Глава 323. Врачеватель-Будда Мэн Яоинь
Четырнадцать лет назад.
Находясь на смертном одре, Мэн Яоинь давала последние наставления маленькому Нин Чжо, которому тогда едва исполнилось два года.
— Бессмертный город продолжает разрушаться, и критерии отбора будут неизбежно снижаться. Чжо-эр, к тому времени, как тебе исполнится четырнадцать, стандарты Божественного Дворца опустятся до уровня Укрепления Духа. Это станет твоим величайшим шансом, твоей энергией судьбы!
— Малыш Чжо, ты должен усердно изучать искусство механизмов. Ты должен сам проектировать механические творения, сам собирать их и сам ими управлять — всё это входит в программу испытаний Бессмертного города.
— И ни в коем случае не позволяй технике культивации семьи Нин достичь стадии Заложения Основы раньше срока!
— Не давай другим узнать, сколько сил ты в это вкладываешь. Не показывай себя слишком выдающимся. Твоих папы и мамы больше нет, у тебя не осталось истинной опоры. Ты должен хорошенько спрятаться. Не будь худшим, но держись золотой середины. Расти обычным ребёнком, потихоньку копи силы и не привлекай к себе лишнего внимания.
— Твоя мама видела слишком многое… сколько гениев встретило свою преждевременную смерть…
— Мамина Лазурно-стальная броня останется тебе для защиты, в ней заключена мощь стадии Заложения Основы.
— И ещё этот артефакт — Печать Сердца Будды и Демона! Маме посчастливилось добыть его в Лавовом Божественном Дворце, и его ни в коем случае нельзя раскрывать.
Закончив наставления, в последние мгновения своей жизни она вдруг заколебалась.
— Мама и сама не знает, правильно ли она тебя учит. Чжо-эр, ты должен беречь себя. Если станет совсем тяжело, откажись от Лавового Божественного Дворца. Жизнь превыше всего. Мама хочет, чтобы ты жил, просто жил!
— Пока ты жив, мама будет счастлива.
Двухлетний Нин Чжо крепко сжимал окровавленную одежду матери:
— Мама, мама, не говори так! Я не хочу, чтобы ты умирала, не умирай, у-у-у…
Мэн Яоинь прошептала напоследок:
— Мой послушный Чжо-эр, не бойся, не бойся… Мама всегда рядом, мама… мама будет оберегать тебя и из-под земли…
В следующий миг сердце матери остановилось, и её рука медленно соскользнула с головы Нин Чжо.
Мальчик замер, сначала тихо позвав:
— Мама, мама, мама, проснись, проснись же!
Но затем его голос окреп, он припал к груди матери и горько разрыдался. Он плакал до тех пор, пока не лишился чувств и не впал в забытье.
Душа Мэн Яоинь испустила тихий, печальный вздох и отделилась от тела.
Она протянула руку, желая погладить Нин Чжо, но пальцы прошли сквозь пустоту.
Душа Мэн Яоинь сложила пальцы в магическом жесте — используя технику управления марионетками, она заставила собственное тело подняться.
Затем из пространственного браслета она достала заранее приготовленный труп-двойник и уложила его на кровать.
Перед уходом она присела и долго, неподвижно смотрела на спящее лицо Нин Чжо, полное детского горя, не в силах преодолеть болезненную привязанность.
Спустя время она подавила чувства и, управляя своим трупом, спустилась в подземную комнату, откуда покинула дом через массив телепортации.
Сначала она переместилась на секретную базу, а оттуда — внутрь горы Огненной Хурмы.
Знакомым путём через подземные туннели она добралась до Лавового Божественного Дворца.
Ведомая сиянием дворца, она вновь вошла в его залы.
Это был её первый вход в Божественный Дворец после смерти, и чувства её были крайне запутаны.
Пользуясь своими полномочиями, она беспрепятственно прошла в Рощу Тыквенных Горнов.
Её душа источала фиолетовые вспышки боли. Мэн Яоинь вздохнула про себя:
«Даже после смерти эта рана Пути никуда не делась. Теперь остаётся только надеяться, что после очищения и превращения в духовность она наконец исчезнет!»
Из-за раны Пути её состояние стремительно ухудшалось. С трудом управляя мёртвым телом, она забралась внутрь золотой печи.
Сутра Праджни Огненного Погребения и Освобождения Духа!
Пламя вспыхнуло, и Мэн Яоинь познала невыносимую муку сожжения души и переплавки духа. Она неподвижно сидела в горне, с нечеловеческой волей терпя боль, не проронив ни звука.
«Чжо-эр, Чжо-эр, если сейчас всё получится, мама ещё сможет увидеть, как ты растёшь. А если нет…»
Она горько улыбнулась, но в этой улыбке была решимость, лишённая тени сомнения.
«Получится или нет, её душа в итоге всё равно должна была рассеяться. У неё был достаточный срок жизни в преисподней, она могла бы спуститься туда и прожить ещё долго. Но ради сына она пошла на этот безумный риск — переплавить саму себя», — Огненный дух драконочерепахи, наблюдавший из тени, был поражён до глубины души.
«Как жестоко… Эти матери слишком жестоки!»
Золотая печь треснула, и сверху спустилась марионетка Врачеватель-Будда. Очищенная духовность Мэн Яоинь скользнула внутрь механического тела.
Огненный дух драконочерепахи ахнул:
— Невероятно, у неё и правда получилось!
— От такой боли любой бы закричал. Помню, я сам выл от начала и до конца… нет, я яростно ревел. Поистине, если человек не проявит к себе крайнюю жестокость, ему не достичь таких высот!
Увидев, как Врачеватель-Будда Мэн Яоинь покидает Божественный Дворец, Огненный дух драконочерепахи остался доволен:
— Эта Мэн Яоинь — настоящая находка для меня!
— Она не только нашла лазейки и унесла Печать Сердца Будды и Демона, но даже после смерти умудрилась забрать с собой Врачевателя-Будду. Невероятная женщина.