Глава 71.

Рвота кровью и обмороки в ту эпоху практически равносильны прогулке на пороге смерти.

Ван-ши в ужасе воскликнула:

— Как такое возможно, ведь она только что была в полном порядке!

Гу Инь немедленно приказала императорскому доктору осмотреть Шэнь Ханьчунь, а затем вызвала слуг из ее двора, чтобы узнать, что произошло.

Слуги клялись, что ничего не случилось:

— Только старая госпожа и молодой господин заходили, а потом мисс Шэнь заперлась в своей комнате.

Полчаса назад Ван-ши направилась в дворик, где жила Шэнь Ханьчунь.

Маленький двор был тихим и изящным, с несколькими ароматными деревьями османтуса. Ван-ши это место очень понравилось – без единой ценной вещи, значит, эта девушка знает, как жить экономно!

Ван-ши пришла одна, и Шэнь Ханьчунь не боялась ее. Она специально переоделась в нарядное платье персикового цвета с серебряной вышивкой и бабочками, заколола в волосы нефритовую шпильку с жемчугом и намеренно заставила Ван-ши ждать снаружи полчаса.

Когда ее наряд был закончен, Шэнь Ханьчунь расплылась в самодовольной улыбке, готовясь встретить гнев Ван-ши. Эта деревенская женщина только вчера приехала и сегодня утром уже явилась сюда явно для того, чтобы затеять ссору. Шэнь Ханьчунь специально заставила ее ждать так долго, чтобы она наверняка исчерпала свое терпение. Хорошо бы Ван-ши вспыхнула гневом и устроила скандал перед Ву Чжуном и его сыном, а сама Шэнь Ханьчунь в ответ тихонько заплачет…

Чем хуже будет сцена, тем лучше для нее! Чем больше беспорядка в доме, тем ей выгоднее!

Однако Шэнь Ханьчунь ждало разочарование – Ван-ши не разозлилась. Всего полчаса, а она уже осмотрела двор, обнаружила множество османтуса, нарвала его и решила отнести домой невестке, чтобы та приготовила османтусовые пирожные. Невестка, несомненно, будет рада.

Шэнь Ханьчунь, наоборот, была расстроена, ведь она обожала османтус и выбрала этот удаленный от главного двора дом именно из-за этих деревьев.

Что это значит? Эта деревенщина сломала ее османтус, пытаясь ее унизить?

Ван-ши не могла сдержать смеха, увидев, как нарядно одета Шэнь Ханьчунь. Обычная девушка не стала бы так наряжаться просто так – может, у нее есть любимый человек?

Думая о возможной потере большого приданого, Ван-ши сильно нервничала, но знала, что нехватка денег в семье – это не вина Шэнь Ханьчунь, а скорее Ву Чжуна.

Она натянула улыбку и сказала:

— Мисс Шэнь, вы всегда так одеваетесь дома? Очень красиво.

Шэнь Ханьчунь, заметив ее неискреннюю улыбку и слыша намек в ее словах, тут же насторожилась. Она пригласила Ван-ши в дом и, смеясь, сказала:

— Госпожа, вы меня слишком превозносите, я всего лишь одеваюсь как обычно. Просто господин гун сказал, что я в таком наряде выгляжу хорошо, поэтому…

Ван-ши подумала: что ты слушаешь бред этого старика, он вообще понимает, что хорошо, а что нет?

Когда-то давно, когда она еще была девушкой из семьи бизнесменов, она ради встречи с любимым наряжалась в красное и зеленое, носила золото и серебро, не жалея никаких украшений, лишь бы надеть их все сразу. Теперь, оглядываясь назад, казалось, что она выглядела как актриса в опере, а Ву Чжун все равно восхвалял ее, говоря, что она выглядит особенно богато!

Прошло восемь лет, и Ван-ши не верила, что вкус ее мужа мог улучшиться за это время.

— Не слушайте, что говорят, — искренне посоветовала Ван-ши.

Эта женщина оказалась не из легких! Не злилась, но в ее словах была скрытая острота, она могла отвечать на любой выпад! Шэнь Ханьчун насторожилась еще больше и спросила:

— Не знаю, зачем госпожа специально пришла сюда, ради…

Ван-ши ответила:

— Конечно, ради вашего замужества.

