Том 23 Глава 6 Интерлюдия 23 (Номер Тридцать-шесть)

Ландшафт пересекла молния, двигаясь по своему собственному пути, нарушая все законы, которым должно подчиняться электричество. Она прошла вдоль фасадов зданий, пробежала по бетону и оставила за собой глянцевые ожоги. Она касалась заземлённых объектов, которые должны были направить разряд в землю, но, несмотря на это, продолжала свой путь.

Янбань подняли руки, уже действуя.

Тридцать третий путь, пятое использование. Рефлексы.

Тринадцатый путь, третья форма. Создание силового поля.

Созданный барьер поглотил большую часть энергии.

Коди уже начал движение, чтобы задействовать тридцать шестой путь и спасти тех, кто был поражён остаточным разрядом. Никого. Никого не зацепило. Он был одним из последних, кто убрал барьер. Поля поглощали их резервы энергии и не были предназначены для долгого использования. Они отточили их установку до уровня рефлексов.

— Цянь чу, — приказал Три.

Они приготовились.

Четвёртый путь. Низкий полёт.

Девятый путь. Электромагнетизм близкого действия. Они скользили по автомобильным капотам, трубам и другим открытым металлическим поверхностям, набирая скорость и поддерживая парение.

Всего было сорок два пути. Сорок две силы. «Нет, — поправил он себя, — сорок одна, теперь, когда погиб Семнадцать. К концу дня погибнет ещё больше».

Надежда или даже план заключался в том, чтобы показать силу Янбань, показать, что у них есть ответ, есть способ одолеть Губителя. Сегодня этого не случится, но успешная демонстрация может помочь привлечь в дело других.

Их не спрашивали. Считалось, что они готовы отдать за это свои жизни. Он предпочёл бы отказаться. Он уже сталкивался с Губителем и до сих пор не оправился после той случайной встречи. Он потерял всё. Лишился и семьи, и друзей.

— Янбань цян! — выкрикнул Пять.

— Янбань цян! — выкрикнула в ответ группа. Коди негромко присоединился к остальным. Его произношение было неважным. За всё время, проведённое в группе, он не сумел постичь даже основ их языка. За неправильное произношение наказывали. Не при помощи выговоров, более тонким способом. Они начинали говорить с ним даже ещё меньше, чем сейчас, и он получал меньше еды. Иногда это длилось несколько часов, иногда несколько дней. Подобная перспектива беспокоила его, но ещё больше пугала степень этого беспокойства.

Столь маленькая и по большому счёту незначительная вещь не должна была для него ничего значить, однако сейчас значила.

Разряд молнии, и здание рухнуло. Прямо перед ними. Пламя и дым преградили им путь.

— Шэньтоу! — приказал Три, его голос почти потонул в шуме оседающего здания. Они продолжили идти вперёд, не замедляясь.

Передовая группа ударила в преграду локализованным вакуумом. По отдельности они были слабы, но в результате действия сил двенадцати человек огонь был потушен, разряжение вздымало мелкие предметы в воздух.

Коди присоединился к действиям центральной группы, помогая прокладывать путь сквозь обломки. Путь тридцать один. Режущие лазеры. Первая группа несколько замедлилась, и Коди притормозил полёт, чтобы не нарушить строй.

Двенадцать членов Янбань лишь ускорились, пролетая над впередистоящими. Пространство вокруг исказилось, когда они затвердели, сделали себя неуязвимыми, хотя это также лишило их возможности делать что-то ещё, кроме как продолжать полёт по прямой. Настоящие человеческие пули. Они прорвались сквозь обломки, расчищая проход для остальных.

Он чувствовал возбуждение только от того, что был частью подразделения. Быть одним из тех, кто с подобной лёгкостью прошёл сквозь горящие руины здания…

Он знал, что часть этого возбуждения была обусловлена вторым путём. Умножение суперсил. Два не присутствовала, она была слишком ценной, чтобы рисковать её потерей, но они всё равно получили её силу. Каждый из них обладал толикой её способности умножать силы тех, кто рядом. Вот почему они были настолько эффективными вместе, способность увеличивать силы действовала сама на себя.

Его сознание заполняли чужие мысли и чувства, в которые он даже не пытался вникнуть. Путь тридцать два, который улучшал его восприятие, в особенности осведомлённость об окружающих людях и угрозе, которую они представляли. Кроме того, улучшенные рефлексы против тех людей, которые хотели ему навредить. Это было бесполезно против Бегемота, тем не менее, он знал об остальных членах Янбань, чувствовал их дыхание и ощущал шум, производимый их движением.

