Глава 370. Меч

Черная дождливая ночь, бушующее громовое пламя.

Большой Жёлтый Пёс мирно спал в своей конуре, когда слова старика Лю напугали его так, что он выскочил под ливень. Именно тогда он впервые заговорил на человеческом языке, и первым же делом решил «установить родство».

Над деревней Шуаншу, под порывами яростного ветра и дождя, в воздухе, словно рваный воздушный змей, болталась иссохшая старая человеческая кожа. Из её пустых глазниц текла кровь, подобная раскалённой лаве.

Шерсть на загривке Большого Жёлтого Пса встала дыбом. Глядя в ночное небо, он оскалил белоснежные клыки.

Он был в ярости. Он уже преодолел девяносто девять поклонов, оставался последний рывок до цели, и тут кто-то явился сеять смуту. Неужели этот незваный гость хочет утянуть его с собой в могилу?

Все эти годы он питался отбросами, терпел невзгоды и лишения, скрывая свою истинную суть. Разве это было легко? И вот, когда до добрых времён рукой подать, откуда-то прилетела эта драная человеческая кожа, чтобы портить ему будущее своим присутствием!

В тот момент Пёс действительно испугался, кожей чувствуя близость смерти.

Старик Лю стоял у окна, глядя сквозь пелену дождя. Его глаза были глубоки, словно две бездны. От этого взгляда даже редкие волоски на старой человеческой коже встали дыбом. Существо почувствовало неладное и содрогнулось от неописуемого ужаса.

— Младший не имел намерения оскорблять вас, я прибыл лишь в поисках мудрецов и святых, — раздался в ночном небе голос старой кожи. Однако отступать существо не спешило.

В глубине его глазниц пробудились древние узоры формаций. Алое пламя вспыхнуло и задрожало, пристально вглядываясь вперёд, пытаясь оценить обстановку в этом месте.

Сердце Большого Жёлтого Пса ёкнуло. Сама по себе кожа была не так страшна, пугала стоящая за ней неведомая сила. Неужели кто-то решил нарушить покой Черно-Белой горы?

Он бросил взгляд на двор, и в глубине души его поселился бесконечный страх. В комнате над волосами старика Лю начала подниматься черная и белая энергии, делая его облик призрачным и непостижимым.

— Я сам! — в ужасе выкрикнул Большой Жёлтый Пёс, заглушая раскаты грома. Очистив сердце от лишних мыслей, он рванулся в ночное небо и обрушил лапу на старую кожу.

В мгновение ока мохнатая лапа разрослась до невероятных размеров, застилая небо. Она стала подобна огромной грозовой туче, готовой опрокинуть весь ночной небосвод!

На черно-белых деревьях Говорящий Воробей и рыжая белка Сяо Сун замерли, дрожа всем телом. Их глаза округлились от шока.

— Пёсик… оказывается, такой сильный? — Они застыли на ветках, не веря собственным глазам.

В этот миг изумление в сердцах двух маленьких существ пересилило страх. Они ошеломлённо наблюдали за происходящим. Тот самый Пёс, которого старик Лю обычно подгонял пинками, в эту дождливую ночь выглядел как могущественный демон, явившийся в мир. Его мощь была запредельной.

— Отныне никаких «пёсиков»… это Господин Пёс.

Говорящий Воробей и белка мгновенно сориентировались и «повысили в звании» своего соседа.

***

Гора Чися. Ливень хлестал нещадно, бесчисленные молнии сплетались в ночном небе. Ци Юньсяо, подобно призраку, уклонялся от атак Цинь Мина.

Он совершал один рывок за другим, непрерывно меняя положение и отступая всё дальше. В ночном небе они казались двумя яркими метеорами, чей блеск испарял на пути огромные массы дождевой воды, из-за чего в вышине клубился густой белый туман.

Ци Юньсяо был предельно сосредоточен. Он нанёс уже два удара меча, но так и не смог подавить Цинь Мина. Более того, его девятицветный летающий меч был сломан, а в уголке рта запеклась кровяная эссенция сознания.

В этой схватке он проиграл пари!

Юноша из третьего царства, выходец из «запыленного угла», нанёс ему раны. Ситуация была крайне унизительной, и ни о каком триумфе не могло быть и речи.

Перед тем как отправиться в это духовное странствие, Ци Юньсяо полагал, что одного удара меча будет достаточно, чтобы сразить этого местного жителя и заставить его пролежать в постели несколько месяцев.

По логике вещей, сейчас ему следовало уйти. На горе Юйхуа он заявлял, что это лишь «поединок», и он не собирается лишать Цинь Мина жизни. Однако он не двигался с места. После двух ударов он сам оказался ранен и в невыгодном положении, что было сокрушительным ударом по его самолюбию.

На самом деле, вопрос уже не стоял в том, хочет он уходить или нет. Вокруг Цинь Мина расширялось видимое Духовное Поле. Кольца ряби, несущие свет бессмертия, расходились во все стороны, словно взламывая щель в черном небосводе. Связываясь с яростными молниями, он полностью заблокировал противника.

— Ты действительно надеешься меня удержать? — спросил Ци Юньсяо. Его лазурные одежды развевались на ветру, и даже под проливным дождём и вспышками молний он сохранял вид отрешённого небожителя.

— Ты за кого меня принимаешь? — мрачно отозвался Цинь Мин. — За спарринг-партнёра? Напал на меня, нанёс два удара, а теперь хочешь уйти как ни в чём не бывало? Кто дал тебе смелость так поступать?

Его взгляд становился всё более острым:

— Кем ты себя возомнил? Приходишь и уходишь, когда вздумается? Сегодня я отправлю тебя в последний путь!

В его душе бушевала ярость. То, что кто-то посчитал его лишь элементом в своём споре, было невыносимым оскорблением.

От Ци Юньсяо начала исходить опасная аура, его взгляд похолодел. В глубине души он был крайне горд и самоуверен. Потеря лица уже вызвала в нём жгучее недовольство. Он холодно произнёс:

— Раз ты сделал такой выбор и настаиваешь на вражде, мне придётся снова нанести удар.