Том 11 Глава 3

Я сидела, скрестив ноги на кресле, в тёмной комнате на втором этаже логова, с тёплой кружкой чая в руках. Через щели в верхней части металлических штор на окнах проникало совсем немного света. На колене у меня лежала маска.

Я сканировала свою территорию, уделив особое внимание самому центру, где я выступила перед людьми. Радиус действия способностей не доставал до внешних границ территории, и это меня беспокоило. Хотела бы я, чтобы они снова работали в усиленном режиме, и радиус действия был больше. Прошло несколько минут. Я следила за своими «объектами», пытаясь узнать о них как можно больше. Насекомые сидели у людей на локтях, на пояснице, кому-то я помещала небольшую мушку на волосы, но ненадолго, чтобы они этого не почувствовали. Я всё делала так, чтобы никто этого не замечал, чтобы никого не побеспокоить, но при этом отслеживать их движения.

В течение минуты друг за другом с разных направлений на моей территории появились две группы людей. Всего тридцать два человека: восемь в первой группе, и двадцать четыре во второй. Все они отреагировали, подпрыгнув и отпрянув, когда через них пролетел рой из насекомых. Я почувствовала вибрацию воздуха от смеха человека из второй группы. Затем к нему присоединились остальные. Я не стала нападать, просто определила их численность и состав. Там были мужчины и женщины разного возраста. У каждого из них было какое-то оружие, у пятнадцати в общей сложности — огнестрельное.

Я заявила права на территорию. Барыги решили ответить. Хорошо.

Я отхлебнула чаю, он оказался едва теплым. Я стала пить его большими глотками, надеясь закончить до того, как он совсем остынет.

Один из Барыг выкрикнул что-то достаточно громко, чтобы его было слышно на улице и выстрелил. Я автоматически попыталась настроить слух насекомых, чтобы понять его слова, но меня остановил странный характер звука. Его не получалось перевести из «ушей» насекомых в мои.

Первая группа побежала вдоль улицы. Они разделились по двое и направилась к разным зданиям. Там, где окна и двери были заколочены, они стали отдирать доски и фанеру. Некоторые пытались сломать двери своим импровизированным оружием.

В двух из этих зданий были люди. Немного, но все же. И это были мои люди.

Натравить на Барыг рой было просто, но передо мной стояла цель не просто отбить их атаку. Нужно было сделать это настолько эффективно и безупречно, чтобы у них и мысли не возникло вернуться. Если я справлюсь, то в идеале по городу пойдут слухи, и остальные не будут даже пытаться провернуть подобное.

Это направление мысли показалось мне знакомым.

И тут меня осенило: Бакуда. Что-то похожее она говорила во время своего монолога, когда строила из себя нового лидера АПП.

Это, в общем-то, тревожило.

С другой стороны, у меня были другие мотивы. Я хотела защитить людей, а Бакуду интересовала лишь она сама.

Я отмахнулась от этих мыслей и собрала рой в форму, напоминающую человека — с головой, руками и туловищем. Я попыталась установить его на два столба вроде ног, но в результате для устойчивости пришлось объединить их в один. К счастью, земля была в основном сухой, иначе мне понадобилось бы гораздо больше насекомых для замены тех, что тонули бы или смывались потоком воды.

Я медленно направила фигуру из насекомых к первой группе. Кто-то из группы заметил её и оставил в покое дверь, которую пытался вышибить самодельной дубинкой. Он прокричал что-то и рассмеялся, привлекая внимание остальных.

Затем он побежал вперед и ударил рой дубинкой, как будто отбивая бейсбольный мяч. «Голова» рассыпалась на части, и он снова рассмеялся.

Тогда оставшийся рой набросился на него, и он завопил от боли.

Примерно половина его «друзей» от души над ним смеялись. Слишком много смеха. Они что, все обкуренные? Четверо оставшихся бросились к нему и попытались отогнать от него массу насекомых. Когда их начали кусать и жалить в ответ, они отступили, сбивая насекомых у себя с рук и ног, и бросили товарища на произвол судьбы.

Я собрала остальных насекомых в ещё одну человекоподобную фигуру. Затем в ещё одну. Через несколько секунд с полдесятка фигур окружили группу людей неплотным кольцом. Я двинула их ближе, и Барыги попятились. Таким образом я согнала их в тесную группу, спина к спине. Они держали оружие наготове, но должны были осознавать, насколько бесполезны здесь их бейсбольные биты и огнестрелы.

Затем я стала ждать, пытаясь сохранять фигуры как можно более неподвижными. Если бы не корчащийся и вопящий от боли человек на земле, это выглядело бы устрашающе тихо и спокойно.

Вторая группа продвигалась через мою территорию, не подозревая, что происходит в нескольких кварталах от неё. Женщина из группы громко пела, и окрестные жители её слышали. Она давала им понять, что идёт беда. Я заметила у неё в одной руке канистру бензина (если передаваемая моим роем информация о форме предметов не врала), а в другой она держала что-то очень похожее на коробок спичек. Нехорошо.

Пока что её группа ничего не предпринимала. Я продолжала за ними наблюдать и выжидала.

В первой группе один человек попытался сбежать в просвет между двумя окружившими их фигурами. Не получилось. Оба роя перехватили его, и он упал, воя от боли.

