Глава 89

Драко нахмурился из-за противоречивых эмоций, которые он получал от Гермионы. С одной стороны, она наслаждалась его прикосновениями, что вызывало у него восторг, но, с другой стороны, она стыдилась своего желания, что… просто напомнило ему, что для гриффиндорки это чистая «физика».

«Я не против» — напоминал он себе. В конце концов, он получит её ещё раз. Только один раз. И с тем, что на ней браслет, дающий доступ к её чувствам, будет гораздо проще найти способ, чтобы для девушки близость с ним обрела смысл.

— Хватит пялиться на меня, — тихо сказала Гермиона, отводя взгляд.

Правильно. Он должен потушить всё её возбуждение своей задумчивостью. Это сарказм, если что.

— Извини, — произнёс слизеринец. — Просто пытаюсь понять тебя.

Это лишь половина правды. Он вовсе не хотел слышать её ответ на вопрос, была ли она здесь только из-за утоления страсти. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа.

Гермиона заметно сглотнула, и он почувствовал, как усилилась её нервозность. Почему?

— Понять что? — она смущённо глядела на него из-под опущенных ресниц. — Ты знаешь, для чего я здесь.

— Я знаю, — рассеянно ответил он, удивляясь, почему её нервозность теперь казалась еле сдерживаемым настоящим страхом. Чего она боялась? Неужели она до сих пор искренне думает, что он может причинить ей боль? Или отвергнуть её? Какая ерунда!

— Не мог бы ты перестать так сильно концентрироваться на том, что я чувствую? — сказала она резко, испытывая при этом… Ааа, раздражение. Он не мог не улыбнуться.

— Ну, — парень пожал плечами. — Может быть, ты могла бы постараться отвлечь меня?

Слизеринец окинул жадным взглядом её тело. Сегодня оно было его. Ему не терпелось прикоснуться к ней, овладеть ею… Но он не хотел, чтобы всё закончилось слишком рано, поэтому он сдерживался, не решаясь дотронуться до неё. Ведь так легко слететь с катушек.

Гриффиндорка подняла бровь, принимая вызов. Она потянулась назад и расстегнула лифчик. Драко старался смотреть ей в глаза, когда предмет одежды скользнул по её рукам и упал на пол, хотя это и убивало его.

— Моя грудь тебя не интересует? — хрипло спросила девушка.

Она никогда не узнает, насколько сильно каждое её слово и действие над ним. Ещё немного и он потеряет контроль над собой.

— Интересует, — подтвердил он. — Но, кажется, на мне слишком много одежды.

Гермиона покраснела. Она почти раздета, в то время как он почти одет.

— Помоги мне, — прошептал он, поднимая её руки к пуговицам его рубашки.

Её руки слегка дрожали, пока она возилась с его пуговицами. Даже эти неловкие движения вызывали в нём сладкую агонию. Он хотел её так сильно, что это напугало его — как и её, если бы она узнала об этом. И сдерживаться было очень трудно.

Если бы он мог просто взять её на руки и заняться с ней любовью, рассказывая ей обо всем, что она значила для него, и дать ей то, что ей нужно.

К сожалению, дать то, что ей нужно — значит не воплощать свои фантазии. Ей не нужен был его эмоциональный багаж.

— Скажи, что хочешь меня, — хрипло попросил Драко, когда девушка закончила с пуговицами.

— Я хочу тебя, — с готовностью сказала она.

Парень знал, что она говорит это только потому, что должна, но, к счастью, это не сделало слова менее правдивыми.

— Скажи мне, если хочешь, чтобы я не снимал рубашку полностью.

Он бы понял, если бы она хотела, чтобы мерзость на его руке оставалась скрытой.

Гриффиндорка покачала головой.

— Долой!

Слизеринец был немного удивлен, но доволен тем, что девушка, казалось, могла так легко игнорировать Темную Метку. Независимо от того, что она утверждала, это говорило о немалой степени доверия. Однако он заметил, что когда он снял рубашку, Гермиона взглянула на татуировку и больше старалась не смотреть в том направлении, чувствуя некоторый дискомфорт, но этого следовало ожидать.

— Скажи мне… как ты хочешь? — потребовал парень, полагая, что информация из первых рук о том, как ей будет приятнее, поможет ему доставить ей максимум удовольствия.

— Хочу, чтобы ты вошёл в меня, — тут же ответила она. То, что она почувствовала себя практически подавленной после сказанного, заставило его поверить, что это было не то, что она хотела сказать, а грубая правда, вынужденная вылететь из её уст.

Ему пришлось сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов, прежде чем он смог сделать что-то ещё. Это простое заявление было, вероятно, самым эротичным, что он когда-либо слышал.

В неё. Там он и хотел быть. Он засунул руки в карманы, чтобы она не узнала, что несколько простых слов заставили его дрожать, и сказал:

— Но как? Если бы ты могла поступить так, как хочешь…

Она покачала головой, сомкнув губы.

Нет? Она не хотела отвечать.