Том 15 Глава 6

Вынуждена признать, не слишком умно с моей стороны. Я вела себя так, будто была неуязвима для ножа, но иллюзия развеялась, как только меня проткнули.

Я слишком полагалась на свой костюм.

— Замечу хоть одну букашку — сразу воспользуюсь этим, — произнесла Флешетта, приблизив металлический шип так, чтобы я лучше его видела.

— А это не слишком? — спросила слабым голосом Кукла.

— Нет, — ответила Флешетта. Её рука по-прежнему была занесена для удара на случай, если мне вздумается дёрнуться.

— Мы просто разговаривали.

— Если ты помнишь, с Панацеей она тоже “просто разговаривала”. И она была последней, с кем видели Славу. Я тебе объясняла, чем это закончилось.

— Думаешь, это она сделала?

Что сделала?

— Думаю, это был Умник-семь из их команды. Рабочая версия заключается в том, что Сплетница обладает ясновидением, которое позволяет ей обнаруживать слабые места. Она ищет чувствительные точки у людей, систем безопасности, у патрулей, анализирует последствия, чтобы получить исходные посылки.

Ладно, ключевые моменты она уловила, хотя истолковала их несколько превратно.

— Это был Джек, — сказала я. — Это Джек добрался до Эми.

— Бритва Оккама. Наиболее вероятный ответ — чаще всего правильный ответ. Или что-то типа того, — сказала Флешетта. — Это сделал Джек, чьи силы нам известны? Или это была Сплетница, которая создала более чем достаточно прецедентов подобного поведения и всё ещё скрывает свою силу? Это ещё вероятнее, с учётом того, что ваша группа пытается захватить город. Просто не могу не заметить, что после встречи с Неформалами люди остаются сломлены и раздавлены. Вспомни Панацею, Оружейника, Бойню номер Девять…

— Ты, кажется, жалуешься, что мы одержали верх над Девяткой? Вообще-то это не только наша заслуга. Даже не по большей части. Всё катилось ко всем чертям, и люди доходили до крайностей. Мы участвовали в этом потому, что пытались помочь чем могли.

— Думаешь, она собиралась сделать со мной то же самое, что со Славой и Панацеей? — спросила Кукла.

— Не отрицаю подобную возможность, — ответила Флешетта. — Поэтому и нужно быть настороже.

К чёрту всё.

— Я не пытаюсь совратить или психологически травмировать Куклу. Или кого-то ещё! Да, мы пытаемся завладеть городом. Да, сейчас мы работаем над устранением конкурентов…

— Хм, — проворчала Флешетта, нахмурившись.

— Но я здесь не для этого, вернее не только для этого. Присоединившись, Кукла поможет нам достичь этих целей. Минус одна помеха, плюс одна возможность помочь нуждающимся.

— Так я тебе и поверила.

— Блядь, ненавижу, когда люди так говорят. «Все твои слова — ложь, и никакие доводы и возражения не изменят того факта, что ты лжец».

Раздался грохот, в этот раз гораздо дальше предыдущего. Баллистик удалялся от нас. По крайней мере, сейчас мы были в безопасности.

— Тебя знают как человека, который может ввести других в заблуждение и действует исподтишка.

— Это из-за того, что сказал в больнице Оружейник?

— Отчасти.

— А никого не волнует, что он серьёзно слетел с катушек? Настолько, что сама Бойня номер Девять сочла его прекрасным кандидатом в свои ряды?

— Манекен выбрал Оружейника, чтобы навредить ему. Это его почерк… Он атакует и разрушает жизни Технарей и людей, которые делают что-то для общества.

— Обожаю, как эти типа «хорошие ребята» умеют истолковать всё что угодно с выгодой для себя.

— Это бонус. Если ты поступаешь правильно, люди склонны доверять именно твоей версии событий, — сказала Флешетта. Шип, который она держала между пальцев, прижался к моему горлу, хотя и не проткнул кожу. Она не воспользовалась силой, иначе бы убила меня.

— При этом подразумевается, что вы поступаете «правильно» гораздо чаще, чем мы.

— Это же очевидно.

— И ты правда в это веришь?

— Приходится.

— Тебе известно, за что арестовали Оружейника?

— Его не арестовывали.

— Значит, они это не афишировали. А ты знаешь, почему его заперли в штаб-квартире Протектората без официального звания или обязанностей?

— Он был на лечении после ранения. Он потерял руку.

— Я знаю, потому что была прямо там, когда Левиафан вырвал её из сустава. Я зажимала его рану, чтобы замедлить потерю крови. Но заперли его не поэтому. Если бы дело было только в ранении, ему могли бы дать административную работу. Однако ему ничего не поручили.

— Может и поручили. Вообще-то никто из нас не присутствовал во время обсуждения.

— Что, правда поручили, а официальной должности не дали? Учитывая состояние города, можно было использовать одну только его репутацию, чтобы поднять уровень общественной морали. Достаточно было сделать заявление, что Оружейник возглавит одно из местных подразделений.

— Получение увечья сопровождалось эмоциональным стрессом.

