Часть 30

Входя в кабинет Истории магии, Гарри не знал, чего ему стоило ожидать, так как это был единственный предмет, который за всё время его обучения в Хогвартсе из года в год вёл один и тот же учитель: призраки не нуждаются в заменах. Так что Гарри с уверенностью предполагал только то, что, если он заснёт на уроке у Сириуса, ему не поздоровится.

Разумеется, Сириус начал занятие именно с этого самого предупреждения.

– Здравствуйте, меня зовут профессор Блэк. В своё время я также учился в Хогвартсе – вперёд, Гриффиндор! – и потому мне тоже приходилось высиживать на лекциях моего предшественника. Честно говоря, сомневаюсь, что я сознательно выслушал хотя бы одну из них, так что я понимаю, что многие из вас могут сказать то же самое про себя. Если вам вздумается спать на моих занятиях – пожалуйста, но знайте: недавно на мой кабинет таинственным образом было наложено заклятие, которое может придать вашей коже интенсивно синий цвет, изменить пол, не позволить вам использовать букву «и», заставить вас говорить стихами или сделает с вами что-то ещё, чего нам пока установить не удалось. Что касается тех, кто не умеет слагать стихи… что ж, не стоило засыпать. Я также чувствую себя обязанным сообщить, что те несчастные, которые пренебрегут моим предупреждением, в скором времени обнаружат, что в Больничном крыле им ничем не смогут помочь, так что они останутся в таком состоянии на целую неделю. У кого-нибудь есть вопросы, прежде чем мы начнём?

Незамедлительно поднялся целый лес рук.

– Разве вам ничего не грозит за применение заклятий к ученикам? – поинтересовалась Лаванда.

– Грозит, – признал Сириус. – Если бы это делал я лично, а не мой кабинет.

– Почему вы не перешли в другой класс? – спросил Шеймус.

– Пробовал это с пятикурсниками Хаффлпаффа. Не сработало.

– Что случилось с профессором Биннсом? – уточнила Парвати.

– Профессор МакГонагалл заметила, что в замке был проведён сеанс экзорцизма во время моего собеседования с директором, и вскоре обнаружила, что профессор Биннс был единственным пропавшим призраком, – пояснил Сириус.

– Почему вы хотели устроиться на должность, вероятность освобождения которой в ближайшее время была практически равна нулю? – удивился Дин.

– Ты ведь магглорождённый, да? – многозначительно и задумчиво взглянув на него, удостоверился Сириус.

– Да. Как вы догадались? – ответил Дин несколько настороженно и удивлённо.

– Ты задаёшь логичные вопросы, – рассмеялся Сириус. – Такое обычно бывает, когда имеешь дело с людьми, в меньшей степени затронутыми миром магии. И отвечая на твой вопрос: я надеялся, что директор предпочтёт живого учителя призраку. Тот факт, что я находился здесь в момент экзорцизма, – простое совпадение.

– Как вы сбежали из Азкабана? – спросил Рон.

– Не уверен, что понимаю, о чём вы говорите, молодой человек, – напрягся тот. – Я никогда не был в Азкабане, и попробуйте найти какое-либо документальное подтверждение, утверждающее обратное.

– Тогда где вы были большую часть моей жизни? – вмешался Гарри, только чтобы подействовать Сириусу на нервы.

– На Майорке, – не моргнув глазом солгал тот.

– И спокойно бросили меня с ненавидящими магию родственниками? – ужаснулся Гарри с мастерством профессионального актёра.

Сириус в гневном жесте скрестил руки на груди.

– Эй, я же подарил тебе Молнию, разве нет? Чего ещё тебе от меня надо?

– Проклятие распространяется только на тех, кто спит на уроке, или на тех, кто считает ворон, тоже? – уточнил Невилл.

– Понятия не имею, – ответил Сириус. – Но на твоём месте я бы не стал расслабляться в помещении, которое заклинает спящих людей.

– Намёк понят, – отозвался Невилл.

– Вы собираетесь следовать программе профессора Биннса? – наивно поинтересовалась Гермиона.

– Нет, – оживлённо возразил Сириус. – Всё, что вам пока нужно знать о восстаниях гоблинов, так это то, что они не прекращались из-за тяги гоблинов к кровопролитию и стремления волшебников поработить их такими способами, как, например, запрет на ношение волшебных палочек 1631-ого года, когда использование палочек было запрещено для всех магических существ, кроме волшебниц и волшебников, хотя, вероятно, это было всего лишь ответной реакцией на восстание гоблинов 1612-ого года, которое произошло в Хогсмиде… Остерегайтесь гоблинов, дети. Они умны, жестоки и контролируют денежный фонд.

Ученики внимательно следили за профессором Блэком. Они впервые слышали нечто хотя бы отдалённо интересное о гоблинах и сейчас были немного обеспокоены тем, что же случится с экономикой в случае очередного восстания.

