Глава 529. Мир очень сложен

В тихой комнате стоял чайный столик с отчетливой текстурой дерева. Его края изгибались, подобно ветвям корявого дракона, на которых зеленели живые листья и белели бутоны цветов, источая едва уловимый аромат.

Цинь Мин сидел спокойно, находя эту обстановку весьма изысканной.

Напротив него расположился мужчина средних лет по имени Чжоу Сююань. Он прибыл с горы Небесного Бога на драгоценном корабле специально, чтобы пригласить Цинь Мина на чашку чая. Его желание переманить юношу на свою сторону было очевидным.

Что касается Бай Мэна, то Чжоу Сююань счел его одержимым безумцем. Однако, узнав, что тот прибыл с Тихого Холма, он не посмел выказывать недовольство и просто вежливо распорядился проводить его пить чай в другое место.

Ходили слухи, что Тихий Холм должен был вознестись в небеса вместе со своим Гротом Бессмертных, но почему-то остался на земле. Это было непростое место, ведь там жили потомки самого владыки Нефритового Стольного Града.

Чжоу Сююань хлопнул в ладоши, и в комнату вошли две грациозные женщины. Их одежды развевались, а юбки летели в легком, изящном ритуальном танце.

Цинь Мин удивился:

— Брат Чжоу, мы разве не чай пришли пить?

Чжоу Сююань ответил:

— Сначала нужно выразить почтение Чайному богу ритуальным танцем и подношением.

Когда танец закончился, девушки подошли ближе. Двигаясь плавно, словно струящаяся вода, они вскипятили ледниковую воду, наполненную духовной энергией, и начали омывать чайную утварь.

Цинь Мин, наблюдая за их отточенными движениями, спросил:

— Аромат цветов и аромат чая постепенно смешиваются. Не получится ли так, что одно заглушит другое?

Кончиками пальцев он коснулся края стола. Ярко-зеленые листья отозвались изумрудным сиянием, и прохладный цветочный аромат наполнил легкие.

Чжоу Сююань улыбнулся:

— Этот стол сделан из особого духовного дерева. Его аромат очень тонкий и необычный: он вплетается в дыхание чая, не разрушая его исконный запах, а лишь добавляя ему глубины и долгого послевкусия.

Чай источал сияние, а его аромат был поистине необыкновенным. Цинь Мин сделал лишь один маленький глоток и, поставив чашку, заметил:

— Весьма изысканно.

На самом деле он чувствовал, что этот напиток уступает чаю озарения, который хранился в его кулоне и когда-то принадлежал божественному сыну Лин Шуюэ.

Чжоу Сююань отставил чашку и заговорил:

— Брат Цинь, некоторые старейшины горы Небесного Бога очень ценят тебя, да и мастера среднего поколения полны восхищения.

— Разве я достоин такого внимания со стороны столь высоких особ? — ответил Цинь Мин. — Я всего лишь вольный практик. У меня достаточно самообладания, чтобы понимать: я не заслужил подобных похвал.

Хотя ему не хотелось тратить время на пустые разговоры, подобные вежливые фразы он выдавал без труда.

Чаепитие было лишь ширмой. Чжоу Сююань принял серьезный вид и неспешно перешел к делу:

— Великая эпоха с её мощным биением Дао в конце концов наступит. Возможно, через десятилетия, а может, и через столетия. Но до тех пор нам, «осколкам» старой эпохи, приходится нелегко в нынешних суровых условиях. Культивация сейчас — это сплошное мучение.

Он назвал всех людей этого времени «осколками старой эпохи», иронизируя и над собой в том числе.

— Ведь сейчас даже великие мастера не смеют действовать в полную силу, иначе их ждет мучительная смерть. Даже обладая небесным талантом, можно провести десятилетия впустую и так и не достигнуть заслуженных высот.

Он жаловался на судьбу, надеясь вызвать у Цинь Мина сочувствие.

— Брат Цинь, твой дар исключителен. С самого начала твоего пути ты, кажется, не знал поражений. Сокрушить Цуй Чунхэ, занимавшего не последнее место в Новом списке — это поистине выдающееся достижение. Моя гора Небесного Бога жаждет талантов. В эти трудные времена мы не хотим, чтобы жемчужина тонула в пыли. Мы хотим поддержать выдающихся личностей и одновременно сохранить для своей секты семена Истинных Богов, которые станут нашей опорой, когда придет время великих перемен.

