был этого говорить, не должен был так шутить. Это было слишком. Она будет сердиться на него. Все было кончено.

— Идиот, — наконец рассмеялась она и ударила его по руке во второй раз, — вставай и помоги мне, пожалуйста.