— После нападения Губителя множество людей испытывают такой же стресс, если не больший. Но я признаю, тебе известно больше, чем мне, — сказала я и подняла на неё глаза. — Ты присоединилась к Стражам как раз после того, как погибли Рыцарь и Эгида. Как они поступили? Если СКП позаботилось об Оружейнике, я уверена, что они организовали психотерапию и отдых для всех Стражей.

— Терапия была, — ответила она. — Отдыха не было. Слишком много задач нужно решать.

— Правда? — ответила я растерянно. Признаться, не думала, что они организуют терапию. Это сбило меня с мысли.

— Почему ты удивляешься? И откуда ты столько знаешь? Сплетница поставляет информацию?

— Только некоторые общие детали, например, о том, что замышлял Оружейник. То, что СКП пренебрегает необходимостью заботиться о вас, известно из прошлого опыта.

— Они не пренебрегают.

— Флешетта, — вмешалась Кукла. — Разве не ты говорила, что это Сталевар настоял на проведении психотерапии?

Флешетта бросила на неё взгляд, будто спрашивая: “Ты вообще на чьей стороне?”

— Стражи заботятся о Стражах, — сказала я. — Ладно, думаю, мой аргумент остаётся в силе. Нет причин предполагать, что Оружейник до такой степени был окружён заботой, не важно, насколько велика его эмоциональная или, там, психологическая травма.

— К чему ты клонишь?

— Я говорю, что он был арестован. Неофициально. И нет никаких разумных доводов против этого утверждения. Люди до сих пор доверяют его суждению о происходящем и его суждению обо мне, хотя он такой же псих, как и любой из нас.

— Если нужно выбирать, то я доверюсь его словам, а не твоим, прости.

— Об этом я и говорю, и это достало! — я почти прокричала последнее слово. — Почему? Только из-за ярлыка, который он на себя навесил? Он называет себя героем, и поэтому ему можно доверять?

— Потому что он пахал пятнадцать лет на благо этого города, а ты судишь несомненно предвзято.

— Все предвзяты! Особенно здесь и сейчас, когда город в таком состоянии. Я предвзята потому, что все, на кого я рассчитывала, умыли руки, а единственными людьми, на которых я могла положиться, оказались преступники! А Панацею вообще бросили её же приёмные родители — вместо того, чтобы рассказать ей, кто её настоящий отец и что ей с этим делать. Поэтому она запуталась и сама себя убедила, что обречена пойти по его стопам.

— Откуда ты это знаешь?

— Я была там! Я… мы действительно пытались помочь. Но у неё никогда не было кого-то с кем можно было бы поговорить, поэтому она не стала слушать и нас. Хотя нет худа без добра, потому что она не стала слушать и Джека с Ампутацией.

Флешетта странно посмотрела на меня. Её глаза за щитком казались расплывчатыми тенями, однако я заметила, как одна из теней шевельнулась, словно она подняла бровь.

— Что? — спросила я. Что-то про Панацею и Славу? Она упоминала их раньше.

Она прервала ход моих мыслей раньше, чем я успела сформулировать вопрос.

— Ничего. Полагаю, сейчас ты начнёшь рассказывать, как пыталась помочь Оружейнику?

— Нет. Я обратилась к нему за помощью, а он попытался кинуть меня. Я присоединилась к Неформалам, чтобы сообщить ему необходимую информацию об их силах и методах работы, а он не только бросил меня на произвол судьбы, но и попытался убить меня. Он убил Кайзера и Фенью, ненароком чуть не убил Крутыша и нескольких других. И всё только ради своих амбиций. Потому что когда дела касаются его достижений и успеха, он перестаёт замечать окружающих.

Флешетта нахмурилась.

Я воспользовалась возможностью укрепить свою позицию:

— Он знал, что я просто агент под прикрытием, но решил, что моя смерть, как и смерть других людей, рисковавших собой, чтобы остановить Левиафана, не так уж важны. Гораздо важнее для него была возможность убить Левиафана в схватке один на один.

— Что? — удивилась Кукла. — Правда? Разве это не нарушает соглашение с…

— Да, нарушает, — прервала её Флешетта. — Если это правда.

Я вдохнула и посмотрела на Флешетту, Куклу и обитателей Кукольного городка.

— Возможно, у меня будут проблемы из-за того, что я рассказываю всё это. Делай с этой информацией что хочешь. Я уже и так главная мишень, ведь мы пытаемся захватить город.

— Ты забываешь, что уже сейчас арестована, — сказала Флешетта.

Я вздохнула.

— Ничего из того, что я здесь рассказала, тебя не проняло.

— Это именно то, о чём я говорила ранее. Ты просто используешь информацию Сплетницы, пытаешься повесить мне лапшу на уши, посеять сомнения и паранойю.

— И откуда же я знала, что ты будешь здесь? Не забывай, мне нужно было бы собрать информацию заранее.

— Сплетница сказала тебе, что я буду здесь.

Ладно, это вполне возможно.

— Значит по-твоему, я знала, что ты здесь, пришла сюда, чтобы промыть тебе мозги, заранее придумала всё про Оружейника, а потом просто дала тебе себя проткнуть?