Том 23 Глава 2
С самого нашего прибытия команда Лас-Вегаса излучала недовольство всеми доступными способами. Сложенные на груди руки, уклончивые взгляды. Даже то, как они стояли — у нас на пути, чтобы было ясно, что они не согласны с тем, что происходит, но всё же недостаточно близко, чтобы быть в одной с нами группе.
На этот раз проблема была не во мне.
Сатирик, или сокращённо Сатир, носил шлем, которому была придана форма козлиной головы с пастью, растянутой в вечной ухмылке. Я могла представить, как в другое время его глаза горели лукавством, а подведённые брови в отверстиях маски озорливо изгибались. Но сегодня был не такой день. У него были круги под глазами, и смотрел он озлобленно. Вместе с улыбкой его маски, это создавало… я не хотела сказать «безумный вид», но именно эти слова первыми приходили на ум.
Его голая грудь была мускулистой, депилированной. Пояс и леггинсы костюма были посажены достаточно низко, чтобы были видны линии, указывающие на его… ну…
Это явно смущало. Впрочем, это и было задумано, чтобы смущать.
Никта, Прокол, Леонид и Цветочек разделяли гнев Сатира. Герои носили гораздо более яркие и цветастые костюмы, чем обычно было принято, а их настроение, напротив, было чрезвычайно мрачным. Шпора и Лощина казались не столько разозлёнными, сколько потерянными. Однако когда мы прошли мимо, они примкнули к своей группе и я поняла, что они скорее поддержат своих, чем нас.
Возможно, стоило что-то сказать, слова поддержки или сожаления, но, кажется, никто из присутствующих не был готов их произнести.
Мы подошли к лифту и спустились вниз, никто из местных героев к нам не присоединился.
— Какие мысли? — спросил меня Перевес.
— Для города вроде Лас-Вегаса, было неожиданно обнаружить, что здание настолько… — я не закончила.
— Скучное? Словно огромный могильный камень?
— Никаких окон, — сказала я. — Только главный вход и стены. Никаких украшений, кроме символа СКП на переднем фасаде. И никакого наружного освещения.
— Оно выделяется, — сказал Перевес. — Создаёт контраст.
— И ещё это необходимость. Вегас — лидер по общему числу злодеев, — сказала Изморозь. У неё была крайне жёсткая манера общения, что, видимо, соответствовало её ледяным силам. — Вегас использует группы добровольцев из числа Умников и Технарей для контроля заведений по тому же принципу, как СКП следит за экономикой в целом, обеспечивая порядок, при котором все играют честно, сделки совершаются добровольно, а суммы сходятся. В результате Вегас изменился, кейпы взаимодействуют иначе. В Лос-Анджелесе или в Нью-Йорке наибольшую угрозу представляют люди, способные взорвать здания. Здесь же, злодеи пытаются обыграть систему, а герои пытаются обыграть их. В Вегасе всем подпольным миром заправляют Умники, Технари и Скрытники.
— Ещё один вариант «казаков и разбойников», — сказала я.
— Казаков и разбойников? — спросил Перевес.
— Мой товарищ по команде когда-то объяснила мне всё именно так. Здравая, не знаю, как сказать лучше, стратегия поведения для злодеев и героев — притвориться, что всё это игра. Нанесение ударов, подсчёт ку, но в конечном счёте противоположная сторона не получает значительного ущерба.
— Подсчёт ку? — спросил Гарпун. Это был единственный подчинённый, которого Перевес взял с собой. Изморозь, напротив, взяла из своей команды Пристава и Рефери. Ещё был Каркас из Сан-Диего.
— Это понятие из стиля ведения войны коренных народов Америки, — пояснила я. — Во время сражения воины, чтобы показать свою доблесть, совершают рискованный, успешный ход против противников. Они зарабатывают репутацию, другая сторона её лишается. Тем не менее, всё это игра. Способ тренировки, возможность, ничего не теряя, подготовиться к настоящим угрозам.
— Вот только, — заметила Изморозь, — конфликты идут по нарастающей. Если одна сторона слишком часто проигрывает, то может зайти слишком далеко. И всегда есть сопутствующий ущерб. Я заметила, что твоё объяснение забывает упомянуть о гражданских.
