Глава 1781. Конец

Когда божественные лики проступили сквозь пелену бытия, гниль и хаотичный шум мгновенно отступили, возвращая мирозданию его изначальный, девственный облик. В этой пустоте не осталось ничего, кроме самих божеств. Истинный бог пробудился, величественно возвысившись в первозданной тьме, и его возвращение не стало чем-то внезапным — оно было неизбежным. Он просто продолжил исполнять свою изначальную миссию, медленно продвигаясь сквозь вязкое ничто, словно выискивая в этой бесконечности некую утраченную крупицу смысла. Бездонная тьма сковывала движения, превращая путь в странствие без начала и конца. Божества постепенно ветшали, их суть истончалась, но они оставались равнодушны к собственному угасанию, в котором парадоксальным образом сквозило скрытое предвкушение.

После того как тьма окончательно поглотила божество, миновали эпохи, не поддающиеся исчислению. Внезапно вспыхнула искра первородного света, и из небытия вновь соткалась божественная фигура. Так проявляется 【истинное и ложное】.

Первое пробудившееся божество замерло, словно пытаясь выудить из глубин памяти ускользающий образ, а затем ощутило едва уловимое несоответствие: события разворачивались не по предписанному сценарию. К тому же из ткани реальности исчезла некая важная деталь. Взгляд божества инстинктивно устремился в самую гущу тьмы, но не обнаружил там и следа искомого.

В этот миг в самом сознании божества отчетливо прозвучал голос:

— Ты ищешь меня? — Это был Ли Фань!

…

Стоит вернуться к тому мгновению, когда Чжан Фань использовал Истинное Исчезновение Сокрытое, ложную вселенную, Рыболова, Отсечение судеб, Разрушение массивов и Забвение замыслов в качестве фитиля, чтобы разжечь очищающее пламя истинного и ложного. В мире 【трансформации богов】 Ли Фань неподвижно застыл в позе лотоса посреди пустоты, созерцая мир глазами Чжан Фаня и впитывая каждое его озарение. Облик Ли Фаня преобразился: его левый глаз отливал холодным серебром, а правый подернулся мертвенной белизной. Пейзаж гор и морей, которому до этого не хватало лишь финального штриха, мгновенно обрел пугающую целостность.

— Действительно, мощная подпитка! — Ли Фань едва заметно улыбнулся, ощущая прилив сил.

«Становящиеся богами гости обладают необычайной мощью: их чувства и озарения возвышаются над горами и морями, достигая самих теней божеств. К тому же они ухитряются сохранять крупицы воспоминаний в бесконечном круговороте Истины. Попытайся я захватить эту силу грубо, это неизбежно привело бы к изнурительной битве. А здесь они, ведомые призрачной нитью надежды, добровольно отдают всё, даже не требуя усилий с моей стороны. Хм, таково воздаяние за их переменчивость».

Истинное тело и воплощение одновременно погрузились в глубины постижения Дао. Всё сущее вокруг обратилось в зыбкую иллюзию, горы и моря истаяли, а истинный бог уже готовился к своему возвращению. Времени у Ли Фаня оставалось в обрез. За краткий миг в его разуме пронеслись сотни миллиардов мыслей. Серебристо-серый и бледно-белый глаза пронзили бесчисленные наслоения перерождений и безграничные эпохи, вычленяя единственную возможность для прорыва. Его взгляд сфокусировался на призраке Истины, неизменно парящем рядом.

— В бесчисленных прошлых жизнях ты, подобно «золотому пальцу», пребывал во мне, — негромко произнес Ли Фань. — Теперь же наши роли поменяются.

Ли Фань усмехнулся, глядя на то, как призрак Истины слегка заколебался. Это не было ответом на его слова — артефакт реагировал на усиливающееся притяжение возвращающегося истинного бога, перед мощью которого даже концепция истинного и ложного теряла стабильность. Это напоминало игру на лютне перед коровой, но Ли Фаня ничуть не смущало отсутствие реакции. Напротив, если бы Истина внезапно обрела сознание и заговорила, ему пришлось бы в спешке перекраивать все планы.

