Глава 1779. Огни

Истинное Исчезновение Сокрытое и Цзя Юй-цунь замерли, осознавая, что их нынешнее состояние осталось неизменным с прошлой жизни — еще до того, как горы и моря были низвергнуты в небытие. Это служило неоспоримым доказательством: созданный вечный мир пустоты обрел самодостаточность и более не нуждался в опоре на «возвращение к истине», существуя теперь по собственным законам.

— Мы… всё еще существуем? — в голосе Истинного Исчезновения Сокрытого, помимо явного облегчения, просквозило странное, почти болезненное недоумение. Он медленно повернулся к Чжан Фаню, ища подтверждения своим чувствам.

— В пределах гор и морей по-прежнему пребывают «Истинное Исчезновение Сокрытое» и «Цзя Юй-цунь». Просто теперь это уже не вы, — спокойно ответил Чжан Фань.

Еще во время перехода он заприметил в пространстве гор и морей два обособленных вечных мира пустоты. Один из них так и не подвергся трансформации из истинного в ложное — то была первозданная обитель, сотворенная волей Цзя Юй-цуна. Другой же — тот, где они находились сейчас, — стал плодом неимоверных усилий. Лишь благодаря самопожертвованию бесчисленных Святых, раз за разом восстанавливавших связь между горами и морями, сквозь толщу бесконечных эпох и его собственную изнурительную работу над балансом истинного и ложного, этот новый ковчег наконец обрел плоть.

Услышав объяснение, Истинное Исчезновение Сокрытое нахмурился, и тень тревоги легла на его лицо.

— Значит, теперь мы подобны артефактам, которые были привязаны к «возвращению к истине» в прошлом. Мы обрели независимость от гор и морей, но лишились возможности видеть своих двойников. Стоит нам встретиться, и в реальности уцелеет лишь один.

Цзя Юй-цунь, напротив, сохранял ледяное спокойствие, словно его не заботили парадоксы бытия.

— Я — это я, а он — не я. Находясь на борту нового корабля, мы более не связаны узами чужих жизней.

— Раз результаты подтвердились, я пойду извещу Рыболова и остальных. После бесчисленных циклов, полных отчаяния, мы наконец узрели проблеск надежды на избавление от этой проклятой судьбы, — произнес Чжан Фань, и в его словах чувствовался груз прожитых веков.

— Есть ли у этого мира предел вместимости? — Цзя Юй-цунь неожиданно замялся, в его глазах отразилось беспокойство. — Мы, становящиеся богами гости, всё же порождены горами и морями. Если сюда хлынет слишком много подобных нам, корабль может затянуть в пространственный водоворот, и тогда беды не миновать…

Чжан Фань лишь коротко усмехнулся, глядя в бескрайнюю даль.

— Проверим — и узнаем.

Вскоре прибыли Рыболов, Повелитель судеб и другие соратники. Весть о рождении нового ковчега отозвалась в их сердцах сложной гаммой чувств. После бесконечной череды провальных попыток спасти горы и моря, путь отстранения и личного спасения казался теперь не трусостью, а высшей мудростью.

Этот вечный мир, безграничный и непостижимый, изначально проектировался как отражение гор и морей, предназначенное для взращивания истинного и ложного. Теперь, когда он породил собственное Дао, его в определенном смысле можно было считать новой колыбелью жизни. Присутствие множества становящихся богами гостей не создавало для него ощутимой нагрузки — мир принимал их, словно родных детей.

В пустоте воцарился вечный покой.

Вскоре все перешли к обсуждению деталей эвакуации.

— Не стоит ли нам взять с собой кого-нибудь еще? — нерешительно подал голос Сюаньюань Хун.

Становящиеся богами гости синхронно устремили взгляды на Чжан Фаня. Если у этого ковчега и был кормчий, то только он. Судьбы миллионов их не заботили — они ждали лишь его вердикта.

В сознании Чжан Фаня на мгновение всплыл образ Бай Шуюэ. Помедлив, он едва заметно кивнул.