— Я не говорю, что я на сто процентов с этим согласна, — сказала я. — Я не была согласна с самого начала. Но это напоминает то, о чём ты говорила.
— Нет, — покачала головой Изморозь. — Район Стрип вымирает. Каждая успешная операция злодеев приводит к катастрофическому ущербу, из-за них закрываются заведения. В заброшенных районах поселяются новые злодеи, которые прибывают, услышав об успехе очередной группы, или просто потому что для них появилось место. Проблема усиливает сама себя, всё становится хуже. Это здание — крепость и тюрьма, поскольку это то, что нужно городу, вот насколько далеко зашли дела.
— А герои?
— Вычурные, столь же показушные и жаждущие внимания, насколько злодеи осторожны и скрытны. Команда Вегаса в основном состоит из стратегов, шарлатанов и почти откровенных негодяев. Людей, способных остановить мошенничество и обман, сунуть палку в колёса местным криминальным гениям, либо тех, кто думает, что на это способен. Вот почему это стало такой проблемой.
Последнее предложение прозвучало как конец разговора. Я решила не рисковать и не задавать других вопросов.
Мы прошли в коридор с тюремными камерами. Он был глубже и значительно больше, чем в Броктон-Бей. Здесь было два уровня, один ряд камер над другим.
Изморозь поднесла телефон к монитору и подключилась к системе. Через мгновение плавно зажёгся ряд чёрных квадратов с белой каймой. Она немного наклонилась вперёд и положила руку на стену рядом с монитором.
Экран включился. Я увидела внутри человека в костюме кейпа. Маски не было. Он был альбиносом. До такой степени, что фиолетовый бархат его костюма полностью подавлял небольшие участки открытой кожи. Радужка его глаз была тёмно-розовой.
— Притворщик, — сказала Изморозь. Её голос стал даже жестче, чем раньше. — Что же ты натворил?
— Не стоит во всём винить меня. Вы меня вынудили.
— Нет, — сказала она. — Должен был найтись другой способ. Ты мог бы признать…
— Смертный приговор, — сказал он. — Ты же сейчас кейп верхнего звена, у тебя есть допуск. Ты знаешь о ней. О призраке, что приходит к каждому, кто пытается разгласить информацию, которую они хотят сохранить в секрете.
Я взглянула на Перевеса, но он только пожал плечами.
— Мы смогли бы тебя защитить, — сказала Изморозь.
— Нет, — усмехнулся Притворщик. — Нет, не смогли бы. Я всё равно мёртв, так или иначе. Я сдаюсь, это конец моей карьеры, и это всё, что у меня есть. Если я заговорю, я умру. Это был лучший вариант.
Рука Изморози, прижатая к стене, сжалась в кулак.
— Убить правительственного Умника — это лучший вариант? — спросила она напряжённым голосом.
— Да.
Изморозь выпрямилась, но это был скорее жест поражения. Её рука соскользнула со стены:
— Ты был одним из достойных, Притворщик.
— Я всё ещё такой, — сказал он, пересёк камеру и присел на краешек кровати. — Я бы объяснил, но это лишь приведёт к нашей смерти.
— Мы перевезём тебя в более надёжное место, — сказала Изморозь.
— Ну что ж, я и не ожидал, что вы меня отпустите. Делайте то, что должны. Я заключил сделку с дьяволом, и вы меня поймали, к добру или к худу, — сказал Притворщик, и тихо добавил: — Пришло время платить по счетам.
Изморозь выключила монитор и взглянула на Рефери.
— Пока он говорил, моё мятежное чувство сходило с ума, — сказала Рефери. — Что-то тут происходит.
— Опиши подробнее.
Рефери соединила средние и большие пальцы обеих рук, формируя круг:
— Оранжевый.
Затем развела руки чуть шире:
— Красный.
Затем ещё шире, пока «кружок» не достиг размеров пиццы:
— Жёлтый.
— Так плохо? — спросила Изморозь.
— Плохо.
— Значит, выдвигаемся сейчас, — сказала Изморозь и поднесла руку к уху. — Дракон, отмени свои задания. Почти наверняка ожидаются неприятности. И я думаю, нам лучше убираться, пока дела не пойдут хуже.
Секундное ожидание.
