Глава 51

Гермиона не могла уснуть. Она даже не могла расслабиться, когда лежала на кровати. Вместо этого она сидела на полу у своей кровати и очень старалась не паниковать. Живоглот не предлагал ей особого утешения, утверждая, что кровать принадлежит ему самому, так как она всё равно ею не пользовалась.

О нет. Нет, нет, нет, нет, нет!

Девушка не могла думать, точнее не могла позволить себе думать. Она глубоко вздохнула и попыталась снова.

НЕТ!

Живот болел, сердце стучало, но она должна была это сделать. Она должна была это осмыслить, подумать об этом, придумать какое-то объяснение, план или решение.

Гриффиндорка сделала ещё один глубокий вдох, немного успокаивая живот.

То, что произошло в комнате Малфоя, было… случайностью. Да, именно так. Они оба были шокированы произошедшим

Она ведь сразу же почувствовала, как Драко испытывал угрызения совести. Гермиона также знала, что ей чертовски повезло, что у парня хватило ума осознать ошибку, прежде чем она зашла слишком далеко — хотя часть её по-прежнему настаивала на том, что она вправе злиться на то, что слизеринец вообще позволил всему этому случиться. Она, скорее, хотела бы, чтобы он понял, что происходит гораздо раньше, до того, как она испытала такое унижение, но, к сожалению, сейчас ничего не поделаешь. То, что произошло, уже произошло. Девушка хотела винить его во всём, и она винила его. Он не должен был так далеко заходить, но это случилось. Ей пришлось смириться с этим. Да и сама она не лучше…

Гриффиндорка вздрогнула, когда вспомнила, как растворилась в ощущениях чистой страсти, в чувствах, которые даже не принадлежали ей. Она никогда не действовала с такой неосторожностью, никогда не позволяла своим эмоциям управлять её самыми важными решениями, с тех пор… как случилось кое-что несколько лет назад. А потом ей вдруг стали управлять чьи-то эмоции, и всё пошло крахом: всё её планирование и тщательные размышления о том, как разумно решить эту запутанную проблему со свиданиями. Она не могла просто притвориться, что ничего не случилось. Она не могла заниматься чем-либо с Тео и молчать о том, что произошло между ней и одним из его лучших друзей. Она просто не могла врать ему о чём-то подобном. Это будет нечестно по отношению к нему. Но если она скажет ему, что у неё не было выбора в этом вопросе, она, конечно же, разрушит дружбу. И как бы она не злилась на Малфоя сейчас, он, вероятно, не заслуживал того, чтобы потерять друга из-за чего-то, что было просто ужасной ошибкой.

Хотя, возможно, слизеринец заслуживал того, чтобы потерять своего друга за то, что он попросил её поцеловать его, зная, что Тео серьёзно заинтересован в ней как в девушке. Но опять же, разве она сама не заслуживает того, чтобы Тео отвернулся от неё за то, что она согласилась поцеловать Малфоя? Она сделала это за такую малость… Чтобы освободиться на два дня раньше. Это ведь было не так важно. В то время казалось такой малостью заплатить эту цену: позволить ему поцеловать себя, а затем отправиться в Хогсмид со своими друзьями пораньше. Но Тео же не поймёт этого? Он увидит лишь её слабость, её потерю целостности, продажу себя рабовладельцу за то, что можно назвать крохами.

Как всё запутано!

Малфой сказал ей, что хочет её, и она знала, что это правда. Это ошеломило её разум и вызывало у неё больше, чем некоторое беспокойство, но по какой-то странной причине, он был неравнодушен к ней и переспал бы с ней, если бы она была готова пройти через это сама. Но она решила не придавать этому большого значения. Все его чувства были очень сильны и импульсивны, и она, возможно, была просто «хитом сезона», так сказать.

Почувствовав, как работает связь, Гермиона увидела, как она может заставить желать то, чего ты не хотели бы в ином случае. Она просто надеялась, что даже после исчезновения страсти слизеринец вспомнит, что она является не просто грязнокровкой, но и человеком. Если он вынесет урок из их маленького пари и воздержится от мучений других, тогда это стоит всех унижений.

Он уже всё испортил для неё… Девушка вздохнула. Она так устала от слизеринцев, которые, казалось, играли с ней в кошки-мышки. Она устала быть слабой. Она не хотела, чтобы над ней издевались и… целовали . Гермиона очень хотела, чтобы они оставили её одну, чтобы она смогла наладить учёбу и дружбу.

Гриффиндорка просто хотела покоя.

***

— Боже, боже! Разве мы не выглядим дерьмово сегодня? — Блейз улыбнулся Драко, как будто он только что сделал ему отличный комплимент.

— Да заткнись ты уже! — Драко боролся с желанием зевать, когда он прошел в середину вестибюля, где уже находились другие ученики, ожидающие разрешения отправиться в Хогсмид. В группе на краю зала присутствовало даже несколько разговаривающих авроров. Драко осторожно посмотрел на них, решив держаться от них на расстоянии. На самом деле он ничего не сделал, но после того фиаско, когда он почти стал убийцей, он просто не верил, что эти люди поверят, что он не сделает ничего подобного снова. По иронии судьбы, единственный, кому он действительно доверял, был сам Дамблдор.

— Не видел тебя за завтраком, — заметил Блейз.

— Не был голоден, — отрезал Драко. Он действительно не был. Он провёл всю ночь, борясь с желанием снова надеть кольцо. Он пообещал ей свободу, и, хотя она, вероятно, ещё не осознала этого, он уже дал её ей. Это было самое меньшее, что он мог сделать после того, что сделал с ней прошлой ночью.

— Грейнджер тоже пропустила завтрак, — самодовольно сообщил ему Блейз, игнорируя плохое настроение Драко, как обычно. — Хочешь, чтобы я что-нибудь узнал?

— Да, Блейз, — ядовито ответил он. — Вот почему я, как ты очаровательно заметил, выгляжу дерьмово, потому что Грейнджер провела со мной ночь.

— Это объяснило бы круги под твоими глазами, но ты прав. Вероятно, у тебя тогда было бы настроение получше. Если, конечно… — он кашлянул, безуспешно маскируя то, что определённо было чрезмерным весельем.

— Что? — Драко огрызнулся.

Блейз ухмыльнулся.

— Возможно, ты немного перенервничал? — приподнятые брови друга сами всё сказали.

Драко потряс этот намёк. И обидел. Блейз практически предполагал, что он не смог..!?

— Нет! — рявкнул он.

— Рад за тебя! — сказал Блейз, улыбаясь. — А теперь молись, чтобы не дошло до этого…

— Я не зайду так далеко.

— Конечно, ты…

— Нет, Блейз! Я серьёзно! — Блейз выглядел удивлëнным, а Драко вздохнул и продолжил: — Чего бы я ни хотел… Это больше не имеет значения. Всё сделано. Всё кончено. — каждое высказывание он произносил как для себя, так и для друга. Он прочувствовал правду до мозга костей, хотя после той ночи он не мог испытывать никаких чувств, кроме онемения.