Глава 93

— Тебе не приходило в голову, что, может быть, Грейнджер не переживала, потому что она не поверила твоим лживым словам обо мне? Или, может быть, твои слова для неё просто не имеют значения? — Драко сердито потребовал от Панси ответа, — честно говоря, не имело значения, была ли Гермиона с Уизли или нет. — Или, вот мысль: может быть, это вообще не твоё дело?

Панси вздрогнула под взглядом Драко. Ну и отлично. Ему надоело, что люди высказывают свои мнения насчёт, что их на самом деле не касается!

— Она поверила мне, — тихо сказала Панси. — По крайней мере, почти всему, что я сказала. И обычно у меня хорошо получается доводить её. Но в этот раз, однако, казалось, что она просто не может заставить себя ответить. Как будто то, что я сказала, не имеет значения, даже если это правда.

— И, конечно же, ты попробовала сделать это из доброты душевной. Чтобы помочь мне, — саркастически заметил он.

— На самом деле… — пробормотала Панси. — Я не уверена, почему я это сделала и какой ответ я надеялась получить, но я не собиралась говорить тебе, что она не отреагировала. Мне не так фиолетово. Я знаю, что у тебя есть чувства к ней. Но теперь ты знаешь, наверное.

— Да. И, конечно, ты бы мне сказала, если бы она была безумно в меня влюблена.

Панси отвела взгляд.

— Я не знаю. Может быть. Вообще, думаю, ты относишься к ней лучше, чем она к тебе. И… по-видимому, тебе она понравилась настолько, что ты переспал с ней. Явно она тебе нравится больше, чем когда-либо нравилась я или даже Астория. Может быть, просто я бы хотела видеть тебя счастливым. Но мы никогда не узнаем как могло бы всё сложиться, верно?

— Да, я думаю, что мы не узнаем, — холодно ответил Драко. Сегодня он не чувствовал расположения к Панси. Независимо от того, какие причины она имела для того, чтобы попытаться навредить Гермионе, она всё равно пыталась причинить ей боль. Ему это совсем не понравилось. Особенно если бы Гермиона поверила лжи Панси о том, что он использовал её.

Не то чтобы это действительно имело значение, но ему просто не нравилось, что Гермиона могла думать о нём хуже, чем до этого.

Панси пожала плечами, как будто ей было всё равно, но он знал её. Она умела скрывать свои чувства, но он был рядом с ней много лет. Ей было больно от того, что он злился на неё за оскорбление Гермионы после того, как Панси заявила, что это ради него. Пусть так и будет.

— Только не говори им, что мои оскорбления имели свои причины. У меня репутация, ты знаешь, — пробормотала она. — Я не могу ославиться тем, что я помогаю тебе в отношениях с грязнокровкой.

— Уизли уже писал тебе стихи? — спросил Драко, внезапно меняя тему. Он не мог говорить о Гермионе в этом контексте прямо сейчас.

Губы Панси поджались.

— Ты рассказал ему об этом? — в этот раз боль в её глазах даже не пыталась скрыться.

— Ну, что я могу сказать? — голос Драко был твёрдым. — Грейнджер предложила мне сделку, от которой я не смог отказаться.

— Больше секса? — горько спросила Панси.

Его губы ухмыльнулись, но глаза оставались холодными.

— Нет. Поцелуй.

Панси отвела взгляд, испытывая болезненный укол от того, что её так дёшево продали. Она не понимала, почему он ценит эти поцелуи.

— Ну, его поэзия была почти такой же плохой, как твоя, — сказала она через несколько секунд. — Знаешь, смешно полагать, что я не заметила копирование стихов из библиотечных книг.

Драко пожал плечами, совсем не чувствуя какую-либо вину.

— По крайней мере, качество не могло быть ужасно. Ты должна быть рада этому.

— Дело было не в качестве. Дело было в усилии. Преданности. Всё, чем ты был занят — это как можно меньше меня тратить на меня времени. — она глубоко вздохнула. — Мы уже закончили этот разговор?

Хорошо, это сработало. Драко всё-таки почувствовал себя немного виноватым. Однако он отказывался демонстрировать это. Панси была мастером манипуляции и не полностью была честной с ним в этом вопросе. Кроме того, он всё ещё наказывал её.

