Том 17 Глава 1 Миграция
— Фрэнсис! — имя прозвучало как предостережение. — И куда ты со всем этим собрался?
Он опустил голову. Чемодан, который волочился за ним, был на колёсиках. Фрэнсис поставил его вертикально, а затем засунул руки в карманы куртки и неохотно повернулся к матери.
— У нас в гостях родня. Твой дядя Феликс приехал сюда аж из Калифорнии. Я думаю, что он хотел бы пообщаться с тобой на Рождество.
— Это твоя затея. А у меня всё было запланировано несколько недель назад, я тебе об этом говорил.
— Но там не было ни слова про чемоданы, — она скрестила руки на груди. С кожей оливкового цвета и воинственным выражением лица его матери удавалось выглядеть пугающе, несмотря на то, что она ростом была ниже его.
Он наклонился и положил чемодан плашмя на землю. Затем расстегнул его и раскрыл, чтобы она смогла посмотреть.
Она вздохнула.
— Это не самое продуктивное времяпровождение.
— Я бы сказал, что очень продуктивное. Мы собираемся выручить довольно приличную сумму.
— Вы собираетесь зарабатывать деньги?
— Мы уже зарабатываем. Но дело в том, что от сегодняшнего дня зависит, сможем ли мы заработать намного больше.
— Ты врёшь, Фрэнсис.
Он съёжился, больше из-за того, что услышал своё имя, чем из-за обвинения.
— Я собирался отложить этот разговор до вечернего ужина с семьёй, после того, как мы увидим, что у нас получилось. Сначала нам нужно будет кое-что уладить, и это, скорее всего, будет неприятно.
Она кивнула ему, чтобы он продолжил.
Он нахмурился.
— Мы можем получить спонсорскую поддержку. Она должна быть довольно щедрой, приличная сумма, даже если поделить её между пятью членами команды. Это в дополнение к тому, что мы уже заработали. Контракт будет всего на год, и если мы хорошо себя покажем, докажем, что можем постоять за себя, то на будущий год, когда мы будем его переподписывать, нам могут предложить более крупный контракт с лучшими условиями.
— Звучит слишком замечательно, чтобы быть правдой.
— Это мы замечательные, мама. Мы — потрясающие. Спонсоры говорили о том, чтобы вывести нас на международную арену.
— И кого же это — «нас»?
— Похоже на допрос.
— Так и есть. Кто в команде?
— Ну, на этот вопрос есть два ответа…
— Фрэнсис, — теперь его имя прозвучало как предупреждение.
— Ты не всех из них знаешь.
— Хм-м-м. Твоя предполагаемая девушка — в команде?
Он кивнул.
— Да. Она, потом ещё дочь миссис Ньюленд…
— О, какая прелесть.
— Нет, она крутая. Ещё девушка по имени Джесс, потом Коди и Люк.
— Себя ты не назвал.
Он смущенно улыбнулся.
— Ты не в команде.
— Пока не в команде. Как я уже говорил, нам нужно кое-что уладить, — сказал он. Фрэнсис попытался убрать с лица улыбку, но потерпел неудачу.
— Смешивать бизнес и дружбу опасно.
— Я буду осторожен.
Она внимательно посмотрела на него.
— Я серьёзно!
— Иди. Чтоб к двум часам был дома.
— Я не смогу. Это займёт весь день. Вернусь где-то к половине восьмого.
— В семь. Если ты опоздаешь на ужин, я отправлю твой самый большой подарок обратно в магазин, чтоб за него деньги вернули.
— Я не знаю, как много времени это займёт. Я не могу давать обещаний, и это всё для меня немало значит.
— Тогда решай, стоит ли твоё дело потери подарка.
Он закатил глаза.
— Думаю, да. Я тебя люблю, мам.
— Иди. Исчезни, — при этих словах она улыбнулась.
Он застегнул чемодан и вышел на улицу.
Был лёгкий морозец. С неба медленно падали пушистые снежные хлопья. Он плотнее затянул шарф и пошёл, нижний край чемодана стирал со снега следы, и только колея от колёсиков отмечала его путь.
Пар от дыхания оседал на шарф, увлажнив его около рта. Влага сразу замёрзла, и ткань шарфа стала жёсткой.
До автобусной остановки было далековато, и затащить чемодан в автобус тоже оказалось нелегко. Ничего хорошего не было и в том, что транспорт был переполнен, плотно забит мужчинами, женщинами и детьми, мечтающими завершить рождественские покупки. Наверное, ему должно было быть неловко, что он ещё и с чемоданом, который мешает людям забраться в автобус. Но нет. В глубине души ему нравилось раздражать окружающих. Ему нравилось думать, что он так подзаряжается.
Он даже чувствовал некоторое самодовольство. Все приготовления к Рождеству он сделал ещё в сентябре. Отчасти из-за того, что хотел избежать общей толкотни. Отчасти оттого, что хотел таким образом почувствовать превосходство над своими друзьями и роднёй.
Сойти с автобуса с чемоданом было в два раза труднее, чем забраться в него. Он зашёл в кафе и окинул взглядом собравшуюся там толпу.
Он увидел её, но не стал бежать к ней сломя голову. Вместо этого он на секунду задержался у двери, наблюдая, как она стоит в конце короткой очереди. Её щеки были красными от холода, а снежинки растаяли и повисли капельками на ресницах. Некоторые снежинки всё ещё настойчиво цеплялись за прямые каштановые волосы. Она дошла до стойки и сделала заказ. В ожидании заказа она отряхивала снег, вытирала глаза и волосы, а затем сунула шапку к себе в карман.
