Глава 631. Предатель!

Призрачный ветер рассеялся, но небо над Чёрным болотом оставалось хмурым.

Призрачный прилив только что отхлынул, и Бессмертный город Белой Бумаги уже не сиял прежним блеском. Стены города потемнели, их некогда белоснежная поверхность была испещрена трещинами и выбоинами.

Те Гуаньчжэн с трудом скрывал усталость. Стиснув зубы и превозмогая боль от ран, он продолжал командовать подчиненными, приказывая сначала восстановить укрепления, а затем приступить к расчистке поля боя.

Пострадали не только стены — многие здания поблизости также лежали в руинах. Среди развалин витал запах горелой бумаги и тяжелый металлический аромат пролитой крови; в воздухе, зажатом между телами погибших, застыло дыхание смерти.

В Бессмертном городе Белой Бумаги было развернуто несколько лагерей для раненых.

Каждый из них был переполнен до предела.

Но попасть сюда уже считалось удачей. Многие культиваторы погибли на месте, не получив даже шанса на спасение.

Между рядами пострадавших сновали лекари.

Обычно в такие часы здесь активно помогала Цин Чи. Её синее пламя было прекрасным инструментом для исцеления живых; оно действовало быстро и давало поразительные результаты.

После каждого цикла лечения авторитет Цин Чи рос, а её слава в Бессмертном городе стремительно крепла.

Но сейчас она всё ещё была у Ян Саньяна.

Здесь же распоряжался старый книжник из Чернильного пруда — Шоу Мо.

— Господин Шоу Мо, скорее сюда! Человек при смерти! — закричал один из культиваторов.

Шоу Мо поспешил на зов и увидел едва живого солдата. На нём почти не осталось целых пластин доспеха, а левое плечо представляло собой жуткое зрелище. Лопатка и ключица были раздроблены, острые костяные обломки пронзили плоть и зловеще торчали наружу в тусклом свете дня.

В глубокой ране запеклись сгустки чёрной крови и виднелось серое крошево костей.

При каждом мучительном вдохе раненого из глубины разорванной плоти вырывалась грязная кровь с пузырьками воздуха, стекая по лохмотьям одежды и пропитывая носилки.

Его жизнь теплилась в теле, словно затухающая свеча на ветру.

Шоу Мо пристально всмотрелся в рану и, взмахнув левой рукой, достал бледно-жёлтую нефритовую табличку с мягким блеском.

Удерживая её на ладони, он влил духовную энергию, пробуждая тусклое желтоватое сияние.

Свет озарил пространство над раненым, и в воздухе проявились строки трактата о самосовершенствовании и воспитании духа.

Бесчисленные иероглифы, смешиваясь с теплым сиянием, впитывались в тело солдата.

Тот сначала резко напрягся, а затем обмяк. Его плотно сжатые брови медленно расслабились, а раны стали затягиваться прямо на глазах.

Спустя мгновение его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Хотя взгляд всё ещё оставался затуманенным, в нём наконец забрезжила искра жизни.

Стабилизировав состояние раненого, Шоу Мо немедленно прекратил лечение.

Не потому, что не хотел продолжать, а ради экономии сил. Пострадавших было слишком много, и то и дело кто-то оказывался на грани смерти, требуя экстренной помощи.

Шоу Мо и еще несколько искусных лекарей отвечали именно за то, чтобы вовремя вырвать раненых из бездны забвения.

— Господин Шоу Мо, господин Вэнь Жуаньюй ждёт вас у входа в лагерь. Он просит о беседе, — сообщил подошедший культиватор.

Глаза Шоу Мо слегка сузились, но лицо осталось спокойным. Он кивнул.

— Я скоро вернусь.

Оставив раненых, он подошёл к воротам лагеря и увидел Вэнь Жуаньюя, стоящего спиной к нему.

Вэнь Жуаньюй медленно обернулся, и за его спиной проявились ещё двое.

Это были Нин Чжо и Ян Саньян.

Троица окружила Шоу Мо, подавляя своей аурой.

В то же время окружающая обстановка начала стремительно меняться. Спустя всего несколько вздохов Шоу Мо обнаружил, что стоит посреди бескрайней степи.

Обитель Пути Травяного Пика!

На лице Шоу Мо отразилось легкое удивление. Он перевёл взгляд на источник Обители Пути — Ян Саньяна.

— Полагаю, вы и есть господин Ян Саньян из секты Мириад Явлений.

Затем он добавил:

— Могу я узнать цель вашего визита?

— Кое-кто раскрыл твою личину предателя, Шоу Мо, — ответил Ян Саньян и посмотрел на Нин Чжо.

Шоу Мо бросил взгляд на Нин Чжо, но тут же повернулся к Вэнь Жуаньюю.

— Это клевета. Неужели вы, господин Вэнь, тоже так считаете?

Лицо Вэнь Жуаньюя выражало сложную гамму чувств. Он вздохнул.

— Старший Шоу, это лишь подозрение. Сейчас нам нужно выслушать доводы сторон.

Только тогда Шоу Мо повернулся к Нин Чжо.

— Юный друг Цзяо Ма, не ожидал, что наша следующая встреча произойдёт при таких обстоятельствах. Прошу, скажи старику, что же я такого сделал, что вызвало у тебя столь глубокое заблуждение?

Выражение лица Нин Чжо было бесстрастным.

— Массовое отравление мужских наложников в поместье Крепкого Ян потрясло весь город. Я осматривал место происшествия, и меня не покидало странное чувство.

— И только когда я остался один, я понял, в чём именно заключалась эта странность.

— Всё дело в брате Янь Вэйда.

— Когда умирали другие мужские наложники, их лица были искажены гримасами боли и муки. Но не у Янь Вэйда. Его лицо было спокойным, словно он вовсе не почувствовал страданий от уходящей жизни.

— Почему так произошло?

Шоу Мо пожал плечами.

— Возможно, убийца действовал слишком быстро, и Янь Вэйда не успел ничего осознать. Смерть наступила мгновенно.