Глава 1246. Вышвырнуть вон
— Нет!
Му Ечжэнь, увидев, как Фан Хань одним махом забрал все восемнадцать чанов с буддийским жиром святого класса, издал душераздирающий, полный ярости вопль. Хотя сейчас они с Фан Ханем формально были союзниками, сокровища оставались сокровищами, и за них шла тайная борьба.
Му Ечжэнь никак не ожидал, что, войдя внутрь, Фан Хань не только не почувствует давления света Будды, но и начнёт беспрерывно поглощать его. Сам Му Ечжэнь из последних сил пытался приблизиться к останкам Будды-Императора, чтобы забрать ценности, но едва мог сдвинуться с места, в то время как Фан Хань прогуливался здесь с непринуждённым видом, собирая артефакты.
Если так пойдёт и дальше, Му Ечжэню не достанется даже капли похлёбки. Хуже всего было то, что Фан Хань, завладев всеми ценностями, имел полное право ничего не отдавать ему. Снаружи Фан Хань долгое время в одиночку сдерживал Маленького Каменного Императора и Боевого Гегемона на глазах у множества Святых Сынов.
Именно Фан Хань выиграл для него время, и если Му Ечжэнь в таких условиях не сумел ничего взять, а всё досталось Фан Ханю, то люди лишь назовут его бесполезным, а не Фан Ханя — вероломным. От этих мыслей Му Ечжэнь едва не сплюнул кровью от досады.
— Свет мудрости озаряет грядущее! Печать Му Ечжэня!
Му Ечжэнь внезапно взорвался силой. Вся его внутренняя сила сжалась в исполинский кулак — кулак мудрости, наполненный дзенским смыслом, который слился со светом Будды. Величие, исходящее от трупа Будды-Императора, почувствовало этот отклик, словно безмолвно одобряя его старания, и давление на Му Ечжэня немного ослабло.
— Мудрость брата Му Е действительно глубока, раз он смог получить признание Будды-Императора Врат Будды. Что ж, давай состязаться — посмотрим, кто соберёт больше сокровищ!
Фан Хань громко рассмеялся, ни на миг не прекращая действовать. Сияние талисмана Будды Безграничной Свободы становилось всё ярче, он стал почти прозрачным и ослепительным. Образ молодого монаха в золотых одеждах проступил ещё чётче, и вновь зазвучала звонкая песня.
— Сперва возникло Творение, а следом — Небеса, но Свобода была ещё прежде Творения. Рождённый лишь восемнадцать лет назад, где каждая эпоха хаоса — словно год.
Под звуки этой песни весь свет Будды в сокровищнице, подобно водам сотен рек, устремляющимся в море, покорно хлынул в талисман. Артефакты, лежавшие на лотосовом пьедестале в центре Зала Великого Героя, один за другим взмывали в воздух, подхватываемые потоками света, и исчезали в талисмане.
Монашеский нож Сокрушения Дхармы совершенного качества. Чётки Ясного Мира. Драгоценное знамя Семи Сокровищ. Пара золотых колец Аю. Горлянка с Несравненными Пилюлями. Чаша из лилового золота…
Все эти предметы Фан Хань загребал себе, отчего у Му Ечжэня едва не разорвалось сердце, а в глазах потемнело.
— Монашеский нож Сокрушения Дхармы! Это же вещь, близкая к бессмертному артефакту королевского класса! Чтобы его выковать, потребовался немеркнущий свет духа как минимум сотни Великих Бессмертных! Он создан из божественного золота Врат Будды — один взмах этим клинком способен стереть все законы мира!
Му Ечжэнь мысленно рычал. Его называли великим мудрецом за обширные познания; в поднебесной почти не было артефактов, которых бы он не знал. Он ведал историю каждого из этих сокровищ Врат Будды, знал, скольких людей они сразили и через какие битвы прошли. Именно поэтому его сердце обливалось кровью.
Однако он никак не мог помешать Фан Ханю. Тот продолжал: четки Ясного Мира, созданные из черепных костей множества Мудрых Королей — с ними культивация продвигается семимильными шагами, а в бою они призывают легион Мудрых Королей. Драгоценное знамя Семи Сокровищ, способное подавлять горы и реки, где на каждом из семи уровней покоится высшая воля Будды. Колеса Аю, которые при слиянии вмиг перемалывают Великого Бессмертного…
Даже пилюли в горлянке оказались Несравненными Пилюлями — вершиной среди бессмертных пилюль королевского класса. Фан Хань перечислял их как старых знакомых, но теперь все они принадлежали ему.