Он видел, как она терла щёки, чтобы согреть их, и внезапно ощутил, что хочет обнять её так крепко, как только сможет, почувствовать холод её щеки на своей щеке, согреть её своим теплом, и чтобы она согрела его в ответ. Эти чувства застали его врасплох своей внезапностью и интенсивностью.
Он глубоко вздохнул и прошёл через зал, чтобы подождать у дальнего конца стойки. Он засунул руку в карман, как будто это могло удержать его от того, чтобы последовать своим желаниям. Через несколько секунд он вытащил руку из кармана. Он вполне мог себя контролировать.
Её лицо просветлело, как только она увидела его. Он, в свою очередь, лёгким движением отсалютовал ей:
— Капитан Ноэль, мэм!
— Не надо! — Она покраснела. — Люди же смотрят.
— Мне плевать.
— А мне — нет!
Он улыбнулся и направился к ближайшему пустому столику. Ногой придвинул чемодан к стене, а затем выдвинул для неё стул.
— Я бы не сказала, что это очень тактично с твоей стороны — попытаться подмазаться ко мне перед нашим грядущим разговором.
— Я предпочитаю смотреть на это с положительной стороны. То есть, это в любом случае прибавит мне очков, но ты не будешь сильно на меня злиться за то, что я веду себя так вероломно…
— Я должна буду разозлиться.
— Кроме того, это ведь моя обязанность — ухаживать за тобой, верно?
Она улыбнулась и сделала ещё один глоток кофе.
— Так мы с тобой встречаемся? — спросил он. И увидел, как улыбка пропала с её лица. Он поспешил снова заговорить, прежде чем она успела возразить ему:
— Встречаемся — на испытательном сроке. Ты же знаешь, что можешь в любой момент разорвать отношения. Обо мне не беспокойся.
— Причина не в этом. Ты мне нравишься, Краус.
Фрэнсис Краус почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди. Признание было не то чтобы неожиданным. Он уже знал, что нравится ей, но услышать это от неё самой… он почувствовал, что его лицо пылает, и попытался отвлечься, разматывая и складывая свой шарф.
Понимая, что не может посмотреть ей прямо в глаза, смутившись из-за собственного смущения больше, чем из-за всего остального, он ответил:
— Ты тоже мне нравишься.
— Я просто… беспокоюсь, что это нечестно с моей стороны. Мы же на самом деле не…
— Мы просто делаем то, что хотим, верно? Нам же хорошо вместе?
— Да, — она снова отхлебнула кофе, потом отставила чашку в сторону, чтобы на секунду потереть руку об руку. — Мне хорошо с тобой.
Он нерешительно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Холодная. Он протянул другую руку и положил под её ладонь, чтобы помочь согреть её.
— Вы только посмотрите! Краус пытается быть милым, — произнес женский голос.
Он повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Марисса надела белоснежную куртку с меховым воротником. Тонкие черты лица и светлые волосы, которые сияли от растаявшего на них снега, делали её сейчас похожей на ангела.
Люк был её противоположностью. Неопрятный, одет как попало, в несколько слоёв, под синей курткой виднеется зелёная клетчатая рубашка на пуговицах, а под ней — красная футболка. Небритый, с редкой подростковой щетиной. Перед тем, как сесть, он приветственно стукнул кулаком о кулак Крауса. Краус почти смутился из-за этого жеста — стереотипно «крутого». Они с Люком начали так здороваться просто для прикола, но это переросло в привычку.
Джесс присоединилась к ним последней, она лавировала между стульями, столиками и другими посетителями, резко поворачивая на своей коляске по пути к ним. У неё были взлохмаченные волосы, три прокола в одном ухе и толстая подводка вокруг глаз. Сумка для покупок лежала у неё на коленях, ещё несколько висело на ручках инвалидной коляски.
— Прости, Джесс, — как только девушка на коляске подъехала, Ноэль сразу же извинилась перед ней, — мы должны были найти столик ближе к двери.
— Она всегда говорит, чтобы мы не относились к ней по-особенному, — сказал Краус, пожимая плечами. — Не понимаю, почему тогда мы должны были это делать.
Джесс показала ему фак.
— Есть золотая середина между «вести себя как мудак» и «замучить человека излишней заботой настолько, что он начинает чувствовать себя уродом». У остальных получается её найти. Я не понимаю, почему ты не можешь брать с них пример.
— Я делаю именно то, что ты просила, и отношусь к тебе точно так же, как и к обычным людям.
— Ладно, хватит уже, — сказала Марисса. — Давайте не будем снова спорить. Нам нужно торопиться.
Ноэль кивнула.
— У нас не так много времени до начала, и нам очень нужно решить, что мы собираемся делать. Вы получили мои письма?
Марисса вздохнула, её настроение мгновенно изменилось.
— Да.
Остальные тоже кивнули. Краус оставался неподвижным, наблюдая за ними.
— Это всё усложняет, — сказал Люк. — Хотя ты сейчас главная, так что последнее слово за тобой.
Ноэль скривилась.
— Я знаю, но вся беда в том, что мы не просто «члены команды». Мы друзья. И вы, ребята, знаете, что мы с Краусом встречаемся. Это всё усложняет. Я не думаю, что у меня есть право решать такой вопрос в одиночку. Я написала вам всё, что думаю по этому поводу, и надеюсь, что вы подскажете мне, что делать дальше. Если вы скажете, что мы не должны…
— Нет. Самое дерьмо в том, что логика в этом есть, — сказал Люк. — Не обижайся, Краус, но всё было бы проще, если бы ты облажался, и мы могли бы вышвырнуть тебя вон.
Краус пожал плечами.