Цифровой голос автопилота Дракона, такой же, какой я слышала из её дронов и браслетов, сообщил:
— Модуль Кульшедра на пути к штаб-квартире протектората Лас-Вегаса. Расчётное время прибытия — две минуты. Тиамат прибудет через восемь минут.
— Хорошо, — сказала Изморозь. — Он прибудет до того, как мы доберёмся до крыши. Давайте упакуем Притворщика. Действуют стандартные протоколы Скрытника. Пристав и Рефери, займитесь этим. Остальные за мной.
Когда мы вошли в лифт, я посчитала возможным спросить, не показавшись полным чайником:
— О чём говорила Рефери? Мятежное чувство?
— Она социальный Умник, — пояснила Изморозь, — в дополнение к второстепенным силам Стрелка и Эпицентра. Её чувство опасности в лучшем случае слабое, она не может сразу на него реагировать, но оно даёт ей информацию о связанных лицах и об угрозе, которую они представляют. Она не смогла бы увидеть ничего по одному Притворщику, однако она знает, что существует опасность среднего или высокого уровня от близких ему людей.
— Очевидно, его команда, — сказал Каркас.
— Она предполагает высокую опасность со стороны людей, которые состоят в близких, но не столь близких связях, или тех, кто имел с ним недавнюю, но не столь близкую связь…
— Старые товарищи по команде, или члены семьи, которых он редко видит, — пояснил Каркас. — Или люди, которых он нанял, и с которыми он не слишком хорошо знаком.
— Умеренный риск со стороны людей или вещей на периферии его социальных знакомств.
— Призрак? — спросила я.
Изморозь не ответила. Она лишь взглянула на цифровой экран над дверью лифта:
— Каркас, присмотри за нашими Стражами. Я собираюсь перекинуться словечком с Сатиром. Посмотрим, не сможем ли мы понять, откуда дует ветер. Ждите наш транспорт на крыше.
— Протоколы против Скрытников подразумевают, что тебе не следует никуда идти одной, — заметил Каркас.
— Разумеется. Дай подумать… Перевес, — сказала она и жестом подозвала его.
Перевес кивнул и шагнул вперёд.
Двери лифта открылись, выпуская Изморозь и Перевеса, затем закрылись. Мы втроём продолжили путь на крышу. Каркас был крупным парнем, и его броня делала его ещё массивнее, накладки на плечи напоминали вершины башен замка, каждая весила не меньше чем всё моё снаряжение, включая оборудование. Он был вооружён тяжёлой и явно технарской пушкой.
Гарпун был подростком в лёгкой серебряной броне, края которой были изогнуты в форме волны. Под бронёй он носил голубой костюм с такими же волнообразными узорами. В руках у него был трезубец, украшенный так же богато, как и броня. Он был настолько же лёгким и подвижным, насколько Каркас напоминал настоящий танк.
— Призрак… — начал Гарпун.
— Судя по тому, что мы знаем, — сказал Каркас, — Рефери дала нам жёлтый уровень со стороны круга лиц, который вероятно включает и её, призрака, а это пугает больше, чем красный уровень со стороны кого угодно другого.
— Ты что-нибудь о ней знаешь?
— Мы в основном наблюдаем, как она ограничивает распространение информации, — сказал Каркас. — Затыкает и устраняет людей, которые говорили о деликатных вещах. И делает то же самое с людьми, которые услышали эту информацию. Доносятся лишь отдельные кусочки информации. О Котле, об Александрии, о рецептах.
— Из-за того, что один человек не успевает со всем справиться? — предположила я.
— Руководство считает, что их, вероятно, это больше не заботит, — сказал Каркас. — Умники считают, что она специально пустила дела на самотёк, потому что это не имеет смысла, когда держишь всё под настолько плотным колпаком, а потом вдруг допускаешь такую серьёзную утечку.
— Какая у неё классификация?
— Умник. А уровень: «не думай о числах — беги».
Я помрачнела.
— И сколько всего кейпов, таких как она? — спросил Гарпун.
— Несколько. Достаточно.
— Мне начинает казаться, что это не мой уровень, — сказал Гарпун.
— Привыкнешь, — сказала я. — Поскольку все созданные силами проблемы, с которыми мы ежедневно или еженедельно сталкиваемся, определяются набором случайных факторов, то это только вопрос времени, когда ты натолкнёшься на кейпа, против которого у тебя не будет шансов.
