Глава 404. Просто невообразимо!
Зрители замерли в изумлении и нерешительности.
Нин Чжо постиг закон прямо во время боя! Глядя на Линху Цзю, он многому научился и сумел воспроизвести технику «Удар воды в три тысячи ли».
Однако его исполнение не было обычным: потоки воды, подобные драконам и змеям, непрерывно переплетались, нанося три сокрушительных удара в едином порыве.
Шэнь Линшу, не знавший истинных причин случившегося, окончательно утратил невозмутимость. Его глаза округлились, а в сердце бушевало потрясение: «Слухи о его запредельном понимании оказались правдой, и сегодня я увидел это своими глазами. Так вот каков он — Избранник бедствий? Поистине выдающееся зрелище!»
Чжу Сюаньцзи тоже не скрывал удивления: «Неужели понимание Нин Чжо настолько велико? Неудивительно, что он так продвинулся в магии дерева! Он действительно достоин того, чтобы быть избранным Почтенным Трёх Школ».
Нин Цзюфань, Линь Буфань и Линь Шаньшань, напротив, знали подоплёку событий.
Нин Чжо сам рассказал им, что под ивой Лининь он вновь получил наставления от Владыки Пяти Стихий, благодаря чему его уровень понимания резко возрос.
Об этом знали не только Сунь Линтун и Нин Цзюфань, но даже Линху Цзю, а от него об этом стало известно Линь Буфаню и Линь Шаньшань.
Линь Буфань перестал поглаживать бороду, в его глазах вспыхнул острый блеск: «Этот паршивец Нин Чжо… какого же уровня достигло его понимание Пяти Стихий?»
— Чтобы добиться такого результата — научиться технике, лишь раз взглянув на неё… это как минимум уровень Великого мастера, — пробормотал он про себя.
Достигнув уровня Великого мастера, культиватор постигает саму суть вещей. Любой мастер такого ранга способен, следуя изначальным принципам, создавать собственные техники и методы культивации.
Великий мастер — это тот, кто способен основать собственную школу.
То, что Нин Чжо продемонстрировал сейчас, по сути, было следствием того, что он уже овладел фундаментальными принципами водной стихии. Увидев, как Линху Цзю применяет «Удар воды в три тысячи ли», он воспринял это лишь как один из способов применения уже знакомого ему закона.
Он просто воспроизвёл метод, опираясь на глубокие знания. Действуя с высоты своего понимания, он добился успеха с невероятной лёгкостью.
Нин Цзюфань широко улыбнулся, хотя и беззвучно. Потрясающие успехи Нин Чжо заставляли его, как старейшину рода, светиться от гордости.
«Нин Чжо… на него всё-таки можно положиться!»
— Уровень Великого мастера в Пяти Стихиях… даже я испытываю зависть. За всю жизнь я так и не достиг таких высот, а этот сопляк за несколько дней, по воле случая, сумел это сделать.
— Где тут справедливость!
Линь Шаньшань тоже всё осознала: «Теперь я поняла».
— Нин-умник обладает настолько глубоким пониманием Пяти Стихий, что любая техника этих элементов для него открыта как на ладони.
— Он зрит в корень и знает суть. Ему достаточно лишь подсмотреть способ применения, чтобы в точности его повторить.
— Стоит дать ему немного времени на пробу, и через пару попыток он будет владеть любой древесной или водной техникой старшего ученика так, будто тренировал её годами.
— Это что же получается? Он может с первого взгляда понять любую схему постижения закона Пяти Стихий?
— И все техники Пяти Стихий в этом мире он способен выучить в одно мгновение?!
— Небеса, да сколько же этому Нин Чжо лет?!
Даже при всей своей широте души Линь Шаньшань сейчас чувствовала сильнейшую зависть, едва не переходящую в ревность.
Она невольно рассердилась на саму себя, чувствуя, что прожила годы впустую. Но тут же подумала: даже если бы она тренировалась не покладая рук, она никогда не достигла бы такого уровня, как Нин Чжо.
Потому что наставления Владыки Пяти Стихий, ива Лининь и всё прочее — это исключительная удача, которую обычному человеку невозможно повторить!
Осознав это, Линь Шаньшань разозлилась ещё сильнее: «Ну почему со мной никогда не случается ничего подобного?!»
Линху Цзю первым пришёл в себя.
Он был одновременно поражён и обрадован, громко воскликнув: — Брат Нин Чжо, какой великолепный уровень!
Нин Чжо поспешно ответил: — Брат, ты слишком меня хвалишь. Я лишь воспользовался помощью великого предшественника, это не плод моих личных трудов, так что мне даже неловко принимать похвалу.
Но в следующий миг раздался смех Владыки Пяти Стихий: — Ха-ха-ха! Чего тут стесняться? Мальчик, ты слишком скромен.
— Обычный человек, получив мои наставления, ни за что не смог бы так стремительно поднять уровень понимания Пяти Стихий.
— Твоя проницательность редка, к тому же тебе помогает твой бессмертный талант. Со временем ты непременно покоришь этот мир или, по крайней мере, станешь властелином целого региона!
Услышав такую оценку от Владыки Пяти Стихий, присутствующие отреагировали по-разному.
Сердце Нин Чжо пропустило удар: «Бессмертный талант? Значит, мой второй талант… нет, мой истинный талант — высшего качества?»
Чжу Сюаньцзи и Шэнь Линшу не были удивлены. Они считали, что Избранник бедствий обязан иметь такие достижения. Если бы он не обладал подобным потенциалом, как бы он смог противостоять великому бедствию в битве Будды и Демона?
Нин Цзюфань сиял от радости: «Будущее Нин Чжо безгранично, в нашей семье Нин вырос настоящий дракон. Процветание рода теперь лишь вопрос времени!»
Линь Шаньшань и Линь Буфань выглядели куда более озадаченными.
Линь Буфань погрузился в раздумья. Будущие достижения Нин Чжо велики, он обладает бессмертным талантом, ему всего шестнадцать, а его понимание Пяти Стихий — по крайней мере водной — уже достигло уровня Великого мастера. Получив такие наставления, он со временем неизбежно превзойдёт самого Линь Буфаня!
Как же вести себя с таким человеком, если он не является врагом?
«Мой старший ученик Линху Цзю обладает лишь талантом высокого уровня. Он ленив и простодушен по натуре. Даже если он унаследует мою секту Десяти Тысяч Лекарств, он сможет лишь сохранять то, что есть».
«В сравнении с ним этот негодник Нин Чжо амбициозен, искусен в интригах, красноречив и, что важнее всего, решителен и беспощаден в действиях».
«Похищение Шаньшань привело меня в ярость, но если отбросить личные чувства и вспомнить, как быстро, точно и дерзко он это провернул… Будь я на его месте, я поступил бы так же».
«Что если… что если выдать Шаньшань за него?»
Внезапно в голове Линь Буфаня родилась эта смелая мысль.
Подумав об этом, он невольно перевёл взгляд на дочь.
Линь Шаньшань тоже была в смятении: на её лице читались и радость, и обида.
Её мысли лихорадочно сменяли друг друга, глаза сияли: «Этот вонючий умник… Я с первой встречи поняла, что он необычный. Моё чутьё меня не подвело!»
Видя, как его любимая дочь пристально смотрит на Нин Чжо, Линь Буфань ощутил сложную гамму чувств и решительно отбросил прежнюю мысль: «Нет, при характере и методах Шаньшань, если она выйдет за Нин Чжо, он её просто живьём проглотит и костей не оставит».