— Моего замужества? — улыбка исчезла с лица Шэнь Ханьчунь.

— Да, — вздохнула Ван-ши, — Я не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. В доме сейчас трудности с расходами. Боюсь, мы не сможем подготовить вам достойное приданое.

Конечно, на самом деле могли бы подготовить, но сначала нужно было обеспечить невестку! Ван-ши говорила, одновременно изучая выражение лица Шэнь Ханьчунь.

Лицо Шэнь Ханьчунь побелело, что это значит, эта деревенская женщина хочет выдать ее замуж как попало?!

И все знали, что усадьба Инь Го Гуна пользуется благосклонностью императора. Она присутствовала на открытии резиденции и видела, как золото и драгоценности заносились бесчисленным потоком. Как они могут не подготовить приданое? Эта деревенская женщина явно лжет!

Приданое явно было лишь предлогом, смысл слов этой женщины был в том, чтобы выдать ее за кого попало, тогда и приданое не потребуется.

В душе Шэнь Ханьчунь поднималась буря. Побледнев, она сказала:

— Хотя я и простолюдинка, но свободная, и мое замужество — мое дело, вам не стоит об этом беспокоиться.

Ван-ши была вне себя от радости! Эта девушка не хочет их приданого!

В конце концов, она спасла жизнь Ву Чжуну, и Ван-ши все же сказала ей:

— Не скромничайте, то, что вам причитается, мы обязательно дадим…

Шэнь Ханьчунь сразу же ответила:

— Нет, правда не нужно! Сейчас я об этом даже думать не хочу.

Как она могла позволить Ван-ши решать ее судьбу? И так ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет! К тому же ее цель – остаться в поместье Инь Го Гуна и навести здесь беспорядок, как она могла так просто уйти?

— Хорошая девочка, – Ван-ши с воодушевлением схватила ее за руку и похлопала по ней.

Настоящий добрый человек, узнав, что ее семья не может позволить себе ее приданое, ни капли не возмутилась и настояла на том, чтобы Ван-ши не беспокоилась.

Шэнь Ханьчунь почувствовала себя так, словно по тыльной стороне ее ладони ударили молотком, и от боли у нее выступили слезы.

Ван-ши, заметив ее покрасневшие глаза, подумала: «Какая девушка в ее возрасте не мечтает о замужестве? Конечно, она понимает, что моей семье сейчас нелегко, и нарочно так говорит».

— Когда встретите того, кто вам по душе, обязательно скажите мне, –сказала Ван-ши с глубоким чувством, – Тогда мы с гуном вместе устроим свадьбу.

Как только преодолеем эти трудные месяцы и получим следующее жалованье, все нынешние финансовые трудности останутся позади. При этих словах Ван-ши не могла не вспомнить о тридцати тысячах серебряных лян, которые Ву Чжун отдал, так и не увидев результата. Эх, на людях надо сохранять его достоинство, поэтому она всего лишь наказала его стоять на коленях пол ночи. Надо заставить его больше тренироваться, а когда он натренируется, в следующий раз не сможет отделаться так легко.

Глаза Ван-ши слегка прищурились, лицо омрачилось, но она все равно пыталась сохранить доброжелательную улыбку.

Шэнь Ханьчунь была уверена — эта деревенская женщина наверняка догадалась о ее мыслях! Шэнь Ханьчунь смотрела на искаженное улыбкой лицо Ван-ши, и ее пальцы дрожали. Она прожила две жизни, считала себя достаточно умной и хитрой, но даже не подозревала, что за стенами дворца есть такие люди, как Ван-ши, с глубокими и коварными замыслами!

— Еще не наступила зима, а твои руки уже такие холодные. Отдохни хорошенько и береги себя.

Закончив разговор, Ван-ши, вспомнив о Гу Инь, поднялась и попрощалась.

Выйдя из комнаты, Ван-ши заметила, что в маленьком дворике была только одна служанка. Конечно, поскольку Шэнь Ханьчунь жила в поместье Инь Го Гуна, ее всегда окружала прислуга, но вчера после приезда Гу Инь и Ван-ши Шэнь Ханьчунь упала в обморок, а Ву Чжуну было все равно. Прислуга, следуя изменению ветра, больше не поддерживала ее, и они не обслуживали ее так, как раньше.

— Где все? — Ван-ши была явно недовольна.