– Но хватит об этом, мы закончим с гоблинами, когда придёт время С.О.В., – объявил Сириус. – Давайте теперь поговорим о Волдеморте.

В классе тотчас послышались вздохи удивления и ужаса.

– Вы издеваетесь, что ли? – не поверил своим ушам и глазам Сириус.

Гарри вполне понимал и разделял его недоумение. Если тот факт, что люди боялись использовать обращение «Волдеморт», когда тот находился на пике своей тёмной славы, был ещё обоснован, то сейчас, по прошествии двенадцати лет с момента его исчезновения, когда никто, кроме Гарри, уже не представлял себе мир, где Волдеморт – на свободе и творит свои злодеяния, было совершенно непонятно, почему они так страшатся этого имени. Гарри уже более-менее привык к всеобщей паранойе, но Сириус, брошенный в Азкабан сразу после известия о «гибели» Волдеморта, до недавнего времени находился в бегах и/или был окружён людьми, которые на собственном опыте знали об ужасах того времени, когда у власти стоял Волдеморт.

– Знаете что? – постановил Сириус. – Каждый, кто сможет озвучить предложение со словом «Волдеморт», не дёргаясь, не заикаясь и не бледнея, получит пятьдесят очков и моё согласие на «проведение» одной из ваших отработок. Нужно сделать пометку, чтобы не забыть сказать другим ученикам… – пробормотал он, поворачиваясь к доске, где заглавными буквами на всю ширину написал имя самого тёмного волшебника последних лет.

– Выходит, наша тема – Волдеморт? – сразу же уточнила Гермиона.

– Мы и правда не так уж много знаем о Волдеморте, – подключился Невилл. – Только мифы и легенды.

– Сто очков Гриффиндору! – расплылся в улыбке Сириус.

– Замечательно, – простонал Гарри. – Оказывается, меня ненавидит не только мой крёстный отец, но ещё и двое лучших друзей.

– Не переживай, Гарри, – попытался подбодрить его Рон. – Я не собираюсь ничего говорить.

– Может, сейчас и не собираешься, – согласился Гарри. – Но принимая во внимание происходящее, полагаю, мы довольно долго будем проходить Того-Кого-Нельзя-Называть.

– Почему ты зовёшь его так? – с любопытством спросила Гермиона. – Ты никогда этого не делаешь.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – без тени иронии ответил Гарри.

– А теперь, чтобы наверняка обеспечить себе место в чёрном списке каждого уважающего себя Пожирателя смерти – если такие, разумеется, существуют… Начну с того, что «Лорд Волдеморт» – псевдоним некоего Тома Марволо Риддла. Забавный факт: это – анаграмма. Так что, по сути своей, вселяющее страх в большинство здесь присутствующих имя – всего лишь элемент выпендрёжничества скучающего подростка, по случайному стечению обстоятельств означающее с французского «полёт смерти», – провозгласил Сириус. – К тому же, Риддл – полукровка, у которого явные проблемы с отцом, так как его мать, чистокровная волшебница по имени Меропа Гонт, одна из немногих наследников Салазара Слизерина, вышла замуж за маггла, которого тоже звали Том Риддл, напоив его приворотным зельем. Со временем Меропа убедила себя в том, что её раб любви на самом деле любит её, и перестала давать ему зелье. Он бросил её и их нерождённого ребёнка и вернулся домой. Из этого всего можно сделать важный вывод. Кто-нибудь может сказать мне, какой?

– Не думай, что парень, которого ты поишь приворотным зельем, любит тебя? – высказала предположение Лаванда.

Шеймус побелел и медленно начал отодвигаться от неё.

– Вообще-то, я собирался сказать: «Не привораживайте людей» или «Всегда сообщайте своим избранникам и избранницам, что вы – волшебники, до свадьбы или зачатия ребёнка, чтобы, в случае если они плохо воспримут эту новость, вы могли бы наложить на них заклятие забвения и спокойно жить дальше», – но это тоже неплохой вариант, разве что только немного жутковатый, – произнёс Сириус, глядя на Лаванду. – Итак, после того как Риддл покинул её, Гонт потеряла желание жить, распродала своё имущество, родила в сиротском доме и умерла. Маленький Риддл не мог смириться с тем фактом, что отец бросил его, что могло сыграть свою роль в укоренившихся в нём антимаггловских настроениях. Далее, отец и брат матери Волдеморта тоже умерли, что сделало его единственным ныне живущим наследником Слизерина.

– Значит, это он открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад? – спросил Дин.

– Да, – кивнул Сириус. – И убил ученицу факультета Рейвенкло, которую многие из вас, вероятно, знают под именем Плакса Миртл. Вопросы?

В воздух вновь взметнулись десятки рук.