Глава 8 Басорексия (часть 7)

Не задумываясь, Драко выхватил пергамент из рук Гермионы.

Мистер Драко Люциус Малфой,

После года и шести месяцев наблюдения с помощью Магического отслеживания, Волшебный суд принял решение снять с вас ограничения с воскресенья, 10 ноября 2006 года. Теперь вы сможете свободно путешествовать по волшебной и маггловской Великобритании, а также пользоваться магическим транспортом.

Однако ваше место жительства должно оставаться местом жительства вашей жены до конца требуемого периода после вашего освобождения, то есть до 17 мая 2007 года. В случае получения информации о каких-либо значительных правонарушениях от соответствующих волшебных властей, вы будете немедленно заключены в Азкабан. Проверки могут проводиться регулярно без предварительного уведомления.

По любым вопросам или для получения дополнительной информации обращайтесь в соответствующий отдел.

С уважением, Саймон Уолш, Сотрудник Департамента магического правопорядка Министерство магии

Драко уронил письмо и уставился в пространство. У него пересохло в горле. Ему было трудно в это поверить. На самом деле, он не верил.

Малфой поднял письмо и перевернул его, чтобы проверить, нет ли на обратной стороне пометки, что это шутка. Но там ничего не было. Страница была пуста. Он прочитал письмо второй раз. Затем третий. И четвертый. Ему нужно было убедиться.

Печать выглядела официальной, это было единственное доказательство. Кроме этой печати и подписи сотрудника министерства ничего больше не было. Он не мог быть ни в чем уверен, пока. Ему нужно было подтверждение от Блейза, слова, которым он мог бы поверить, голос человека, которому он доверял.

— Мне нужно написать Блейзу, — сказал он, вскочив с места.

Драко чувствовал на себе взгляд Гермионы, но не обращал на него внимания. Он должен был написать Блейзу, ничего другого не имело значения. Ему нужно было подтверждение, что все это была большая шутка, что он не должен верить ни единому слову, написанному на этом проклятом пергаменте. Это должно было быть ложью, другого объяснения не было, кто-то подшутил над ним.

— Драко, — сказала Гермиона.

— Я должен написать Блейзу, — повторил Драко,— я должен написать ему.

Он ходил туда — сюда. Малфой ходил кругами, у него не было ни бумаги, ни карандаша. Драко даже не знал, где их найти, на самом деле, он больше ничего не знал. Он повторял слова этого проклятого письма снова и снова. След. На нем больше не было отслеживания. Это должно было быть подделкой. Он бы почувствовал это, он бы почувствовал, как это у него отняли, точно так же, как когда у него отняли магию, а потом вернули. Он бы почувствовал это.

Он бы почувствовал это. Это было не так. Это должно было быть не так.

— Драко…

Малфой ходил туда — сюда. Он осознавал это. Малфой регулярно протирал руки о джинсы. Он думал, что, наверное, выглядит как сумасшедший. Может, он и был сумасшедшим. Но это было меньшей из его проблем.

Ему солгали. Кто-то подшутил над ним. Кто-то хотел обмануть его, кто-то хотел причинить ему боль. Он не мог выбросить это из головы. Эту надежду, такую маленькую и мимолетную, которая на мгновение промелькнула в его голове.

У него было время, чтобы представить себе полную свободу, которой он никогда не имел. Он никогда не жил без отслеживания, без наблюдения, без того, чтобы кто-то контролировал его жизнь и его выбор. Он никогда не был по-настоящему свободен. Он не знал, каково это чувство, он только мельком видел его, моменты блаженства, когда казалось, что он может испытать его. Это была иллюзия. Он не имел на это права. Драко Малфой не был свободен и никогда не будет полностью свободным.

— Драко, — ее голос был теперь ближе, она встала. Это его не остановило. Он ходил кругами, проходя мимо разных отделов книжного магазина, не замечая их. Он не был свободен. Его контролировали, за ним следили.

Почему он вдруг почувствовал себя таким угнетенным? Почему ему было так трудно в это поверить? Почему он только сейчас понял, что его свобода никогда не принадлежала ему, что его жизнь всегда была в руках других?

Он был… ничто, он не был свободен.

Драко поднял руки к голове и провел пальцами по своим светлым волосам. Он тянул их, пока не почувствовал боль, которую только сам мог причинить себе. Была ли это его единственная сила, его единственная свобода? Причинять себе столько боли, сколько он хотел, и никто не мог его остановить?

— Драко! Перестань!

Гермиона схватила его руки, прежде чем он успел вырвать хотя бы один волос. Она резко повернула его к себе, и он был вынужден посмотреть ей в глаза. Она отпустила его запястья и приложила ладони к его горящим щекам. Он чувствовал ее холодные пальцы на своей коже. Ему было жарко. Ужасно жарко. Его мозг дымился от всех этих размышлений. Голова болела.

— Драко, — повторила она в который раз, — Драко, я здесь, ты не один. Не позволяй своему разуму взять верх.

Она знала его лучше, чем кто-либо. Она знала, что делать. Она была рядом.

— Драко, — повторила Гермиона, чтобы он посмотрел ей в глаза.

Он посмотрел. Она была решительна, он видел это в ее глазах. Она не подведет его.

— Блейз напишет нам, я уверена. Он все объяснит, все будет хорошо. Я уверена, что они добились успеха, они говорили об этом месяцами, помнишь?

Да, теперь он вспомнил. Письма Тео всегда держали их в курсе прогресса Визенгамота. Тео рассказывал им об этом. Поттер и Блейз усердно работали над принятием закона, касающегося отслеживания Теперь он вспомнил.

Малфой несколько раз кивнул, как будто хотел убедить себя, что он все понял. Он понял. Он знал все это. Теперь он вспомнил.

Драко вздохнул и закрыл глаза. Ему нужно было успокоиться. Не было никакой срочности, все было в порядке. Если все это было фальшивкой, ничего бы не изменилось, он мог бы продолжать жить, как ни в чем не бывало. Как будто с ним все было в порядке и он на самом деле не находился под контролем волшебников и ведьм из другой страны.

Но если все это было правдой… Он не хотел об этом думать. Он не хотел на это надеяться.