Таким образом, группа поглотила его, сделала частью чего-то невероятного. Сейчас, посреди происходящего, чувство одиночества и изоляции ушло. Отпала необходимость понимать язык, разве что команды из одного-двух слов, обозначающие конкретный манёвр или направление движения.

Промчавшись вниз по улице, они вернулись к установленному порядку. Поскольку каждый член группы обладал доступом к одному и тому же набору сил, размещение в строю определялось исключительно опытом и ценностью. Сила Коди нужна была в обороне, его потеря была бы ощутимым ударом, поэтому его место было в глубине строя, посреди людей, которые могли защитить его.

Грохот возвестил об обрушении ещё более высоких зданий, когда Бегемот продолжил свой марш где-то в полукилометре позади них.

Жара угнетала. Несмотря на то, что они удалялись от чудовища, пожары, казалось, становились сильнее. Хуже всего был дым, мешающий им отслеживать врага. Из-за него они могли видеть не далее, чем на тридцать метров вокруг, и у них не было ни малейшего понятия, придут ли они прямиком к чудовищу или окажутся окружены горящими зданиями. Для полёта требовалась твёрдая поверхность в непосредственной близости. Они парили в двух-трёх метрах над землёй на скорости восемьдесят-сто километров в час. У них был и другой способ летать, но менее управляемый, с его помощью было легко взлететь слишком высоко и стать отличной целью для молнии.

Был ли Бегемот умнее, чем казалось со стороны? Сеял ли он разрушения так, чтобы они потом продолжали распространяться? Действительно ли пожары начинались в местах плотного скопления зданий?

Коди почувствовал, как припекает кожу. Маска отфильтровывала дым, но жар становился невыносим.

— Чжаньвэнь, — сказала Десять.

— Чжаньвэнь, — команда поддержала её, голоса звучали решительно. Это было выражение согласия и поддержки. Коди не знал, что значит этот приказ. Он не мог сказать, сколько пробыл с ними, но, казалось, прошли годы, а он со своего первого дня нисколько не приблизился к пониманию языка. Поначалу ему немного помогали, но это продолжалось недолго.

Все члены команды могли в любое время говорить, но практически каждое высказывание могло быть отвергнуто группой как целым. Если, подобно Десяти, кто-то говорил, а другие приходили к общему мнению, что фраза допустима, то ответ был чётким. Если же заявление сделали не вовремя или оно не соответствовало образу мышления группы, то его игнорировали, сопровождая лишь давящей тишиной.

Коди никогда не имел возможности познать радостное возбуждение, которое, без сомнения, сейчас испытывала Десять от того, что получила ответ от подразделения. Группа никогда не признавала его команды, поскольку у него было плохое произношение. Он был членом невероятно сплочённого коллектива и всё же был одинок.

— Тин! — выкрикнул один из членов команды в заднем ряду.

Они бросились на землю и с отработанным практикой движением, развернулись на сто восемьдесят градусов, уперевшись одной ногой и взмахнув другой.

Силовое поле было установлено ещё до того, как он понял, в чём заключается угроза. Слабые поодиночке, сильные в группе: пузырь перекрывающихся силовых полей завис в шести метрах над их головами.

Сияющий снаряд быстро рос у него на глазах, оставив лишь секунду на то, чтобы сгруппироваться перед ударом, обрушившимся на стену силовых полей.

Ударная волна была сильной даже внутри барьера. Судя по тому, как субстанция расплескалась по краям, это была жидкость. В считанные секунды пламя окружило их. Силовое поле не пропустило его, и они не сгорели заживо в перегретом воздухе, однако жидкость была вязкой, и вещество осталось лежать на силовом поле.

Магма?

Они учились на абстракциях, которые моделировали все возможные ситуации. Угрозы с любого направления. Угрозы различной формы. Он никогда не рассматривал всерьёз идею встретиться с магмой, но у него были инструменты. То, что ты являешься членом Янбань, означало, что ты полностью обучен. Все они брали твою силу, всю, кроме малой части, но каждый член группы обладал такой же частью. Ожидалось, что каждый знает, как пользоваться силой, как и когда действовать, чтобы атаковать вместе со всем отрядом.

Лишь небольшая горстка людей из ИСК не привлекалась в группу. Ноль, кейп, создавший условия для существования Янбань, был независим. Он не мог быть частью целого. Были и другие: силы Тун Лин Та оказались не только слишком медленными для использования, но и не стоили дробления, которое произошло бы после включения её в сеть, Шэньюй, стратег, и Цзя, мастер, поставляющий ИСК устройства, в том числе и симуляторы для тренировок.

Именно эти тренировки позволили ему отреагировать на долю секунды раньше. Он действовал синхронно с половиной солдат в группе, которые убрали силовое поле, одновременно задействуя другую силу.