«Так называемая Истина изначально берет начало в божественной технике истинного бога. Превращение истинного в ложное — это краеугольный камень самого существования 【божества】. Без этой созидательной силы даже истинный бог был бы обречен на окончательное исчезновение в бездонной пропасти тьмы. Именно благодаря этому превращению он способен возрождаться вновь и вновь после каждого разрушения. Однако…»

Ли Фань пристально посмотрел на истинного бога, чьи очертания во тьме постепенно обретали зловещую четкость.

«Каждое новое рождение этого бога ничуть не напоминает мою Истину. Оно больше походит на восстановление заводских настроек. Дао истинного и ложного, являясь основой существования бога, обладает слишком сокрушительной силой. Даже сам создатель не в силах избежать влияния 【истинного и ложного】. Истинный бог, подобно тем гостям из гор и морей, подвержен тотальному сбросу, сохраняя в лучшем случае лишь смутные, обрывочные воспоминания. Это вечная жизнь, запертая в клетке 【Бесконечного Перерождения】».

«Истинный бог отчаянно ищет выход, способный разорвать эти оковы судьбы. Именно поэтому появился я, пришелец извне — с этого момента и начался отсчет. К счастью, через эти бесконечные круги прошел не я, а тот, прежний — так называемый 【Добрый Фань】».

«Доброго Фаня пленили, но он каким-то образом оказался в горах и морях. Не в силах осознать истинную суть происходящего и видя лишь апокалиптические картины гибели миров, он, ведомый своим мягким характером, вознамерился 【спасти мир】…»

Вспомнив об этом, Ли Фань презрительно хмыкнул.

«И ведь он действительно, шаг за шагом, добился невозможного. Получил Божественное благословение, постиг суть истинного и ложного и сотворил 【Истину】. Он спас положение, подставив плечо под рушащийся небосвод. Жаль только, что после неимоверных усилий, когда он отринул уничтожение Дао ради спасения гор и морей, ему открылась неприглядная правда закулисья. Вся эта великая борьба оказалась лишь грандиозным спектаклем, поставленным истинными 【горами и морями】 ради обретения божественности».

«Таков мой вывод о пути, пройденном Добрым Фанем. Но это еще далеко не всё. Одна-единственная мысль Истины способна перезагрузить горы и моря, а значит, постижение истинного и ложного Добрым Фанем достигло своего абсолютного предела. 【Горы и моря】 попросту не были ему ровней. Последний фрагмент этой истории хранится не в моей памяти, он сокрыт в самой… 【Истине】».

«До того как я постиг суть истинного и ложного, я был собой, а Истина — лишь инструментом. Но после озарения… Истина — это я, а я — это Истина».

Ли Фань медленно протянул руку, касаясь призрачного силуэта артефакта. Непрестанно дрожащий образ внезапно обрел твердую опору и на мгновение стабилизировался, после чего, подобно тающему в воде снегу, бесследно слился с Ли Фанем.

«Истинное и ложное изначально принадлежали богу. Но теперь, благодаря моему постижению, я могу идеально слиться с этой силой. И причина кроется в том, что Добрый Фань некогда и сам был истинным богом!»

Вспыхнувшее в сознании озарение заставило Ли Фаня принять окончательное решение.

— Осталось завершить последние приготовления.

Он опустил взгляд вниз, на Чжан Фаня, который находился на грани выхода из транса и готовился броситься в атаку. На губах Ли Фаня заиграла холодная усмешка. Легким, почти небрежным движением пальца он материализовал тело, являющееся его точной копией. Взгляд этого двойника полностью игнорировал своего создателя; он был сосредоточен исключительно на Чжан Фане, спокойно ожидая его приближения.

«Пусть отныне ты и будешь считаться истинным телом», — бесстрастно подумал Ли Фань.

Затем, не выказывая ни тени сопротивления, он негромко произнес изречение, которое всегда венчало панель Истины:

— Когда истинное становится ложным, ложное тоже становится истинным.