Глава 95

Драко нетерпеливо развернул пергамент, скользнул по нему взглядом, а затем, смяв записку, а затем ударил кулаком по стене, скомкав записку, едва ощущая физическую боль сквозь разочарование. То, что он задумал, шло очень медленно. У него нет столько времени.

Он также прекрасно понимал, что чем дольше он оставляет Гермиону наедине с собой, тем больше риск того, что она преодолеет все свои чувства к нему.

Блейз продолжал твердить, что по крайней мере Драко сказал своей матери и что доказательств этого должно быть достаточно. Может быть, он был прав. Но Драко просто очень хотел как-то показать Гермионе, что если она даст ему шанс, всё будет хорошо. Ничего не встанет на их пути.

Только у его матери были другие мысли. Она была недовольна «страстным увлечением» Драко, и в тех немногих письмах, которые ей удавалось отправить ему за последние несколько недель, она продолжала попеременно спрашивать его, уверен ли он, умолять его подумать о своей семье и угрожала оборвать с ним семейные узы.

Он не мог показать эти письма Гермионе. Гермиона только посмотрела бы на него таким раздражающе понимающим взглядом и сказала бы, что им не стоит быть вместе вопреки желаниям его матери.

Драко был готов пойти против желания своей матери. Конечно, вряд ли она откажется от него, но даже если бы так… он не согласен провести остаток своей жизни, жертвуя собственным счастьем только потому, что так велела мама.

— Посмотрите, кто у нас здесь!

Драко поднял голову, на мгновение дезориентировавшись, а затем понял, что голос раздается от выхода с Большого зала. И… это была девчонка Уизли, которая зачем-то начала разговаривать с ним?

— Я не в настроении, — сказав это, слизеринец отвернулся от неё.

— Эй! — резко, раздраженно воскликнула Джинни Уизли. — Не будь таким грубияном! Я хочу поговорить с тобой кое о чём.

— Да, а зачем мне с тобой разговаривать? — спросил он, глядя на пергамент в руках и затем сминая его в комок. Ему бы это не пригодится. Хотя, если подумать… Он положил комок в карман. По крайней мере, это может быть доказательством того, что он пытался, если до этого дойдёт. Хотя он всеми фибрами души надеялся, что нет. Его мать написала в этом письме довольно неприятные слова о Гермионе и ей «подобных», и лучше было бы, если бы Гермиона никогда этого не прочитала.

— Ты переспал с ней, а теперь игноришь её, — сказала Уизли. — Нам так хотелось тебе навалять! Увы, она просила нас не делать этого. Но сейчас мы просто хотим знать, будешь ли ты как обычно самодовольным кретином или будешь вести себя как нормальный человек.

Драко закатил глаза и пошёл в сторону подземелий.

— Отвали от меня. Она хотела разовый секс — она его получила.

— Разве это было не дважды?

Он, честно говоря, не мог сдержать ухмылку, которая расплылась по его лицу.

— Кто считает?

Внезапно Уизли встала на его пути.

— Мило, — сухо сказала она. — Но когда ты собираешься что-то с этим делать? Уже достаточно времени прошло. К счастью, мы не обсуждали это с ней, но мы все думали, что ты уже что-то сделал!

Драко наклонился вперёд, намереваясь сказать ей, чтобы она пошла куда подальше, но в последнюю секунду он передумал. Эти люди были, к сожалению, частью жизни Гермионы. Пусть для него они были словно назойливые мушки, Драко не мог позволить себе портить с ними и без того непростые отношения.

— Разве я её хоть как-то волную? — вместо этого он спросил.

Уизли фыркнула.

— Я не собираюсь возносить твоё эго, Малфой.

— Тогда не рассказывай мне обо всех тех тайных маленьких фантазиях, которые у тебя есть обо мне. Просто скажи мне: ей не всё равно?

Уизли прищурилась.

— Как же ты меня бесишь! — заявила она. — Ты думаешь, я бы зря тратила здесь время, если бы не подозревала, что у неё… есть… к тебе какие-то чувства?

— У неё есть кое-что особенное. Ей нравится, что меня легко затащить в постель, когда ей вздумается. Но я больше не хочу быть её игрушкой.

— О, да ладно тебе, Малфой! Ты серьёзно думаешь, что Гермиона такая поверхностная?

— Почему бы и нет? Как и все. — он бросил на неё очень выразительный взгляд, намекнув, что знает, чем она занималась в прошлом.

Этот намёк достиг своей цели, потому что её щеки стали розовыми.

— Нет, только Забини такой. Остальные иногда просто ошибаются.

— Больная тема, да?

Уизли сжала губы.

— Хорошо. Предпожим, что что между вами всё кончено. Лично я всё ещё надеюсь получить её себе в невестки. Гарри тоже хотел бы, чтобы это произошло, и я знаю, что Рон до сих пор любит её. Тогда мы все сможем стать семьёй.

Миленькие парочки. Идеально подходящие друг другу.

— Если ты всё спланировала в своей голове, тогда зачем говорить со мной?

-Потому что… — у Уизли было выражение величайшего раздражения на лице. — Счастье Гермионы важнее всего. Что, если окажется, что она хочет только тебя? Она не очень открыта в этом вопросе. Всё зависит от тебя, попробуешь ли ты выяснить, хочет ли она тебя или нет. Если это не так, то то, как она на самом деле себя чувствует, всё равно не имеет значения, правда?

Драко мог только представить, почему Драко мог только догадываться, почему Гермиона скрывала свои истинные мысли и чувства за стеной. Но это же должно было означать, что есть что-то, что стоит скрывать, верно? Что-то, что, по её мнению, могло бы унизить её, если бы она рассказала об этом даже своим лучшим друзьям?

— Я… работаю над этим, — сказал он и, не вдаваясь в подробности, обошёл Уизли и спустился в подземелья.

Следующему письму, принесенного совой, лучше содержать ответ, на который он надеялся. Примут Гермиону или нет… Он не мог позволить себе ждать дальше.

***

Блейз пристально смотрел на него. Драко ненавидел, когда Блейз смотрел так.

— Что? — рявкнул он на своего надоедливому друга.

Блейз пожал плечами.