Тридцать второй путь. Аннулирующие волны.

Эффект действовал на коротком расстоянии, и Коди видел, как меняется воздух на пути действия силы, направленной к неплотностям в силовых полях, через которые уже начинали просачиваться магма и горячий воздух.

Волны, созданные тридцать вторым путём, служили для стабилизации. Они останавливали движение, нагревали холодное и охлаждали горячее. Всё стихало, останавливалось.

Магма остыла на удивление быстро — вместо того, чтобы охлаждать её через поверхность, сила воздействовала на неё одновременно изнутри и снаружи.

Путь тридцать два. Это заставило его подумать о Тридцать-два. Источнике этой конкретной силы. Он покосился на неё.

Она была одной из чужестранцев, четырёх человек родом не из Китая. Она была его ближайшим союзником или даже чем-то большим.

— Дапо, — приказал Семь.

Как и другие, этот манёвр был отработан. Последнее силовое поле спало, и группа мобилизовалась. Нечётно пронумерованные члены отряда присели, а чётно пронумерованные, включая Коди, вытянули руки.

Путь четырнадцать. Вакуумные сферы.

Нечётно пронумерованные члены раскололи барьер охлаждённой магмы, а вакуумная сфера рассеяла осколки.

Следующий шар магмы уже взмыл в воздух, нацеленный если и не в них, то очень близко.

Не раздумывая, он направил в него лазерный луч. Другие делали то же самое или следовали примеру большинства. Всё ещё находившийся в воздухе шар магмы разделился на части и потерял аэродинамическую форму. Части разлетелись в стороны, потеряли скорость и исчезли в городском пейзаже между ними и Бегемотом.

Каждое действие Коди, которое он производил как часть группы, было правильным, утверждённым. Муштра, которая продолжалась весь год как малыми группами, так и всем Янбань целиком, породила целую серию небольших улучшений. Тренировки были напряжёнными, ситуации часто менялись — каждую минуту или две, как карточки для запоминания слов, вот только это были голограммы с многоугольниками и фигурами, где каждый объект кодировался цветом, а масса их была ровно такой, чтобы можно было почувствовать. Если бойцы ошибались в выполнении сценария, имена незадачливых членов подразделения назывались вслух, а сам сценарий возвращался в список возможных и мог быть реализован вновь как через пять минут, так и через два часа.

Коди хорошо понимал, зачем были нужны шесть часов тренировок и двенадцать часов учёбы, которая совмещала в себе лекции от ИСК и традиционное образование. Он знал, почему им отводилось в общей сложности только сорок пять минут два раза в день на приём пищи и пять часов на ночной отдых, почему расписана каждая секунда.

Он всегда говорил себе, что не станет жертвой, что когда придёт время и он окажется под действием культа, он осознает, что его целенаправленно изолируют, что изнурение призвано сделать его более склонным к внушению и подчинению. Он говорил себе, что будет противостоять этому и сохранит индивидуальность.

Глупо притворяться, будто у него была достаточная сила воли, чтобы выдержать изнеможение и социальное давление. Когда он закончил базовое обучение и присоединился к официальной группе, прошло около пяти дней, прежде чем он понял, что происходило. Самым грустным было то, что он в полной мере осознавал факт обработки и промывки мозгов, но ничего не мог с этим поделать. Поневоле, несмотря на гордость, которая у него когда-то была, он всё же жаждал признания коллектива.

Они были скверной заменой, суррогатом, который он ненавидел, но у него ничего больше не осталось. Целая вселенная отделяла его от семьи, друзья отвернулись от него, обезумели.

Раздался грохот, и ударная волна пронеслась через поле боя, уничтожая за собой дым. Коди инстинктивно поднял силовое поле.

Бегемот стоял неподалёку, возвышаясь посреди разрушенных строений, бился с какими-то летающими кейпами, обстреливающими его со всех сторон. Он был окружён паром, и молнии освещали его, гуляя по его серой плоти. Только один или два корабля продолжали сражаться. Остальные, видимо, пытались улететь прочь, но это было в лучшем случае авантюрой, поскольку ударные волны и молнии сбивали их на землю.

Дым снова заполнил небо, слишком сильно ограничивая поле зрения Коди, чтобы он мог увидеть что-либо ещё.

Бегемот хлопнул снова, и ещё раз, каждый удар лап способствовал распространению разрушений всё дальше, уничтожал сохранившиеся после прошлых атак препятствия.

Янбань отступили, ненамеренно расходясь друг от друга. Коди почувствовал, как затухает помощь второго пути, как он медленно теряет возможность пользоваться усиленными способностями остальных.