— Да, но Кас говорил…
— Каркас, — прорычал Каркас.
— Прости. Я хочу сказать, Каркас говорил о противниках, против которых мы ничего не можем сделать. А у меня было пока всего два полноценных боя. Причём один из них даже не был настоящим.
— Ты новичок? — спросила я, приподняв бровь.
— Я в Стражах всего только месяц.
Два боя в месяц. Я ощутила укол зависти.
— Давайте надеяться, что сегодня боя не будет, — сказал Каркас. — Но будем готовы к тому, что он произойдёт.
Мы выбрались на крышу. Модуль Дракона уже приземлился. Объёмное судно, в два раза больше вертолёта, снабжённое чем-то вроде грузового отсека. Вдоль края крыла была нанесена надпись «Кульшедра v0.895».
Внутри в коробках находились бабочки. Просто безумное количество. К сожалению, некоторые погибли — из-за отсутствия пищи или потому, что оказались раздавлены другими. Идея была понятна. СКП хочет, чтобы я сменила привычную мне тактику. Дракон, по крайней мере, обеспечила меня средствами.
Как тупо. Просто смешно.
Задняя часть судна открылась, предоставляя доступ к дверцам клеток. Я поднялась по рампе, нащупала кнопки и открыла их.
— Летите, мои красавицы, — сказала я монотонным голосом. — Летите, найдите моих врагов и задушите их.
Они поднялись в воздух, отсортированные по видам, сложились в разноцветный строй, полетели в стороны, формируя в воздухе фрактальные узоры.
Я шагнула с рампы и заметила, как на меня уставился Гарпун.
— Я знаю, что ты шутила, — сказал Каркас. — Но никаких удушений.
— Никаких удушений, — сказала я со вздохом и посмотрела вверх. Небо темнело. — Если начнётся бой, то это будет в темноте. Довольно глупо использовать бабочек ночью, в то время как половина моих трюков должны выполняться незаметно.
— Тебе придётся спросить у Изморози.
Могла ли я использовать для поиска неприятностей кого-то кроме бабочек?
Я подумала, стоит ли мне спросить, однако уже поняла, какой получу ответ.
Лучше просить прощения, чем разрешения.
Насекомые и мухи из ближайших районов города пришли в движение. Здесь слишком много зданий, слишком многие из которых были герметичными, но я могла проверить крыши и балконы, исследовать тротуары. Десятки тысяч людей, в конце концов.
— Снайперская винтовка, — сказала я в тот же момент, как осознала что́ обнаружила.
— Чего? — спросил Гарпун испуганно и невпопад.
Каркас резко повернулся ко мне:
— Уверена?
— Я бы показала, — сказала я, — но он заметит. Наши маски и шлемы закрывают лица, так что можно не беспокоиться о чтении по губам.
— Не паникуем, не показываем страха. Идём в судно. Вперёд, — сказал Каркас.
Я кивнула, сожалея о том, что на мне не мой старый костюм, хотя и подозревала, что он бы не выдержал попадания пули из снайперской винтовки.
Каркас шагнул внутрь последним и задержался, приближаясь к рампе. Я видела, как сверкает свет вдоль границ крыши, становясь с каждой секундой ярче. Прошло десять, пятнадцать секунд, и свет заполнил всё пространство. Ярче всего он был вдоль краёв.
Разряд грома, порыв ветра, вспышка… анти-искр, и возникли зубчатые стены, возвышающиеся на пять метров над краем крыши. Искры были словно чёрные внутри и окружённые тьмой. Они вращались в воздухе и опадали на землю, где мигали и исчезали.
— Теперь его поле зрения перекрыто? Я могу поднять их ещё выше, — сказал Каркас.
— Мне кажется, он не сможет выстрелить через стену, — сказала я.
— Оружие? Костюм?
Я использовала наименее заметных насекомых, однако он уже с невероятной скоростью складывал винтовку, затем быстро покинул край крыши. Он смахнул подлетевших к нему насекомых, пинком ноги открыл люк, и скатился вниз с такой скоростью, что мне показалось, что он упал. Только то, что он плотно закрыл крышку люка, убедило меня в обратном.
Судя по тому, как он избежал моего роя, он был в курсе того, что я делаю.