Когда они поняли, что попали в ловушку, их беспокойство переросло в панику. Женщина толкнула мужчину к ближайшему рою, пытаясь таким образом пробиться наружу, но выиграла только пару шагов, после чего её догнали осы, мошки, комары и шершни. Она бешено махала руками, стараясь отогнать насекомых, но в результате только потеряла равновесие и упала. Пауки, муравьи, сороконожки, мокрицы, жуки и остальная ползучая часть роя накатили на неё, покрыв своей массой, пока она не успела встать.

Оставшиеся четверо Барыг из первой группы обменялись приглушенными репликами, наверное, обсуждая какой-то план. Затем трое из них побежали в разные стороны. Не знаю, на что они надеялись. Масса насекомых поймала каждого из них, и они упали, вопя и размахивая руками и ногами.

Остался только один из них. Он пригнулся, прикрыв голову руками, и лихорадочно вертел головой в поисках пути к отступлению.

Я дала ему такой путь.

Фигуры из насекомых разошлись достаточно, чтобы у него был шанс сбежать. Ему понадобились десять секунд, чтобы это заметить, и ещё пара секунд, чтобы набраться смелости.

Он ринулся в проём. Видя, что большая часть насекомых находится на улице, он решил свернуть и пробежать переулками. Я дала ему возможность с минуту бежать спокойно.

Он был примерно на середине боковой улочки, когда я собрала окружающих насекомых в человекообразную форму, не настолько плотную, как раньше. Однако, увидев её, он остановился.

Повернувшись, чтобы бежать обратно, он увидел другой рой, собирающийся в фигуру на другом конце переулка. Он замотал головой из стороны в сторону, сообразив, что бежать теперь некуда, и дико, отчаянно заорал.

Части роя очень медленно двинулись к нему, с каждой секундой обрастая новыми насекомыми, обретая больше массы и силы. Последнее самообладание закончилось у него ещё до того, как фигуры его настигли, и он сломя голову бросился к рою на дальнем конце переулка. Насекомые вгрызлись в него, жаля и кусая, и он почти добрался до границы радиуса действия моей силы, как его ноги подкосились. Он упал на кучу мусора, что окрестные жители сбрасывали в переулок, и рой начал его терзать.

С первой группой было покончено.

Я допила чай и скривилась. Чайный пакетик разорвался, и часть заварки оказалась на дне чашки. Горько.

Я поставила чашку на пол около кресла и занялась второй группой.

* * *

Я не задумалась ни на секунду.

— Хорошо, — сказала я рыжей девушке с дредами.

Кажется, она удивилась. Странно. Она попросила меня о помощи, но не рассчитывала на неё? Или она ожидала, что я потребую что-то взамен?

Может, мне и следовало что-то потребовать?

— Стой здесь. Я сейчас вернусь, — сказала я.

Я повернулась и подошла к кабине грузовика, постучала, и водитель открыл мне дверцу.

Я сказала вполголоса:

— Мы закончили. Скажи Выверту, что мне нужно больше припасов. Как минимум семь ящиков к концу дня. И ещё скажи, что я думаю, что вы молодцы, и если он собирался как-нибудь дать вам премию, то сейчас самое время.

Он скупо кивнул и закрыл дверцу. Грузовик уехал, оставив меня с девушкой. Я подошла и увидела, какой эффект производит на неё мое присутствие. Она избегала смотреть мне в глаза и замерла, как только я полностью обратила на неё свое внимание.

— Имя?

— Сьерра, — ответила она.

— Давай пройдёмся, Сьерра. Мне нужны подробности, если уж я взялась помочь. Чем больше ты расскажешь, тем лучше.

Я направилась к тротуару, и она пошла за мной. Через некоторое время она собралась с мыслями и начала рассказывать, что произошло:

— Три недели назад всё было так обыкновенно. Я заканчивала колледж. Брайс, мой брат, ходил в школу «Аркадия». Мой дядя жил с нами, потому что у него были непростые жизненные обстоятельства, как выражался мой отец. Практически уверена, что они были как-то связаны с его алкоголизмом.

Я кивнула.

— А потом пришёл Левиафан. Нас рано утром разбудили сирены, мы побежали в убежище, и уже к полудню мы стояли перед тем, что осталось от нашего дома. Его сровняло с землей, пропало всё, что у нас было.

— Мне жаль.

По её лицу было видно, что я снова её удивила. Что там она обо мне навоображала?

— Спасибо. Мы… Мы жили в подвале у друзей семьи, и там была ещё одна семья, на верхнем этаже, так что народу было немало. Но это всё же лучше, чем убежище — то есть, мы так думали. Мой отец, дядя и я работали в команде по расчистке. Пытались вернуть всё как было. А потом пошли слухи, что на одну из команд напали, женщин изнасиловали. Э-э-э… В общем, мне сказали, чтобы я с ними не работала. Тогда я устроилась в одно из убежищ. Раздавала бельё, устраивала людей, вела учёт по именам, передавала запросы на всякое, типа инсулина и других нужных людям лекарств. Я работала там долгими часами, и хоть бы спасибо кто сказал…

Она закрыла лицо ладонью.

— Я болтаю всякую ерунду.

— Ничего. Лучше, если расскажешь лишнего, чем слишком мало. Продолжай.

— Мой дядя скоро заболел. Он подхватил простуду через несколько дней после нападения Левиафана, потом пошли осложнения, и закончилось всё воспалением лёгких. Больница отправила его из города на дополнительное лечение, а уже через два дня мы узнали, что он умер. Дыхательная недостаточность или что-то такое. Захлебнулся жидкостью из собственных лёгких. С начала болезни до его смерти прошло меньше недели.

Она замолчала, но я не стала её подгонять, давая время собраться. Может они с дядей были близки?