— Та ши фушэ косань, — сказал Три. Он добавил что-то ещё, что Коди не смог разобрать. Что-то об отступлении.

Группа полетела назад, держась у земли, и Коди, опоздав на долю секунды, ускорился, чтобы удостовериться, что он в строю.

— Радиация, — сказала Тридцать-два на идеальном, без акцента, английском. Это было для Коди и двух других англоговорящих членов группы, что могли не понять более сложных слов. Другие бойцы покосились на неё, но она продолжила говорить. — Он использует ударные волны для распространения облучённого вещества по городу. Мы отступаем, ясно?

Коди кивнул, но пока группа взлетала, не смог заставить себя ответить. Это было необязательно, и не стоило того. Он осознал это, когда узнал, как могут отреагировать остальные, если он использует английский. Тридцать-два наверняка начнут из-за этого избегать, ему незачем было присоединяться к ней.

Перед ними расцвёл взрыв из дыма.

Не дым. Тьма.

Янбань все, как один, приняли боевые позы, приготовились, если потребуется, использовать подходящую силу.

Из дыма вышли злодеи, и только тогда действие двадцать третьего пути запоздало позволило Янбань ощутить этих людей. Сила была заблокирована кем-то или чем-то из этой группы.

Судя по их виду, это были выходцы с Запада. Коди, сузив глаза, изучал их. Парень в маске демона, окружённый зловещей тьмой, которая сформировала стену между их группой и Бегемотом. Молодая девушка с рогатой маской, коренастый парень или девушка с толстым мехом вокруг капюшона, девушка в чёрном с непрозрачной панелью напротив лица и с луком в руках.

Другая группа тоже была верхом, но явно отличалась по стилю. Отличие не исчезло, даже если бы их заранее перемешали. Парень в средневековой одежде с серебряной короной, девушка в платье, две женщины в вечерних нарядах.

Они все сидели верхом на мутантах. Он попытался вспомнить имя. Парень из Бостона. Бласти? Бласто. Он был способен создавать подобных тварей. Возможно, это был он.

Янбань осторожно окружили группу.

— Господи, — сказал парень, закутанный в тьму. Его сила бурлила вокруг, тьмы становилось больше. — Какого чёрта вы делаете?

«Использует возможности своей силы», — подумал Коди, но ничего не сказал.

Остальные нервно переминались, но тот, с белой маской и серебряной короной, и две девушки в вечерних нарядах… они, кажется, были спокойны.

Что-то в них всколыхнуло воспоминание. Не что-то конкретное, но когда-то он уже с ними сталкивался… он почувствовал мерзкое, скручивающее ощущение в животе.

Он моргнул, и прямо перед ним оказалась девушка в серой рогатой маске. Он подавил желание отреагировать. Он знал, что его товарищи подняли руки в ожидании боя. Они были подозрительны. Их учили, что иностранные герои опасны, непредсказуемы.

Похоже, они были правы. Это практически правило: все кейпы ебанутые. Все люди ебанутые.

«Янбань, — подумал Коди, — решает эту проблему, отнимая у кейпов человечность».

Девушка развернулась, словно ничего удивительного не произошло:

— Блядь, ты не пошутил. Оно становится сильнее, если подойти к ним ближе. Я могу делать практически что угодно, и они не реагируют.

— Я без понятия, — ответил человек в чёрном.

— Это китайские кейпы, — сказала девушка в жёлтом вечернем платье. — Они, вероятно, не говорят по-английски и не могут ответить.

Что-то досаждало ему. Коди порылся в памяти. Лук, парень в одежде эпохи Возрождения, он не мог не вспомнить игру, в которую когда-то играл с друзьями ещё до того, как всё пошло не так. Но вечерние наряды, маски…

Баланс. Ублюдок, который схватил его и продал Янбань.

Ярость была свежей, пугающей и неожиданной. Словно пробуждающая ото сна струя обжигающей воды в лицо.

— Тридцать-шесть! — позвала его Тридцать-два.

— Тридцать-шесть? — спросила девушка с рожками. — Чего?

Это было имя Коди. Скорее, его новое имя, но он ещё не вполне к нему привык. Он обернулся и понял, что выбился из строя.

— Пошли, — сказала она.

Он снова посмотрел на женщину в жёлтом.

— Я могу догадаться, что ты думаешь, но оно того не стоит, — сказала та.

«На каждом шагу меня наёбывали. Наебал Крауз, наебала Симург, наебала Ноэль, наебал Баланс, наебал ёбанный Янбань».

— Ответы, месть, что-либо другое, — продолжила женщина в жёлтом, — ты ничего здесь не найдёшь.

Другие из её группы смотрели на неё с удивлением, насколько можно было судить по людям, скрывающим свои лица за масками.