— Без костюма, — сказала я. — Он смахнул насекомых до того, как я сумела определить что-либо важное, но, кажется… очки? И рубашка. Думаю, он заметил, что делали мои насекомые. Это очень необычно.
— У нас проблемы, — сказал Каркас. Я осознала, что он говорит по телефону. — На соседней крыше снайпер. Возможно Умник. Заграждение должно обеспечить безопасный выход из лифта.
— Мы поднимаемся, — сказала Изморозь через динамик. — Четыре кейпа и защитный контейнер. Удерживайте позицию, будьте осторожны. Если Притворщик организовал побег, то он нанял более чем одного человека. Прибудем через восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
Двери лифта открылись. Изморозь, Рефери, Перевес и Пристав вышли наружу, рядом с ними катился контейнер.
— Пароль? — спросил Каркас.
— Двадцать-три-алеф-отче-ньюфаундленд-вашингтон-викарий, — сказала Изморозь. — Группа Рефери подтверждена, они оставались в пределах видимости. Первая половина твоего первого пароля?
— Восемь-девять-три-сын, — ответил тот. — Остальные двое чисты.
— Хорошо. Поехали. Поможешь?
Каркас помог Изморозь в передвижении контейнера. Внутри не могло быть удобно: метр двадцать на метр восемьдесят на метр двадцать. Достаточно, чтобы стоять, но не достаточно, чтобы лечь. У контейнера было четыре колеса, и он был настолько тяжёлым, что вкатить его на рампу удалось с трудом. Я не вызвалась помогать из опасения, что буду больше мешать, чем окажусь полезной. Я тут далеко не самая сильная. В форме, но не сильная.
Я занялась тем, что призвала бабочек назад. Я не успела созвать их всех, но потеря сотни бабочек не беда.
Потеря даже всех бабочек не стала бы бедой. Я бы переживала лишь только потому, что Дракон, вероятно, приложила усилия, чтобы поймать их. Ну да.
«О Господи! Если они все погибнут или отстанут, мне придётся воспользоваться чем-то другим. Какой ужас!»
Наконец они поместили контейнер в центре грузового отсека, установили фиксаторы и, потянув за рычаг, опустили массивный металлический стержень из потолка, который упёрся в верхнюю часть контейнера.
Мне показалось, что он устоит, даже если в него врежется автобус.
Я отозвала ближайших ко мне бабочек, оставляя остальных следить за зданием со снайпером. Больше он не появлялся.
— Меня беспокоит снайпер, — сказала я. — Если он пришёл ради нас, почему так легко сдался? Если он пришёл не ради нас, то ради кого? Ради гражданского?
— Когда мы взлетим, покажешь здание.
— Через окно? — спросила я, взглянув вперёд, где «голова» судна смотрела на город.
— Не важно, пуленепробиваемое стекло или нет, давайте держаться от него подальше, — сказала Изморозь. — Кульшедра, покажи Шелкопряд, что видят твои камеры.
Красные надписи на чёрном фоне мониторов погасли, и появились высококачественные изображения окружающих стен и крыш, на каждом мониторе отдельное изображение.
Секундой позже рампа закрылась, и мы поднялись в воздух. Судно начало мягко вибрировать.
Я изучила мониторы, наблюдая, анализируя окружение и пытаясь сопоставить здания с тем, что видели насекомые.
— Кульшедра, — сказала я, не сомневаясь, что исковеркала имя. — Самый левый монитор, с левой стороны. Увеличь, немного вверх и влево. Вот. Здание слева от самого центра.
Я постучала по экрану, а корабль подсветил указанное здание.
— Отличная работа, Шелкопряд, — сказала Изморозь, вглядываясь в монитор.
— Он был на крыше, а когда я использовала насекомых, ушел через люк. Он не выходил из здания, — сказала я.
Изморозь коснулась наушника:
— Команды Вегаса, имейте в виду: вооруженный человек в здании на… 125 Западной Сахары.
— Это борт, — пробормотал Гарпун.
— Что?
— Ты сказала «с левой стороны». Это левый борт.
— Это что, лодка? — спросила я.
— Это воздушное судно.
— Лучше не спорь, — посоветовал Перевес. — Гарпун довольно-таки упрям.