Глава 499. Чувства

Ночью на берегу реки Шуюй длинные тонкие ветви серебристых ив мерно покачивались, источая мягкое чистое сияние. Легкий ветерок проносился над водой, и поверхность реки шла рябью, сверкая, словно россыпь драгоценных камней.

Ли Цинюэ была без макияжа. Облаченная в простое белое платье, она обладала безупречной, утонченной красотой. В её ясном и элегантном облике сквозило благородство, а улыбка была подобна утренней заре, пробивающейся сквозь туман — казалось, девушку окружает ореол божественного света.

Обычно она держалась уверенно и непринужденно, но сейчас, когда Цинь Мин взял её за белоснежную руку, а рядом появилась Цзян Жань, её лицо в свете серебристых ив и отражений в реке Шуюй слегка порозовело.

Цинь Мин вел себя совершенно естественно. Видимо, закаленный ветрами и снегами Черно-Белой горы, а также опасностями ночного тумана, он обрел завидную невозмутимость. Юноша не спешил отпускать ладонь девушки и, улыбаясь, поприветствовал Цзян Жань.

Цзян Жань, одетая в зеленое платье, стояла на фоне мерцающего Огненного источника. В его лучах она казалась необычайно возвышенной, словно купалась в священном сиянии. Её стройная фигура была очерчена золотистым контуром, создавая образ небесной девы, сошедшей в мир смертных.

Она бросила взгляд на две соединенные руки — большую и маленькую — и подразнила: — Если бы здесь оказался искусный живописец, он бы непременно запечатлел этот миг, назвав картину «Смущенная дева в ночи на берегу реки».

— А как же я? — со смехом спросил Цинь Мин.

Цзян Жань ответила: — А ты… Ты бы слился с прохладным ветром и серебристыми ивами, став лишь частью фона. В лучшем случае тебе бы оставили размытый силуэт, и этого было бы вполне достаточно.

С этими словами она потянулась, чтобы взять Ли Цинюэ за другую руку, словно пытаясь «отбить» подругу.

Цинь Мин невольно рассмеялся: — Младший господин Цзян, а вы, я гляжу, та ещё проказница!

Румянец на лице Ли Цинюэ исчез, сменившись привычным ясным спокойствием. Она мягко улыбнулась: — Княжна Жань, перестань озорничать.

Будучи лицами, представляющими Чистые Земли и Земных Бессмертных, они в любой ситуации умели сохранять достоинство. Легкие подначки не могли вызвать бурю в их сердцах. Ли Цинюэ легким движением сама перехватила руку Цзян Жань, переходя в наступление и принимая её игру в «княжну Жань».

При этом она попыталась высвободиться из крепкой и теплой ладони Цинь Мина, но у неё ничего не вышло.

На берегах реки Шуюй сосредоточено больше всего достопримечательностей столицы империи Юй. Прохожих здесь всегда было много, и толпа текла непрерывным потоком. Многие оборачивались, глядя на них, и невольно замирали от восхищения.

Цинь Мин и две девушки были слишком выдающимися личностями — они казались персонажами, сошедшими с классического свитка, написанного тушью. Ночной ветер развевал их одежды, и казалось, что они вот-вот взмоют ввысь, оседлав поток воздуха.

— Кто этот брат? С ним рядом сразу две небожительницы!

Многие останавливались, считая, что, хотя девушки и стоят среди мирской суеты, они кажутся не ведающими земной суеты существами, спустившимися с Девяти Небес.

— Этот парень — настоящий бог. У него такие спутницы, настоящие Небесные Бессмертные, да ещё и сразу две… Завидую и преклоняюсь.

Люди переговаривались вполголоса, их глаза сияли. Цинь Мин, статный и прямой как сосна, держался с невозмутимым достоинством. Цзян Жань в зеленом платье была подобна весеннему ветерку — свежая и легкая. Ли Цинюэ в белом, как снег, наряде напоминала серебристую иву, колышущуюся в ночи.

— Глядя на них, я и сам будто помолодел, — промолвил какой-то старик. — Будто вернулся на пятьдесят лет назад, в те прекрасные времена, полные жизненных сил.

Трое молодых людей удалялись, постепенно растворяясь в ночной мгле.

— Это же Цинь Мин! Тот самый, который в царстве Духовного Поля сокрушил Цуй Чунхэ из четвертого царства. Он доказал всем свою силу. Теперь ясно, кто здесь истинный дракон, а все разговоры об «изгое» — пустой звук!

Кто-то узнал их, и по толпе мгновенно пронесся гул обсуждений. За последние два дня весть о битве Цинь Мина и Цуй Чунхэ разлетелась по всей империи Великая Юй. Об этом знали в каждом городе области Е, и влияние этого события было колоссальным.

— Неудивительно. Только такой человек и достоин этих фей. Он ведь опора Пути Перерождения.

— Жаль его прошлое… Стал чьим-то двойником, едва не погиб молодым. А ведь если разобраться, он потомок того самого патриарха Циня, одного из создателей «Писания Хаоса». Его статус не ниже, чем у принца крови. И теперь он доказал, что не из тех, кто будет вечно прозябать в тени.

Видя, что на них обращено слишком много внимания, Цинь Мин разжал руку. Ли Цинюэ, сохраняя невозмутимость и изящество, пошла под руку с Цзян Жань.

Цинь Мин обнаружил, что действительно превратился в фон, и заметил: — Младший господин Цзян, вы перегибаете палку.

Девушки весело рассмеялись. Втроем они поднялись на борт легкого челна и отправились на прогулку по слабо светящимся водам реки Шуюй.

Они миновали шумные участки с нарядными судами, где вовсю гремела музыка, и заплыли в отдаленные места. С берегов доносился непрекращающийся стрекот насекомых, в лицо бил свежий аромат трав и листвы, а из воды то и дело выпрыгивали парчовые карпы, поднимая снопы сверкающих брызг.

Ли Цинюэ активировала печь Восьми Триграмм, а Цзян Жань — алебарду Тяньгэ, создав вокруг челна переливчатый световой барьер, полностью отрезавший их от внешнего мира. Они заговорили о предстоящем походе во внешние земли и о ситуации, сложившейся после исчезновения Нефритового Стольного Града.

— Я определенно собираюсь заняться освоением новых земель, — заговорил Цинь Мин, — но мне будет трудно отправиться в путь вместе с вами.

Главным образом он опасался последствий. Опыт пребывания в небесах четко дал ему понять: любой, кто хочет примкнуть к Верховному месту, должен принять на себя цепи закона. Цинь Мин возвысился как вольный практик и не желал лишаться свободы.

— Даже если я не присоединюсь к этим высшим обителям, стоит мне подойти ближе, как я наверняка окажусь под прицелом. Ведь так, старшая Шесть Желаний? — спросил он у духа алебарды Тяньгэ.

Затем он обратился к печи Восьми Триграмм: — Я уже овладел Божественным Огнем Шести Знаков. Если я направлюсь к месту, где расположен Дворец Тушита, вряд ли местная верховная обитель оставит это без внимания, верно?