— Я не знаю, почему ты притворяешься, что тебе не нравится, когда Уизли тебя преследует. Я знаю, что тебе тайно нравится иметь поклонников, даже если ты всегда хочешь быть только с людьми, которые на самом деле не хотят тебя в ответ.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Восхищение Уизли — дёшево, — спокойно ответила она. — Он думает, что я другая. Он не понимает, что мы живём в разных мирах и, что более важно, верны разным людям и разным интересам. Он не должен был так удивляться, когда я оскорбила его подругу. Ему определённо не стоило так обижаться и злиться на меня. Он просто предположил, что когда я получу его внимание, я начну делиться своими ценностями и вести себя так, как мне следует, по его мнению. Я признаю, что если бы он отреагировал на это по-другому, я могла бы… подумать о чём-то. Знаешь, мне тоже бывает одиноко. Но он никогда по-настоящему не понимал меня. А я думаю, что это необходимо для волшебника, который мне нравится.

Драко не мог не удивиться оценке Панси.

— Это… неожиданно довольно глубоко.

Слизеринка хихикнула.

— Умаляю тебя. Не похоже, чтобы он был первым волшебником, который думал, что он мне понравился, когда всё, чего он хотел, это какая-то выдуманная версия меня, носящая моё лицо. Кажется, у меня уже есть некоторый опыт с таким.

Оуч. Похоже, что он заслужил именно этот удар.

— И твоё решение — отпугнуть его вместо того, чтобы посмотреть, понравишься ли ты ему на самом деле? Звучит нездорово.

— Во-первых, «настоящая я», его отпугнула. Во-вторых, для чего мне, чтобы этот придурковатое веснушчатое недоразумение и предатель крови любил меня? Я достойна большего. Просто разберись со своей личной любовной жизнью и оставь меня в покое с моей. — девушка изящно встала, вытащила свою еженедельную газету из-под сумки Драко и направилась в свою спальню.

***

— Да ладно, Гермиона. Тебе придется когда-нибудь снова заговорить со мной! — Гарри пришлось удлинить свои шаги, чтобы не отставать от Гермионы, которая активно игнорировала его по пути в Большой зал на ужин.

Гермиона с хмурым видом повернулась к Рону.

— Ты что-нибудь слышишь? Какое-то непонятное жужжание.

Рон поджал губы.

— Ты довольно беспощадна; ты ведь это знаешь, правда? Я уверен, что Гарри не хотел быть вспыльчивым придурком.

— Нет, ведь обычно это твоя работа! — пробормотал Гарри. — Но учитывая, насколько философски ты ко всему относишься в последнее время, мне пришлось разобраться с этим самому.

— И когда ты поймёшь, что насилие ничего не решает? — шепнула Гермиона, ненадолго забыв, что игнорирует Гарри.

— Чёрт возьми, Гарри, похоже, она снова с тобой разговаривает.

— Вовсе нет, — рыкнула она, переходя практически на бег.

— Я уже извинился! — взмолился Гарри, преграждая ей путь, и девушке пришлось обойти его. — И я признаю, что, возможно, он не заслуживал того, чтобы его били в данном случае.

— Ты же знаешь, что он не виноват! Я же говорила! — Гермиона с гневом перекинула волосы через плечо и сделала такой узкий манёвр рядом с углом, что Гарри ударился о стену. Это дало ей почувствовать немного детского удовлетворения.

— Он заставлял тебя лгать раньше! — возразил Гарри.

— На ней был браслет, — Рон напомнил Гарри.

— Спасибо, дружище. Я знаю.

Гермиона остановилась и топнула ногой.

— Тебе просто нужен был повод, чтобы ударить его. Ты всегда ищешь оправдания, чтобы вступить с ним в драку. И теперь он думает, что я лгала тебе о нём, когда, по иронии судьбы, я не обвиняла его в том, что он лжёт обо мне. — гриффиндорка снова начала идти.

— Теперь я и правда не думаю, что он это делал, — Гарри, снова встал га пути Гермионы и заставил её остановиться на секунду.

— Серьёзно, Эйнштейн? — Гермиона оттолкнула Гарри и пошла дальше.