Глава 475. Прошёл год(2)
Он не знал, выдвигает ли подобные требования линия Сюань-нюй, к которой принадлежала Цзян Жань. В любом случае Цинь Мин считал, что лучше быть вольным практиком, чем связывать себя обязательствами с какой-либо сектой. Он привык постигать Дао самостоятельно, и пока у него были нужные писания, место для медитаций не имело значения.
К тому же у него при себе был кусок ткани — вещь, способная вызвать огромные неприятности. Если он окажется в месте, подобном Нефритовому Стольному Граду, великие мастера наверняка заметят неладное.
Цинь Мин заметил приписку от самой Цзян Жань: она и Ли Цинюэ пока лишь покинули область Е, но ещё не вошли в глубь мира Ночной Мглы. В письме она спрашивала, не желает ли он присоединиться к ним.
Затем Цинь Мин вскрыл посылку от Ли Цинюэ. Помимо письма, там лежал тяжёлый деревянный короб.
— Он сам прилетел по воздуху, — пояснил Мэн Синхай.
Цинь Мин быстро открыл короб и ахнул: внутри лежала сильно повреждённая крышка печи — часть легендарной печи Восьми Триграмм. Это означало, что оружие Ли Цинюэ теперь стало неполным.
— В области Е начались великие смуты, и она попросила меня защитить тебя, — из древней крышки донёсся голос духа печи Восьми Триграмм.
Цинь Мин почувствовал, как по сердцу разлилось тепло. Он спросил: — А в твоём наследии тоже требуют накладывать цепи крови или цепи Дао на учеников?
Дух печи тут же ответил: — Даже если этого не потребуют, тебя изучат до самых костей. Кстати, этот балдахин над твоей головой так и сочит энергию демонов, его точно не пустят ни в одну Чистую Землю.
— Эй ты, кусок железа, возомнивший себя мудрецом! Ты хоть знаешь, кто я такой? — возмутился императорский балдахин. Он начал вращаться над головой Цинь Мина, окутывая его густым пурпурным туманом.
— Ты тоже старый, — бесстрастно отозвалась крышка печи.
— Я в самом расцвете сил! — парировал Сяо Ба.
Мэн Синхай лишь молча наблюдал: очевидно, оба артефакта были выдающимися сокровищами с великой историей.
— Ты почти истлел, — добавила крышка печи, сохраняя ледяное спокойствие.
На балдахине от негодования вспыхнуло сияние, окрасив ночной туман вокруг в алые тона.