Завершив вступление, Чжоу Сююань прямо заявил, что даже в нынешних тяжелых условиях гора Небесного Бога готова обеспечить Цинь Мину исключительные условия, чтобы его путь к вершинам ничто не преграждало.

Цинь Мин слушал, время от времени кивая или издавая неопределенные звуки.

Чтобы беседа не зашла в тупик, он иногда вставлял:

— Брат Чжоу, ты слишком пессимистичен. Это ведь не эпоха полного угасания законов. Просто биение Дао сейчас слишком неистовое. Кто знает, может, именно сейчас удастся проложить новый путь.

— Одни эти слова убеждают меня в том, что твое будущее безгранично, ведь у тебя великие устремления. Сейчас действительно ведутся исследования путей культивации в условиях нестабильного Дао, но до завершения еще далеко.

Затем Чжоу Сююань перечислил четыре основы: методы, земли, богатства и спутников.

— Методы — это ключи к познанию Дао, величайшие писания и легендарные каноны, которые сосредоточены в руках крупных сект. Земли — это условия для практики; на Девяти Небесах есть места, запечатывающие небеса, чья мощь неописуема. Богатства — любые редкие ресурсы, в которых ты не будешь знать нужды. Спутники…

Независимо от того, были ли его обещания пустыми, Чжоу Сююань вел себя достойно, терпеливо расписывая блестящие перспективы.

Цинь Мин молча слушал и спустя время спросил:

— А что потребуется от меня?

— Всё просто, — ответил Чжоу Сююань. — Ты вольный практик. Тебе нужно лишь присоединиться к горе Небесного Бога.

— И это всё? — Цинь Мин удивился.

Слова Чжоу Сююаня были слишком простыми и общими, но вскоре последовало уточнение: вступив в это наследие, он должен будет хранить ему верность и служить до конца жизни. И всё это будет закреплено цепями закона.

Лицо Цинь Мина слегка изменилось. Он не желал касаться цепей Дао. Если бы он мог принять такие условия, то давно бы ушел вместе с Ли Цинюэ или Цзян Жань в Верховную обитель.

А теперь какая-то гора Небесного Бога, обитель седьмого царства, хочет надеть на него оковы? Он ни за что не подписал бы контракт о продаже самого себя.

Цинь Мин покачал головой, вежливо, но твердо отказываясь.

Разумеется, он добавил несколько дежурных фраз: поблагодарил за высокую оценку и сослался на то, что привык к свободной жизни и на горе Небесного Бога наверняка навлечет на себя неприятности.

Чжоу Сююань не сдавался:

— Брат Цинь, подумай еще раз. О конкретных условиях можно договориться. Например, ты мог бы отслужить на горе Небесного Бога всего сто пятьдесят лет.

— Я подумаю, — ответил Цинь Мин, вставая и прощаясь.

Чжоу Сююань вовремя поднес подарок:

— Битва близка, а ты уже на пороге царства Сердечного Светильника. Позволь мне подарить тебе флакон чудесного лекарства четвертого царства.

Это было именно то, о чем говорил Пэй Шусюань: достаточно просто прийти, и тебе уже что-нибудь дадут.

Цинь Мин не стал нарушать обычаи и с благодарностью принял этот дар. Чаепитие и беседа прошли в мирной обстановке, и не было нужды строить из себя праведника и портить отношения.

Снаружи Цинь Мина уже давно ждали Пэй Шусюань и Бай Мэн.

— Брат Цинь, есть еще два приглашения, заглянем? Это не самые влиятельные наследия, так что если не хочешь — можем и пропустить.

Как и подобает выходцу из знатной семьи, Пэй Шусюань за эти несколько дней уже освоился в городе и даже начал подрабатывать посредником в подобных встречах.

— Ты из семьи Гао Небесного города? Значит, сестра Гао Чаня? — Цинь Мин был поражен, встретив во второй раз двоюродную сестру своего знакомого.